Стоял солнечный майский день, первый по-настоящему летний после длительных заморозков и даже аномально позднего обильного снегопада.
В квартире второго этажа была открыта балконная дверь, но, по наблюдениям Григория, прятавшегося во дворе за деревом, внутри давно не было никакого шевеления.
- Хозяева на работе, - решил Григорий и как-то очень ловко, используя козырек подъезда и карнизы, оказался на этом безопасном, то есть не охраняемом, с его точки зрения, балконе, а затем так же виртуозно проник в помещение.
- Похоже, я нашел вполне подходящее жильё! Остаюсь! – вынес решение бомж Григорий. – Тут вот как раз для меня нежилая комната есть, вся завалена старой мебелью, коробками, лишними подушками, одеялами и коврами. Никто меня здесь не найдёт. А и найдёт, так я шустрый, смоюсь в два счёта! Мне не привыкать!
Григорий был невысокого роста, неопределённого возраста - скорее среднего, ближе к молодому, - очень неухоженный, но вполне здоровый, бодрый, непьющий мужичок. От рождения он был медно-рыжим, даже отливал бронзой на солнце, как после самых дорогих красок для волос. Григорий отпускал казачьи длинные усы, только они, к его сожалению, росли не чёрные, а тоже рыжие. Зато большие выразительные глаза, осанка, длинные худые ноги, бойкий норов – всё выдавало в нём казачью, как ему казалось, породу. Хотя помнил он, что бабушка в глубоком детстве говорила ему о немецких – даже «прусских» - корнях.
Григорий с младых ногтей бродяжничал, отирался по помойкам и подвалам, не работал, и теплая квартира была для него верхом мечтаний.
В прихожей висела розовая, с белым мехом по капюшону, куртка, и стояли мягкие серые шлёпанцы с заячьими ушками.
- Повезло! Тут живёт одинокая дама! – радостно констатировал непрошенный гость.
Пройдя на кухню, Григорий обрадовался ещё больше: хозяйка, видимо, любила готовить и не экономила на еде. На тарелке лежали остатки копчёной колбасы и сыра, а на широком блюде прятался манящий ароматом ванили, прикрытый салфеткой с самодельной вышивкой, сладкий пирог с морковью.
Гришка наглеть не стал, непочатый пирог только понюхал, а колбаской и сырком с удовольствием позавтракал.
- Детей и мужиков нет, кошек и собак тоже! Я красава, такую хату отхватил! – ликовал везунчик.
Наевшись, он прошёл в «свою» комнату, залёг за кучей коробок под старое одеяло и крепко и безмятежно заснул.
Он не слышал, как пришла с работы хозяйка Галина, миловидная и полненькая сорокалетняя шатенка с перманентными кудряшками.
Галина давно жила одна, работала кондуктором в троллейбусе, получала мало, но работа ей нравилась – всегда с людьми, разными, интересными на вид и по поведению, по беседам со своими попутчиками, и ты как будто вовсе не работаешь, а катаешься и захватывающий сериал с утра до вечера смотришь.
Галя недавно сделала ремонт и поменяла мебель в одной комнате – а на вторую уже не осталось ни денег, ни желания.
- Потом когда-нибудь. А вообще - зачем мне вторая комната? – рассудила Галя своим не слишком практичным умом и успокоилась.
- Галка, присмотри за Стёпкой! Я на ногти! – объявила с порога соседка таким тоном, как будто и не спрашивала разрешения, а великодушно позволяла поиграть с трёхлетним своим сыном.
Стёпка был чудесным ребёнком, который везде совал свой нос, обо всём расспрашивал и всем восторгался. Галина обожала его и частенько сама забирала у матери, которая этому была только рада.
- А это что у тебя? Пирог с морковкой? А с морковкой разве бывает сладкий? Я суп с морковкой не люблю, я её лучше сырую погрызу. Дай мне вот эту!
- Погрызёшь, как зайчик? – ласково спросила Галя и быстро очистила и дала мальчишке морковку размером с мизинец. – Ты погрызи сначала эту малышку, а я сейчас тебе чаю налью – попробуешь, какая у меня получилась вкуснятина – воздушный пирог с морковной начинкой!
- Воздушный? Как шарик? – засмеялся Стёпка и ринулся в свою любимую комнату, полную вещей, по которым можно было лазать, как по горам, и никто не помешает, не закричит, чтобы не прыгал и не поднимал пыль,
От шума и грохота, издаваемого Стёпкой, Григорий проснулся и лежал, вжавшись в пол, под толстым одеялом, сам не свой от страха быть так быстро и бесславно обнаруженным.
Но его на этот раз пронесло: Галя позвала пацанёнка за стол. Гриша даже осмелился выглянуть из-под укрытия одним глазком. Кухонный стол и сидящие за ним люди были ему хорошо видны.
Стёпка с аппетитом ел, а Галина смотрела на него с такой теплотой и нежностью, словно это был не озорной мальчуган, а мягкий, пушистый котёнок.
- Хорошая женщина эта Галина! – подумал Гришка. – Она и меня, пожалуй, не прогонит, ежели покажусь ей, такой худой и неприкаянный!
Но по робости натуры показаться Григорий долго не решался.
Прошло лето. Целыми днями Григорий был сам себе в квартире хозяин, бесстрашно разгуливал, валялся на хозяйкином диване и даже напевал песни, когда находил на столе особо вкусные продукты, как будто специально для него оставленные. Галя частенько работала в две смены, приходила вечером уставшая, готовила себе на скорую руку горячее, садилась ужинать и ничего не замечала: Григорию не много было нужно, чтобы наесться. В холодильник он не лез, совесть не позволяла. А со стола таскал понемногу, культурно.
Одна беда – Галина часто приводила Стёпу, и тогда Григорий искал пятый угол: прятался то в какой-то огромной коробке с одеждой, то в шкафу, то под коврами и матрацами. Ему даже казалось, что пацанёнок его давно рассекретил и просто продолжает подыгрывать ему.
Стёпка на самом деле никого не видел, он самозабвенно скакал по подушкам и креслам.
Галя ему нравилась, как будто она была для него второй мамкой, да он так и называл её иногда, запутавшись, и смеялся, а Галине эти Стёпушкины оговорки были, как бальзам на душу..
Галя думала иногда долгими ночами, тихонько плача в подушку, что дурой она была, что не родила тогда для себя ребёночка, когда был у неё Кирилл. Пусть и не женился на ней, поматросил и бросил, а родить всё равно надо было. Сейчас играли бы тут у неё два курносика, Стёпка и ещё другой, дружок его, которого она бы назвала Кирюшкой в память о своей большой любви.
Какой бы он был, её малыш? Наверное, весёлый и худенький, как отец. Или, может быть, пухленький сладкоежка, как мама…
А уж как бы она с ними двумя гуляла на детской площадке, и в кино бы с ними ходила, и попкорна большие упаковки покупала, и на каруселях бы каждое воскресенье катала…
А теперь уж поздно, наверное. Возраст жестоко забирает у неё молодость, да и не от кого ребёночка заводить, нет никого на горизонте, кроме женатых поганцев, которых Галина к себе никогда и на километр не подпускала. И вот так вот прошли мимо неё лучшие годы, и поезд счастья её ушёл безвозвратно…
Так незаметно пролетело полгода жизни Григория в бесплатных квартирантах у Галины.
Наступила поздняя осень с морозами и сизыми снеговыми тучами. Как всегда, с её приходом открылись проблемы с отоплением: у кого-то в Галином подъезде потекла труба, и сантехники на несколько дней перекрыли стояк.
Гришкина комната стала настоящим холодильником. Галя у себя подтапливала небольшим электрокамином, и Григорий отогревался у неё, когда она уходила. Ночью же он не мог заснуть, дрожа от холода и желая выйти в тепло.
На шестой день он всё-таки не вытерпел и вылез из своего ада. В кромешной темноте страдалец тихо прошёл, влекомый теплом, ничего не соображая, как зомби, в комнату Галины и осторожно залез к ней под одеяло.
Галя завизжала, как пожарная сирена, вскочила, включила ночник, схватила шлёпок и со всей силы швырнула его в незадачливого Гришку, но промазала.
- Ты чего??? Я же только погреться хотел!!! Больше ничего и в мыслях не было!!! – заорал Григорий и дал дёру через дверную щель в подъезд.
- Вот паразит такой! Только тараканов мне не хватало! Завтра же разберу и выброшу этот хлам. Позову Михалыча, пусть поможет сделать ремонт. А даст бог, вдруг что и срастётся у нас с ним. Он мужик вроде неплохой, спокойный, хозяйственный, к тому же разведённый. И мне знаки внимания оказывает. Пора начинать новую жизнь, Галка! У тебя ещё всё впереди!
Галина улыбнулась своим мыслям. За окном коралловым светом занималась морозная заря.
Бомж Григорий понуро плёлся по ступенькам холодного подъезда в поисках щели в новую квартиру, кляня последними словами современные двери, коммунальные службы и свою кочевую тараканью жизнь. Он хотел тепла, покоя и добрую хозяйку с вкусными пирогами.
(Продолжение следует)
