Светлана Фрумина
Рост курса евро в условиях рыночных волнений, вызванных тарифной политикой Трампа, связан с комплексом факторов, нарушивших традиционные рыночные закономерности. Однако наблюдаемые процессы не свидетельствуют о массовом отказе от доллара США в пользу евро, как единственной "гавани". Текущие тенденции скорее отражают стратегическую диверсификацию активов в условиях растущей геополитической и макроэкономической неопределенности.
Ярким индикатором данной тенденции выступает динамика альтернативных активов: золото достигло исторического максимума, превысив 3300 долл. за унцию; швейцарский франк укрепился на 7% к доллару, подтверждая рост интереса к валютам с низкой волатильностью.
Названные процессы показывают не столько укрепление позиции евро, сколько формирование многополярной резервной системы, где ни одна валюта не доминирует абсолютно, а инвесторы активно перераспределяют риски, диверсифицируя активы.
Вместе с тем, укрепление евро создает дополнительные вызовы для экспортно-ориентированных отраслей блока. Увеличение курса евро сокращает экспортные доходы на фоне и без того замедляющегося спроса. В свою очередь, крупнейшие европейские компании, выходящие в индекс STOXX 600, сохраняют зависимость от американского рынка, что обусловлено глобализацией бизнес-моделей и структурой мировой экономики.
Рынок ЕС, несмотря на декларируемые амбиции стратегической автономии, остается глубоко интегрированным в трансатлантическую экономическую систему, где доминирование США носит системный характер. Зависимость проявляется не только через прямые торговые связи – американский рынок обеспечивает до половины экспортной выручки ключевых европейских корпораций, – но и через интеграцию в технологические цепочки и доступ к капиталу. Однако если ЕС сумеет использовать валютную стабильность для финансирования прорывных проектов - от искусственного интеллекта до декарбонизации, - есть возможность сократить асимметрию в отношениях с США.
Евро, с момента своего введения в 1999 году, утвердился, как вторая по значимости валюта в мировой финансовой системе, занимая 35% в международных расчетах и уступая доллару США (46%). Однако достичь паритета с долларом по системной значимости евро вряд ли удастся. В настоящее время евро используется 20 странами-членами и составляет около 20% валютных резервов центральных банков мира, однако эта цифра почти не изменилась за последние два десятилетия.
С одной стороны, еврозона демонстрирует впечатляющий экономический масштаб – на ее долю приходится 14% мирового ВВП, а с другой – структурная фрагментация ЕС и зависимость от геополитической повестки Вашингтона ограничивают возможности валюты стать символом глобального доверия, сопоставимым с долларом.
В отличие от США, где единая бюджетная и долговая политика поддерживается федеральным центром и укрепляет доверие к доллару, еврозона остается конгломератом из 20 независимых стран с разноплановыми интересами и разным уровнем долговой нагрузки: Греция 161,5% ВВП, Италия 135,3, Германия 62,5% ВВП. Такая финансовая архитектура отпугивает центральные банки развивающихся стран от масштабного накопления евро в резервах, несмотря на его растущую роль в расчетах с Китаем.
Немаловажно, что безопасность ЕС обеспечивается защитой НАТО, где ключевую роль играют США. Данный факт косвенно укрепляет статус доллара.
Поэтому прогноз потенциала евро стать по значимости равной валютой доллару остается умеренно скептическим.
Глобальное доминирование доллара, подкрепленное военной мощью, технологическим лидерством и глубокими рынками капитала, хотя и уменьшается, но является превалирующим. Скорее, в меняющемся мире альтернативой доллару станет не евро, а цифровые валюты центральных банков или корзины валют блоков стран типа БРИКС+.
Автор - Светлана Фрумина, к.э.н., и. о. заведующей кафедрой мировых финансовых рынков и финтеха РЭУ им. Г. В. Плеханова