Я в очередной раз отдыхала и проводила лечение в санатории имени Бурденко, в городе Саки, в Крыму. Поселили меня в этот раз в двухместную палату. Соседкой у меня была пожилая женщина, я звала ее тетя Маша. С ней вместе приехала ее дочь Лариса, и внук Миша, мальчик, которому было десять лет. Лариса помогала матери пересесть в коляску, так как после аварии тетя Маша не ходила уже двадцать лет, и дополнительно недавно перенесла перелом ноги, отчего ей самой было трудно. Отвозила на процедуры, в назначенное время привозила с процедур, отвозила в столовую, так как там были довольно крутые пантусы, вывозила на прогулки. Лариса была актрисой курганского областного театра, играла главные роли. В свободное время Лариса сидела на лоджии и зубрила сценарий, ей предстояло в новом спектакле играть роль купчихи. Когда-то в детстве и юности я мечтала быть актрисой, но посмотрев, как Лариса сидит и зубрит свою роль, по листам, которых была целая увесистая папка, поняла, что профессия это не такая уж и легкая. Мишка целый день бегал сам по себе, подружился с другими детьми, которые тоже приехали со взрослыми, ухаживающими за родственниками. Но чаще всего ловил рыбу в сакском пруду, где плавали красивые лебеди. Он прибегал к обеду, и ужину. Вечером приходил с уловом, и мы варили кипятильником в двухлитровой банке вкусную уху.
Как-то вечером, сидя на лоджии, Лариса мне рассказала немного о себе и Мишке. Как-то не сложилось с личной жизнью, замуж не вышла, и где-то к тридцати годам захотела родить ребенка для себя. Встречалась с одним мужчиной, замуж не звал, но периодические встречи были. После того, как сказала, что забеременела, товарищ этот исчез из виду. Родился Мишка. Определённый срок она провела в декретном отпуске, а потом нужно было выходить на работу, еще на обычный рабочий день Лариса ребенка оставляла с матерью, и она с ним справлялась, а вставал вопрос, куда девать Мишку на время гастролей. С неходячей матерью оставлять его на месяцы гастролей нереально. Лариса стала ребенка брать с собой. Договаривалась с местными детскими садиками, и во время гастролей туда его отводила. Жить приходилось в разных условиях, иногда в, комфортабельных номерах в гостинице. А иногда были гостиницы, или общежития где не было условий чтобы помыться, или просто не было горячей воды летом. Ходили, в ближайшую общую баню. Маленького Мишу Лариса брала с собой, в женское отделение, где его и мыла. Но проходило время, Мишка подрастал, и уже к пяти годам Лариса поняла, что в женское отделение водить его неудобно. И женщины стесняются подросшего мальчика, и Мишка вроде стал стеснительней. Лариса попросила своего партнера по сцене брать Мишу с собой и мыть его. Только предупредила:
- Знаешь, Борис, он не видел еще никогда, как у мужчин все устроено, у самого-то все маленькое. Если будет задавать какие-нибудь вопросы, объясни ему как-нибудь поделикатней. - Борис согласился. Но Мишка мылся в мужском отделении и вопросов никаких не задавал. Просто после выхода из банного отделения коллега возвращал Ларисе вымытого Мишку.
И вот настал период, когда Миша пошел в первый класс, ему нужно было посещать школу, с собой Лариса его возить уже не могла. Решено было оставлять Мишку с неходячей матерью. Но несмотря на то, что тетя Маша не ходила, все у них было нормально. Миша был послушным мальчиком. В школу и из школы ходил самостоятельно. Гулял только во дворе, чтобы тетя Маша могла присматривать за ним с балкона.
И вот как-то вечером бабушка с внуком смотрели балет по телевизору. На сцене красиво танцевал балерун. И вдруг Мишка задал неожиданный вопрос.
- Ба, скажи пожалуйста, а когда я вырасту, у меня тоже так все выпирать будет? Где? - Не поняла тебя Маша.
- Ну там, спереди, внизу.- Тетя Маша догадалась о чем речь.
Внучок, ну ручки, ножки у тебя вырастут, сам ты вырастешь, и там тоже все вырастет. И вдруг неожиданно Мишка заревел:
- Не хочу, не хочу, чтобы у меня так было. Я видел, я видел, я знаю, - Сквозь слёзы твердил Миша.
- Что ты видел? - Спросила его бабушка.
- В бане бабуля видел. Ну и что ты видел? - Еще раз спросила его тетя Маша.
- Там такие три страшные штуки. И приблизившись к бабушке, с расширенными заплаканными глазами добавил:
- А у некоторых даже четыре.