В 1959 году в лаборатории Института хирургической патологии при Мичиганском университете начался один из самых амбициозных и спорных экспериментов своего времени. Инициатором выступил доктор Джеймс Лоссингуэн, молодой и дерзкий исследователь, увлечённый идеей криобиологии. Он был убеждён: если заморозить организм, а затем аккуратно разморозить его, можно не просто остановить жизнь на время — можно её возобновить.
Лаборатория находилась в подвале медицинского центра в Анн-Арборе, штат Мичиган — тихий городок, где никто не подозревал, что здесь пытаются переписать законы жизни и смерти. Оборудование было простым по сегодняшним меркам: большие контейнеры со смесями сухого льда и этилового спирта для охлаждения, катетеры, аппараты искусственного кровообращения, заимствованные у кардиохирургов, и примитивные электрокардиографы, чтобы фиксировать биоэлектрическую активность.
Участниками эксперимента были не добровольцы, а трупы людей, скончавшихся от различных причин. В основном — мужчины среднего возраста, чьи родственники передали тела на медицинские исследования. Учёные знали: это рискованная грань между наукой и этикой, но они двигались вперёд.
Сначала тело остужали до температуры около -5 °C. Это занимало несколько часов. Затем начиналась самая сложная часть — попытка «воскрешения». Через вены вводили подогретые растворы с добавками глицерина (один из первых криопротекторов), пытались запустить искусственное кровообращение, стимулировали сердце электрическими импульсами. В некоторых случаях регистрировалась минимальная электрическая активность мозга и слабые сокращения сердечной мышцы — как будто тело ещё не до конца отказалось быть живым.
Но настоящего восстановления так и не произошло. Клетки, повреждённые образованием ледяных кристаллов, не восстанавливались. Организм не просыпался. Эксперименты показали: даже при относительно контролируемом охлаждении ткани уже необратимо страдают. Особенно — мозг.
Однако именно тогда учёные начали задумываться о новом подходе: а что, если замораживать не просто так, а с применением специальных веществ, которые предотвращают кристаллизацию? Эти опыты стали основой для дальнейшего развития криоконсервации — технологии, которая позже легла в основу современной крионики.
Джеймс Лоссингуэн продолжил работать в этой области, хотя вскоре интерес к таким экспериментам упал — слишком много вопросов, слишком мало ответов. Но идея не исчезла. Она просто перешла в другое поколение, в другие лаборатории, в новые головы.
И теперь, спустя десятилетия, тысячи людей по всему миру платят крупные суммы, чтобы их тела или мозги хранились в жидком азоте — в надежде, что когда-нибудь наука догонит мечту.