Вокруг нашей деревни располагалось три поля. Два использовали под посев, а одно никогда. Каждый год оно так бурьяном зарастало! Трава выше человеческого роста. И переплеталась так, будто живая изгородь, стена, забор – называйте, как хотите. Мы с ребятишками называли её травяным морем. Забирались на холм или на ближайшие деревья и смотрели на него – трава, трава, трава и чёрные полусгнившие пугала торчат, немного выше неё.
Разные слухи ходили об этом месте. Да все они страшные. По крайней мере, нам ребятам было не по себе от таких историй. Например, жил в деревне дядя Лёша. У него сформировалась нехорошая привычка – выпить любил. Причём, если начинал – не остановить, пока сам не уснёт, будет продолжать.
Но нам он нравился, весёлый, жизнерадостный, футбольные ворота сколотил сам, даже сетки поставил из рыболовецких неводов. По утрам приходил в футбол с нами играть. Говорят, однажды перебрал он вновь и ушёл в сторону того самого поля. Ночью крики душераздирающие слышали в тех домах, которые ближе. Больше его никто не видел.
Димка, старший из нашей банды, всё хорохорился, что туда пойдёт и лично узнает обо всём там происходящем. Как и дядю Лёшу больше его не видели. О намерении рассказали ребята, которым он хвастался. Тогда его отец и брат дяди Лёши взяли косы и пошли к тому полю, начали траву косить, да в тот же момент оба полотна покорёжились. Не пускало поле внутрь тех, кто хотел ему навредить. Участковый в город звонил, спрашивал, что делать в такой ситуации.
Сказали – разберутся. Приезжали, смотрели, даже вертолёт облетал окрестности. Что решили они – неизвестно. Простому люду ничего не сказали. Участковый дядя Митя после этого сильно поругался с отцом Димки. Власти предлагали обнести забором поле, но вместо него вырыли ров. Так дешевле сказали и надёжнее – никто в здравом уме туда не полезет, зная, что там трёхметровая яма. Чисто городское мышление. Для нас, ребятишек, преодолеть препятствие – раз плюнуть.
Но честно говоря, мне страшновато было бы туда идти. Примерно через три месяца приехали мужики. Остановились у поля, достали какое-то железки и полезли в заросли. Мы с друзьями забрались наверх, на пригорок и видели, как двигалась трава. Вероятно, по мере продвижения этой троицы.
Прошло минут 40, и они добрались прямо до самого крупного чучела. Всё затихло. До самого вечера просидели в ожидании, когда кто-нибудь выйдет – никто так и не выбрался из поля. А на следующий день машину транспортировали обратно.
Зимой в поле было не пройти. Окрестности его превращались в болотистую кашу. Снег накрывал растения и казалось, что под ним не поле, а огромный сугроб или холм. В общем, возвышенность. Хотя на самом деле ничего такого там не было.
Когда я подрос, то мой лучший друг Ванька уговорил всё-таки пробраться к полю. Пошли вдвоём, взяли с собой фонарик. Рассудили, что под сенью из густой поросли не будет видно солнечного света. К удивлению, поле впустило нас легко. Пробираться сквозь заросли оказалось не очень трудно.
Ванька обвязался верёвкой на животе и привязал меня. Если кто-то один окажется в беде, второй его вытянет. В какой-то момент мы натолкнулись на старые ботинки. Может быть, от мужиков остались, а может, от дяди Лёши – он в таких ходил, насколько позволяла вспомнить память.
Добрались до ближайшего пугала. Запах от него исходил жуткий. Разило плесенью, сыростью и чем-то ужасно неприятным. Я бросил взгляд на друга, а он на меня. Нет, дальше идти определённо мы не хотели и медленно, шаг за шагом, начали удаляться от пугала. Послышался скрип, звон то ли цепей, то ли лязг каких-то лезвий. Закричав, побежали прочь к окраине поля. Я бежал вторым и старался соблюдать тот же ритм, что и Ванька, иначе из-за верёвки мы бы свалились.
Но как бы я ни старался, мой друг упал, а затем и я. Мне досталось сильнее – в ноге ощутил сильную боль, похоже, вывих, если не хуже. Позади нарастал страшнейший звук. Не скажу, что кто-то мчался за нами, он двигался не быстро, будто оттягивая момент неизбежности.
И в этот миг мой друг вытащил ножик из кармана. Я был уверен, что он решил вступить в бой со злом, обитающим в этом поле, но вместо этого начал резать верёвку. Перерезав её, он побежал, оставив меня там. В те секунды наступило осознание – это предательство!
Я кое-как поднялся и пошёл, сильно хромая, в поисках спасения. Послышался истошный крик. Это был Ванька. Пока добирался до предположительного места, где всё происходило, на земле остался только нож. И тут моему взору открылся просвет. Не знаю почему, но поле меня выпустило. На душе было больно. Гораздо больнее, чем в ноге. Возможно, поэтому я и выбрался, что жить с предательством лучшего друга – это та ещё мука.