Жестоко оказалось!
У Александра Якушева и Анатолия Тарасова были сложные, почти антагонистичные отношения. Но, вопреки расхожему мнению, причина конфликта между двумя столпами советского хоккея крылась не в клубной конкуренции. «Спартак» и ЦСКА всегда соперничали, да — но напряжение между Тарасовым и Якушевым рождалось не на льду. Оно было глубже. Личностным. Принципиальным.
Чёрная кошка между ними пробежала в 1974 году. Тогда Якушеву шёл 27-й год — возраст, когда армейская служба всё ещё могла «внезапно» стать реальностью. Тарасов, бывший тогда у руля ЦСКА, не первый раз делал попытку «переманить» Якушева в ряды армейцев. И снова получил отказ. Категоричный.
Для многих такой выбор мог бы стать приговором. Ведь Тарасов не терпел неповиновения. Его авторитет в хоккее был практически безграничен, а влияние — ощутимо даже в вопросах, казалось бы, формальных. Если кто-то не надевал армейский свитер по первому требованию, тот легко мог потерять шансы на участие в сборной СССР — как минимум на определённый срок.
И всё же Якушев остался верен «Спартаку». Даже если это означало риск. Даже если приходилось платить.
Вторая встреча: уже не на льду, а за партой
Прошло десять лет. Александр Сергеевич уже завершил игровую карьеру и начал делать первые шаги в тренерском ремесле. Сначала — помощник в «Спартаке» у Бориса Кулагина. Затем — краткий эпизод в роли главного, который оборвался после прихода Бориса Майорова. Карьерная пауза — и, как результат, решение пойти в Высшую школу тренеров.
Ход логичный. Практический. Повышение квалификации. Формальное образование. Только один нюанс Александр не учёл: преподавать там будет... Анатолий Тарасов.
Первое занятие — и сразу удар. Без шансов. Без дискуссий.
«А вы, Александр Сергеевич, видели тренировку Юрия Ивановича Моисеева?»
«Нет, Анатолий Владимирович, не видел».
«Тогда идите к директору — вы отчислены».
Это не было стремлением к дисциплине. Не было критерием профессиональной пригодности. Это была демонстрация силы. Авторитета. Сигнал остальным: я всё ещё решаю.
Но история закончилась иначе. Директор школы оказался человеком другого склада. Он понимал, что вычеркнуть олимпийского чемпиона из системы — значит потерять живую энциклопедию хоккея. Якушев остался. И учился. До конца. Два полных года.
Педагогика через конфликт: метод Тарасова
Воспитательная система Тарасова была жёсткой, почти военной. Его педагогика строилась на подчёркнутом превосходстве, где учитель — не просто наставник, а носитель единственно верной истины. Даже в мелочах.
«Клюшки обматывать надо с пятки, не с крючка. Иначе шайба тормозится. Это физика. Это контроль».
Это не был абстрактный снобизм. Это была его концепция. Контроль над каждым элементом игры. И — над каждым человеком в системе. Даже если этот человек — Якушев.
Тем не менее, даже из такого, казалось бы, противоречивого взаимодействия, Александр смог извлечь пользу. Его тренерская биография — лучшее тому доказательство. После «Спартака» он поработал в Австрии, Швейцарии, а затем и в сборной России. Накопленный опыт, знания, стиль мышления — всё это частично уходит корнями в ту самую школу, в тот конфликт, в тот урок, полученный под давлением.
Почему эта история важна
В спорте — особенно в советском — конфликт между системой и личностью нередко становился катализатором прогресса. Якушев — не просто хоккеист. Он — символ. Человек, который смог не только противостоять авторитету, но и, пройдя через его школу, остаться собой. Остаться в хоккее.
Сегодня, когда спортсмены по-прежнему сталкиваются с давлением структур, эта история — практический урок. Умение выдержать. Умение не прогнуться. И всё равно — учиться. В том числе — у тех, с кем не согласен. В этом и есть профессионализм.
Лучшие статьи месяца:
Свадьба, беременность, миллионы: что происходит в жизни звезды фигурного катания Трусовой
5 ключевых трансферов для «Спартака»: как укрепить команду и забирать титулы. Мнение эксперта.
Гимнастки Аверины от нас что то скрывали: Старшая сестра Аверина, кто она и похожа ли на близняшек.
"Кровати ломаются": дочь Андрея Аршавина, начало звездного пути и драматичная история семьи.