Света купила зеркало на распродаже в старом антикварном магазинчике на окраине города. Оно было красивым — в резной деревянной раме, с чуть затемнённым стеклом, будто покрытым дымкой времени. Продавец, сухонький старичок с потрескавшимися очками, ухмыльнулся, когда она его выбрала, но ничего не сказал.
Первые дни всё было нормально. Зеркало висело в прихожей, и Света, проходя мимо, ловила в нём своё отражение: знакомые черты, привычные движения. Но потом…
Света замерла перед зеркалом. Она медленно подняла руку — и в зеркале её двойник повторил движение, но... на мгновение позже. Мурашки побежали по спине.
— Да ладно, не может быть! — вслух сказала она.
В отражении её губы дрогнули раньше, чем она почувствовала, как её собственные растягиваются в нервной ухмылке.
В три часа ночи Света вломилась в спальню, тряся мужа за плечо.
— Андрей, проснись! Оно *живое*!
— Ты опять за своё? — буркнул он, зажмуриваясь от света.
Она схватила его за руку, потащила в прихожую. Тени от дрожащей лампы прыгали по стенам.
— Смотри! — прошипела Света, поднимая ладонь.
В зеркале её рука взметнулась вверх — на полсекунды позже.
Андрей зевнул.
— Кривое стекло. Выброси, если боишься.
Когда он ушёл, Света прилипла лбом к холодному стеклу, всматриваясь в свои глаза в отражении. Зрачки там расширились *без её команды*.
На пятый день зеркало начало *предугадывать* её движения.
— Нет-нет-нет... — Света пятилась назад, спотыкаясь о ковёр.
В зеркале её двойник уже стоял, склонив голову, с мокрыми от слёз щеками — хотя сама она ещё только чувствовала, как первая слеза катится по лицу.
Дрожащими руками она схватила вазу с комода.
— Убирайся!
Стекло треснуло с жутким скрежетом, но...
Осколки не упали. Они зависли в воздухе, и в каждом — её лицо. *Разное*. В одном она смеётся, в другом кричит, в третьем — уже нет глаз.
Из глубины коридора донёсся голос Андрея:
— Свет, с кем ты разговариваешь?
Но Света не ответила. Она смотрела, как *настоящая* её рука — та, что в зеркале — медленно тянется к ней.
