Дело было в антикварной лавке дядюшки Арчибальда, месте, где время, казалось, остановилось, а пыль приобрела статус музейного экспоната. Среди пожелтевших фотографий, скрипучих граммофонов и чучел странных птиц, стояли они – часы. Большие, дубовые, с маятником, который качался с такой ленцой, будто ему самому надоело отсчитывать секунды.
Дядюшка Арчибальд, человек с усами, напоминающими щетки для чистки дымохода, и взглядом, полным загадок, любил рассказывать истории о каждом предмете в своей лавке. О часах он говорил с особым трепетом:
- Эти часы, мой дорогой, видели больше, чем ты сможешь себе представить! Они пережили две мировые войны, дискотеку 80-х и даже моду на лосины!
Я, молодой и амбициозный математик, заглянул к дядюшке Арчибальду в поисках вдохновения. Вдохновение, правда, приходило в виде пыли, но я не сдавался. И вот, мой взгляд упал на эти самые часы.
- Дядюшка Арчибальд, а сколько ударов в сутки делают эти часы? – спросил я, предвкушая интересную математическую задачку.
Дядюшка Арчибальд почесал усы и хитро улыбнулся:
- Ох, мой дорогой, это вопрос с подвохом! Эти часы – существа капризные. Они не просто отбивают часы, они еще и… как бы это сказать… любят похвастаться в середине каждого часа!
Я нахмурился.
- То есть, они бьют один раз в середине каждого часа?
- Именно! Один удар, чтобы все знали, что они еще работают и не собираются сдаваться на милость времени! – торжественно заявил дядюшка Арчибальд.
Я принялся считать. Часы бьют с 1 до 12, потом цикл повторяется. Значит, за 12 часов они отбивают 1 + 2 + 3 + … + 12 = 78 ударов. За сутки, соответственно, 78 * 2 = 156 ударов.
А еще они бьют один раз в середине каждого часа. В сутках 24 часа, значит, еще 24 удара.
Итого: 156 + 24 = 180 ударов.
- 180 ударов! – уверенно заявил я.