Я продавала кольцо, а она покупала пальто. Я поняла, что сестра мужа не больна, когда увидела, как она в бутике смеялась над чем-то с продавщицей и вертела в руках пальто за двадцать пять тысяч. и вертела в руках пальто за двадцать пять тысяч.
До этого я бы поклялась, что у неё то ли мышцы не слушаются, то ли голова болит всё время, то ли просто «она плохо себя чувствует» — как любил говорить Саша, мой муж. Я вернулась домой с пакетом макарон и половинкой хлеба, а у неё, значит, пальто из новой коллекции.
Я не люблю конфликты. Я та, кто промолчит. Когда Саша в третий раз попросил потерпеть, потому что «Лене опять плохо», я только кивнула и сказала: «Ну ладно, если надо».
А он добавил: «Ты ведь у меня сильная, а она одна». Я тогда не ответила. Просто пошла мыть посуду. Кто скажет себе: «ну ладно, потом как-нибудь», и вымоет за всеми посуду. Я всегда думала — ну если я сильнее, то и должна быть добрее. А если Лена слабая и больная, пусть даже вечно жалуется, просит денег, но, наверное, ей тяжелее. Мне не сложно потерпеть. Потерпела бы и дальше, если бы не этот день в торговом центре.
Лена была в короткой куртке, с накрученными локонами, на каблуках, с каким-то мужчиной рядом — он подал ей пальто, и она ему как-то хихикнула, держа его за локоть. Я стояла за стендом и не знала, что делать. У меня рука тянулась достать телефон, но потом я подумала: а зачем? Себе доказать? Ему показать? Или просто — перестать сомневаться?
Мы с Сашей женаты девятый год. Он хороший, правда. Добрый, спокойный. Работает честно, не пьёт, руки не распускает. Но у него есть одна слепая зона — Лена. Сестра. Она у него будто вместо матери. Он про неё всегда говорит с придыханием. Она же «бедная», с детства «болеет», с личной жизнью «не сложилось».
Всё, что он зарабатывает сверх обычной ставки, уходит ей. А иногда и из обычного. Я молчала. Потому что если он не помогает — она «в больницу не попадёт». Если он не переведёт — она «лекарства не купит». Один раз я даже продала своё обручальное кольцо — правда, оно было простенькое, но всё же — чтобы оплатить путёвку для дочки в летний лагерь. Я не стала говорить Саше. Он тогда как раз купил Лене новый ноутбук, чтобы ей было «проще дома работать».
Я всё чаще ловила себя на том, что я не злюсь даже, а как будто задыхаюсь. Я не могу ни сказать, ни молчать. Я не знаю, где та грань, когда ты просто терпишь, а где — переступаешь себя.
У нас в квартире всё по-простому. Старый шкаф из икеи, диван, который Саша нашёл на Авито. Зато у Лены — я потом узнала — дизайнерский ремонт. Я увидела фото на её странице, случайно, когда дочь что-то показывала на телефоне. «У тёти Лены, смотри, как красиво». Там были шторы в пол, зеркала, кухня с островом. Я ничего не сказала. Просто закрыла вкладку.
Однажды я предложила Саше отложить немного денег на велосипед для нашей дочки — накануне вечером она стояла у окна и вдруг тихо сказала: «Мама, я не хочу кататься, пусть смеются дальше. Мне стыдно на своём». У меня в горле встал комок, я ничего не смогла ответить, только погладила её по голове. — её уже дразнили во дворе, потому что у всех были новенькие, а у неё — ржавый с одним тормозом.
Он сказал: «Подожди чуть, Лена просила перевести — у неё форс-мажор, сломалась стиралка». Я не знаю, что на меня тогда нашло, я просто сказала: «А у нас ребёнок не может нормально на улицу выйти». Он замолчал. Потом встал, ушёл в комнату. Никакой ссоры, но и поддержки — тоже нет.
Всё это тянулось. Я даже не осознавала, насколько я смирилась. Я думала, что так и должно быть. Но после той встречи в торговом центре у меня как будто пазл сложился. Я пришла домой, поставила чайник, помыла пол, как обычно, но внутри что-то треснуло. "Хватит. Довольно", — пронеслось у меня в голове. Я повторила это вслух, будто пробуя вкус этих слов. "Хватит. Я больше не буду жить вот так".. Я больше не могла делать вид, что не вижу.
Я не стала устраивать сцен. Просто села вечером и сказала: «Саша, я сегодня видела Лену. Она была в "Цветном", мерила пальто. Смеялась. Выглядела очень даже здоровой». Он посмотрел на меня так, будто я предала кого-то. «Ты чего, Оль? Завидуешь?» — «Нет. Я устала. Я хочу, чтобы ты посмотрел на нашу дочку и сказал, что она важнее пальто твоей сестры». Он замолчал.
Мы не говорили до утра. Он спал на диване. Я вышла к нему среди ночи, села на край кресла и тихо спросила: «Ты правда веришь, что она больна?» Он не ответил. Только повернулся к стене и натянул плед выше на плечи. Я поняла — это его ответ. Молчание.. Утром я встала, собрала дочку в садик и ушла на работу. Вечером — тишина. Он был дома, но как тень. Я чувствовала, как будто между нами трещина.
Я думала, может, переборщила. Но потом снова увидела сообщение от Лены: «Саш, можешь одолжить? Очень надо. Скинь, плиз, до вечера». Я видела на его экране. И я сказала: «Если ты переведёшь — я уйду». Он сказал: «Не шантажируй». Я ответила: «Это не шантаж. Это выбор. Либо ты начнёшь видеть нас. Либо я уйду, чтобы кто-то другой нас увидел».
Саша тогда не перевёл. Просто стер сообщение. Я видела. Потом ещё неделю он был как будто в вакууме. Молчал. Я тоже. Но внутри я уже как будто стояла на ногах. Я завела тетрадь, начала записывать расходы, доходы. Впервые за долгое время я увидела, сколько мы тратим — и на что. Впервые за долгое время я купила себе свитер. За тысячу рублей, на распродаже. Но мне было всё равно — я сама. Я выбрала. Я не просила. Я просто поняла: у меня есть право.
Потом я сказала Саше: «Больше никаких переводов. У нас семья. Если хочешь — помогай, но не за счёт нас. Я не против, если останется лишнее. Но сначала — дочка, дом, мы». Он сначала спорил. Потом — согласился. Спустя месяц я узнала, что Лена написала ему: «Жаль, что ты стал как все». Он не ответил. Просто показал мне экран. Я ничего не сказала, только кивнула.
Иногда мне всё ещё бывает жалко. Старые привычки — не выбросить. Но теперь я знаю: жалость — это не основание для жизни. Я не обязана жертвовать собой. Я не обязана быть фонариком, если меня никто не берёт за руку в темноте.
Я не знаю, сколько продлится наш брак. Может, всё будет хорошо. А может — нет. Но я точно знаю, что я больше не та, кто молчит. Не та, кто закрывает глаза. Я та, кто видит. И делает выводы.
Ипотека на Троих!