Александра большим либералом признавали почти все, и, когда казалось бы, после победы над Наполеоном наступило самое время её дать, император её не дал. Почему?
Совпадение. Иначе не скажешь. 15 ноября 1815 года он даровал Конституцию царству Польскому, вошедшему в состав России по решению Венского конгресса. Этот законодательный акт, названный на французский манер Конституционной хартией, закрепил за новым регионом страны определённую автономию и отдельные элементы польской государственности (сам Клеменс фон Меттерних признавался в своих мемуарах, император Александр этим политическим шагом его очень поразил: «русские решились на то, на что никогда не хватит духа немцам»). Александр стремившийся реализовать свои либеральные взгляды, играл активную роль на всех этапах работы по подготовке документа.
Всё, что было присуще передовым конституциям того времени, было в польской Конституции, кроме независимости самой Польши. Это было неординарно - дать Конституцию части своей державы, но не всей державе. Конституция закрепила ряд демократических прав и свобод: равенство всех перед законом. Независимо от «сословия и звания», право частной собственности, свободу личности, печати, вероисповедания. Впервые в истории законодательства Российской Империи легально был закреплен принцип народного представительства. И хотя избирательное право носило сословно-ограниченный характер, предоставляя возможность участвовать в выборах в основном дворянам, представителям буржуазии и художественной элите, само наличие парламента, избираемого прямыми выборами, было прогрессивным явлением для того времени. Закон демонстрировал также уважение к историческим традициям Польши: все гражданские и военные должности могли занимать исключительно поляки, в армии, сохранившей все национальные цвета обмундирования, и в государственных учреждениях использовался польский язык.
В русском обществе польская политика Александра I встретила практически всеобщее неодобрение. Дарование вчерашнему противнику, воевавшему под знамёнами Наполеона, невиданных россиянами гражданских и политических свобод вызвало раздражение против поляков и ощущение унижения победителей. Варшавская речь императора в марте 1818 года при открытии первого польского Сейма, в которой он намекнул на возможное присоединение к царству Польскому части западных губерний России и заявил о своём намерении распространить на всю Империю польский «конституционный эксперимент», имела огромный резонанс, вызвав у русских чувство ущемления национального достоинства.
Антипольские настроения охватили как консервативные, так и либеральные круги. Даже те, кто мечтал о Конституции в России, опасались получить её, по выражению Н. И. Тургенева, из «грязного источника», исходя из стереотипного образа Польши как отсталого государства, где царит анархия. Против усиления царства Польского за счёт западных губерний России резко выступил Н. М. Карамзин в послании к императору «Мнение русского гражданина, которое отразило настроение просвещённого российского большинства. Польский вопрос стимулировал создание первых декабристских организаций.
Таким образом, Конституция стала ассоциироваться с антипатриотическими силами и предприятиями и была приговорена к исчезновению на историческом горизонте до лучших времён. Да, работа над российской Конституцией под руководством Н. Н. Новосильцева продолжалась до 1820 года, но она в гуще тех общественный настроений и движений была обречена на провал.