Александр Григорьевич Булыгин (1864–1933) — русский государственный деятель и юрист, активный деятель царской администрации. Занимал высокие должности в МВД, был председателем Комитета министров. В 1905 году стал автором так называемого «Манифеста Булыгина», который предполагал созыв Государственной думы с ограниченными полномочиями. Его деятельность была направлена на реформирование системы управления в ответ на политический кризис в России, но реформы оказались недостаточными, что ускорило революционные события. После Февральской революции 1917 года Булыгин закончил политическую деятельность.
Начать хотелось бы с цитаты из мемуаров Александра Федоровича Керенского: «18 февраля 1905 года – весьма знаменательный день. Именно в этот день по случайному совпадению были одновременно опубликованы три в высшей степени важности документа. Второй документ – рескрипт новому министру внутренних дел Булыгину разработать совещательный статус Думы. Эти императорские Указы всех озадачили, однако наибольшее внимание привлекло предписание о подготовке совещательного статуса Думы». (А.Ф. Керенский «Россия на Историческом повороте» С. 34)
Подобный указ был большой неожиданностью для русской общественности – после кровавого реакционного подавления попытки компромисса и волеизъявления народа 9 января 1905 года Царь и его правительство решило пойти на небольшие, но уступки оппозиционной части общественности в создании законосовещательного органа. Автором предписывалось выступить новому министру внутренних дел Александру Булыгину, сменившего на этом посту либерально настроенного бывшего виленского губернатора Святополка-Мирского.
Проект не предполагал каких-то ограничений для Царя, Дума выступала совещательным органом власти, без реальных полномочий на принятие решений. В этом проекте Николай II видел не шаги к конституционализму или ограничению самодержавия, а скорее возврату к Земским Соборам XV – XVI вв. Как он сам говорил: «Пусть установится, как было встарь, единение между Царём и всею Русью, общение между Мною и земскими людьми, которое ляжет в основу порядка.»(Полное собрание Речей Императора Николая II. С. 57 - 58) То есть данный проект не предполагал реальное привлечение народных представителей к управлению государством. А как орган общения Царя со своим народом
Многих представителей либерального лагеря «Союза союзов» и «Союза Освобождения» данная роль Думы абсолютно не устроила и началась масштабная дискуссия на тему того, стоит ли принимать участие в этом царском «мероприятие». Опять же из мемуаров Керенского: «В течение нескольких месяцев, пока шла разработка закона о новой, «совещательной» Думе, самым острым для всех слоев общества стал вопрос о том, принимать или не принимать участия в предстоящих выборах».(А.Ф.Керенский «Россия на Историческом повороте» С.35) Кто-то из оппозиции решает принимать участие в Думе (как, к примеру, Павел Николаевич Милюков, ради создания в стране публичной политики), а кто-то отказывается (как, к примеру, левые)
Другой главной темой размышлений на этой почве становится избирательный закон, сначала он обсуждается в правительстве, позже в обществе. Конечно же он не мог быть равным и всеобщим, изначально предполагалось, что там будут различные разграничения и неравенство в ценности голоса от того или иного подданного. Главным виделось отсечь от участия в выборах интеллигенцию, которая, как считалось, была проводником и главной ударной силой оппозиции. Как пишет Михаил Зыгарь: «Обсуждают не столько Думу, сколько избирательный закон – как-бы написать так, чтобы отсечь от участия в выборах интеллигенцию».(М.Зыгарь «Империя Должна Умереть» С.331) Однако, согласно законопроекту, от выборов в Булыгинскую думу полностью отстранялись рабочие и бедное крестьянство (на основании имущественного ценза), не допускались к участию в выборах также женщины, военнослужащие и учащаяся (студенческая) молодежь. Для крестьян устанавливались 4-х ступенчатые, для дворян и буржуазии — 2-ступенчатые выборы. Согласно проекту, представители должны были избираться по правилам, которые обеспечивали бы преобладание дворянства, крупной буржуазии и зажиточного крестьянства. Рабочие, крестьяне и представители национальных меньшинств должны были быть представлены в значительно меньшей степени или вовсе лишены возможности влиять на выборы.
Если отстраниться от событий 1905 года и мыслить реалиями года эдак хотя бы 1904, то сам проект выглядит серьёзной уступкой самодержавия оппозиционной части общества. Проблема заключалась в том, что чаяния и требования уступок у людей возросли. Подобный формат был свойственен внутренней политике Николая II – давать всё в запоздалом формате. Как писал Михаил Родзянко в марте 1917 года Командующему Северным фронтом Генералу Рузскому, который вел с Николаем обсуждения уступок в связи с революцией в столице – «предлагаемого вами уже недостаточно», с Булыгинской Думой примерно таже самая история. Издай Царь такой манифест хотя бы год назад – он удовлетворил бы общественный запрос на изменения, но в 1905 году подобный проект был уже слишком запоздалым, который не удовлетворил по итогу всех. Свидетельство этому можно найти в словах Павла Николаевича Милюкова о Думе: «Никакое общественное сотрудничество с правительством невозможно до тех пор, пока власть не произнесет открыто слова «Конституция». Пусть это будет конституция октроированная, но нужно, чтобы она была дана окончательно.»(П.Н.Милюков Мемуары «История второй русской революции» С.19)
По итогам Булыгинская Дума не увидела свет и не начинала работы. В стране начались крупные стачки и забастовки, усмирить которые удалось лишь с привлечение армии, усилиями С.Ю.Витте и изданием Манифеста от 17 октября 1905 года, который был намного большей уступкой, нежели чем Булыгинский манифест, про который все со временем и забыли, как о какой-то нелепости царских чиновников. Помимо более широких прав для Государственной Думы (как, к примеру то, что более ни один законопроект не мог вступить в силу без одобрения Думы) в октябрьском манифесте также давались различные права и свободы российским подданным
#История #Революция #1905 #Булыгин #Дума