Жарок — это такой цветок. Жарками в Сибири называют купальницы, ярко-оранжевые цветки, вспыхивающие маленькими пожарами на фоне тёмной зелени в конце весны. Группе Жарок очень подходит такое название: их тексты изобилуют образами живой природы, их песни похожи на маленький пожар — дотла не спалит, но может оставить ожог в самом сердце.
Жарок — питерский проект с сибирскими корнями: фронтмен Иван Сердюк раньше пел в культовой красноярской группе Дом моделей, распавшейся слишком рано, чуть-чуть не дожившей до бума российского пост-панка. Жарок существует со второй половины десятых, и за годы существования оброс небольшим, но устойчивым и постепенно растущим культом. Долгое время было трудно понять жанровую принадлежность проекта: на мини-альбомах, синглах и совместных релизах встречались и нео-психоделия, и нечто наподобие вапорвейва. К дебютному альбому Жарок, кажется, наконец определился со стилистикой — это джэнгл-поп со звонкими гитарными переливами (партии босоного гитариста Евгения Мартынова абсолютно шедевральны) и лёгким креном в нью-эйдж.
Светлая и лёгкая музыкальная составляющая сильно контрастирует с вокалом Ивана Сердюка — низким, нутряным, грубоватым, каким-то неосветлённым, а также с его текстами. Альбом носит подзаголовок «экологические песни», в треклисте встречаются песни с названиями «Красная книга растений» и «Таёжный тигр». Жарок часто ставят в один ряд с Тальником — и правда, оба проекта можно причислить к эко-андеграунду. Но только Александр Уколов и Светлана Цепкало в своих песнях пытаются запечатлеть моменты красоты («На бетонных берегах промзоны рисунки в пустоту»), а Иван Сердюк рисует апокалиптические картины, бьёт тревогу и прямо заявляет: «Эй, посмотри-ка вокруг: мир на пути к гибели».
Но, конечно, это не просто прямолинейная экологическая агитка, простота и прямолинейность — вообще не про Жарок. Во-первых, на альбоме царит удивительная волнительно-эйфорическая атмосфера, и даже апокалипсис, который наступает в предпоследнем треке, воспринимается как праздник, словно долгожданное пробуждение. А во-вторых, у этих песен мощная метафизическая составляющая, эзотерика, даже какой-то бытовой оккультизм, хоть и повествуют они порой о самых обыденных вещах вроде просмотра телеканала о дикой природе. В сочинениях Ивана сквозь самые банальные ситуации всегда просвечивала тайна бытия, и на этот раз он подобрался к ней максимально близко. Разгадка оказалась проста, все подробности — в последней песне «Мьюзик мейкер», самой прямой и понятной во всём каталоге группы — настоящем творческом манифесте.