В послевоенных воспоминаниях немецких солдат и офицеров часто встречается жалоба на "нечестную" тактику русских. По мнению разгромленных гитлеровских вояк, мы должны были сразу признать их превосходство и капитулировать, а еще лучше – добровольно отправиться в рабство. Тот факт, что русские не только не сдались, но и разбили немцев, им кажется вопиющей несправедливостью.
Далее представлен пересказ письма Вальтера Крингла, солдата Вермахта из 28-й легкопехотной дивизии, адресованного его дяде Кондрату в Германию.
Пересказ письма:
"Наше расставание перед моим отъездом на фронт было не самым лучшим, да и раньше мы не всегда понимали друг друга. Ты часто имел свое мнение, но теперь я осознаю, что ты был прав. Пишу тебе, потому что больше не с кем поделиться мыслями, которые терзают меня уже три года. Кажется, что вся моя жизнь прошла на фронте, прошлое почти стерлось из памяти. За время войны я потерял всех братьев. Вчера пришло письмо от матери: Юрги тоже убит. Их автомобиль был расстрелян лесными партизанами. Возможно, скоро и мне придется умереть от рук фанатичных "красных". Каждый год войны в России уносит жизнь одного из моих братьев.
Трудно выиграть войну, когда противник не понимает, что уже проиграл. Большевики потерпели поражение еще в начале, в 41-м, когда были разгромлены. Но они отказываются это признать. Почему русские не могут честно признать поражение и продолжают сражаться, не считаясь с потерями? Они, как дикари, цепляются за каждую деревню, состоящую из лачуг, а иногда и просто за печные трубы, покрытые снегом и льдом.
Неужели мой брат Юрги учился в школе и пел в хоре только для того, чтобы быть убитым неграмотными бандитами в рваной одежде, вооруженными ржавыми ружьями?
С братьями я объездил пол-Европы. На Корсике нам улыбались девушки. В Афинах мы любовались античными руинами. Что видели русские за свою жалкую жизнь? Ничего! Только убивать и ненавидеть. Маркуса не стало летом 41-го под Новгородом, Юрги убили год спустя. Возможно, скоро я подорвусь на мине или получу русскую пулю в спину где-нибудь под Сталинградом, ставшим кошмаром для Рейха.
На уроках истории мы изучали нашествие гуннов, но кто мог подумать, что столкнемся с ними в реальности? Зачем мы здесь?"
Братьям Крингл не повезло оказаться в России, и это невезение началось 22 июня 1941 года, когда они увидели Буг. После его форсирования Брестская крепость ожила, обрушив на немцев град свинца и трассирующих пуль.
Не повезло им уже в первые дни этой страшной войны, когда нужно было брать УРы на Линии Сталина. Советские минные поля были усеяны немецкими сапогами и ногами. Не повезло и тем, кто попал под контрнаступление РККА и был поднят на штыки этими упорными русскими.
Еще хуже было тем, для кого стало сюрпризом, что у Советов есть отличные танки, которые почти не берут снаряды, кроме пикирующих "штук" и тяжелых зениток FLAK-88, а пехотные и танковые PAK отлетают от их брони, как горох. Особенно "повезло" группе армий "Север", которая вместо взятия Ленинграда несколько лет кормила комаров и пиявок в сырых лесах и болотах под Волховом и в районе Синявино.
Другие узнали, что немецкие шинели цвета фельдграу отлично продуваются степными ветрами, а советские морозы выбивают дух из солдат Вермахта. Вместо празднования победы в Москве они роняли отмороженные пальцы на скрипучий русский снег.
Как они были удивлены, узнав, что густые советские леса – это не только непроходимые чащи, но и десятки тысяч партизан и диверсантов, которые с каждым днем все лучше осваивают искусство маскировки и взрывного дела. Не повезло им и с советскими снайперами, значок "Ворошиловский стрелок" оказался не просто украшением. И это было только начало. Впереди их ждали бесконечные бои и перспектива сгнить в полуразрушенных окопах, а вместо отпуска в Мюнхене или Гамбурге – липкая, как глина, грязь.
В Сталинграде Вермахту тоже не везло. Горящая Волга и город поглотили арийское воинство целиком. Солдатам оставалось лишь написать пару строк своим фрау и семьям без надежды на доставку. Под Курском опять же удача отвернулась от немцев. Новейшие "Тигры" и "Пантеры" застряли, не в силах продвинуться вперед.
Что случилось с немецкой удачей, кто проклял немецкую армию? Никто ее не проклинал, просто не нужно было приходить на нашу землю.
Почему немецкие снайперы избегали дуэлей
Если сравнить воспоминания немецких и советских снайперов, то сразу бросается в глаза одна деталь: наши прославленные снайперы часто рассказывают о случаях уничтожения вражеских снайперов экстра-класса, а у немцев такие эпизоды почти не встречаются.
В массовой культуре закрепился эпизод Сталинградской битвы, где советский снайпер Василий Зайцев сразился в дуэли с немецким снайпером майором Эрвином Тюнингом (по другим данным, инструктором снайперской школы штандартенфюрером СС Хайнсом Торвальдом).
Василий Зайцев – один из лучших снайперов советской армии, но именно его воспоминания стали самыми известными и сформировали образ противостояния немецких и советских стрелков.
В Красной армии было больше хороших стрелков, подготовка снайперов носила массовый характер. У немцев не было ничего подобного женщинам-снайперам. Большое количество хорошо подготовленных советских снайперов стало для немцев настоящим бедствием. На Западном фронте, наоборот, немецкие стрелки терроризировали союзников, у которых не хватало опытных снайперов.
В Вермахте и СС снайпер был элитарным и даже немного "игрушечным" явлением. Подготовке уделяли больше времени, но их было мало. В немецких мемуарах сложно найти упоминания о дуэлях и, тем более, о победах в них.
Снайпер на фронте – это одиночка, которого ненавидят противники, потому что не знают, откуда ждать смерти. Свои тоже не любят снайперов, потому что их не отправят на штурм укреплений, но их меткий выстрел может вызвать огонь артиллерии противника по своим позициям. В плену с снайперами не церемонились, их часто расстреливали на месте, поэтому немецкие стрелки спешили сорвать нарукавные знаки отличия, если была угроза плена.
Немецкие снайперы не видели смысла в дуэлях. Гораздо проще стрелять в невнимательных солдат, безопасно увеличивать свой личный счет и получать награды. Немецкие снайперы не искали равных противников на фронте. Такой подход характерен для немцев в целом.