Когда 29 августа 1949 года СССР впервые испытал атомную бомбу, США были если не шокированы, то сильно и неприятно удивлены. На то были причины. Отечественная наука 1930–1940-х годов занимала в мире достойное место, но среди советских специалистов по ядерной физике в 40-х едва ли были ученые вроде Нильса Бора, Энрико Ферми и Эрнеста Лоуренса, а расцвет карьеры Льва Ландау, сравнимого с ними по вкладу, пришелся на 50-е. Правительство США знало, что ядерный проект требует комбинации выдающихся интеллектуальных усилий и колоссальных материальных затрат, поэтому считало, что атомная бомба появится в СССР никак не раньше конца 1950-х.
В начале был составлен краткий доклад, который 10 марта 1942 года глава НКВД Лаврентий Берия доложил Сталину. А тот приказал привлечь к его изучению компетентных специалистов. И вскоре появилось постановление ГКО № 2352 «Об организации работ по урану», которое и можно принять за точку отсчета советской атомной программы.
Клаус Фукс и Теодор Холл
Работа американской и британской контрразведок и серьезное изучение научных сотрудников проекта «Манхэттен» привели к чудовищному выводу: источники утечки сверхсекретной информации находятся на самом высоком уровне, а значит, выявлять потенциальных агентов необходимо среди лучших умов планеты, собранных в рамках одного проекта. Одним из первых по итогам контрразведывательных мероприятий был арестован немецкий физик Клаус Фукс, которого, как и Коваля, до последнего не принимали в оперативную разработку после десятков проверок. Оказалось, что Фукс плотно работал с органами разведки СССР еще с 1943 года и с самого начала работы над проектом «Манхэттен» поставлял секретные сведения советским резидентам.
Уже после ареста Фукса стали допрашивать его ближайшего соратника, физика-теоретика Рудольфа Пайерлса, который отказался свидетельствовать о своем коллеге и заявил, что Фукс работал на СССР, исходя из собственных убеждений, и не имел скрытых мотивов, включая материальное вознаграждение за работу. Того же мнения придерживался и Виктор Вайскопф, американский физик, отметивший, что Фукс выступал за создание баланса по части оружия массового поражения.
После ареста Фукса были раскрыты и другие участники уникальной операции - связной Фукса Гарри Голд и сотрудник лаборатории Дэвид Грингласс, раскрывший советской разведке подробности конструкции бомбы, сброшенной на японский город Нагасаки. Были арестованы и ближайшие родственники Грингласса - Этель и Юлиус Розенберг, работавшие на резидентуру внешней разведки с 40-х годов.
Однако наибольшую опасность, согласно рассекреченным документам, для «атомного проекта» представлял одаренный физик Теодор Холл. Именно он едва ли не первым вступил в контакт с органами внешней разведки СССР и стал передавать секретные сведения о разработке американского атомного оружия. К моменту начала работ по проекту «Манхэттен» Холл оказался самым молодым участником коллектива. Его талант и способность мыслить поражают до сих пор: в 14 лет вундеркинда приняли в Колумбийский университет, а еще через два года - в Гарвард. Спустя еще два года Холл получил ученую степень, а в возрасте 19 лет был привлечен к работе над атомной бомбой, где получил беспрецедентный уровень допуска к секретным материалам.
Теодор Холл так и не был осужден за работу на Советский Союз. Во многом этого удалось добиться грамотной организацией работы Холла по атомному проекту в Лос-Аламосе. Действия Холла не только позволили советским разведчикам получить к 1944 году чертежи, математические выкладки, данные лабораторных исследований и многое другое, но и способствовали тому, что агенты Федерального бюро расследований несколько лет ходили по ложному следу.
В ряде источников Холл подается как ярый противник США, однако на самом деле это далеко не так. В действительности он был противником одностороннего обладания оружием с такими возможностями для разрушения и со временем планировал разорвать отношения с советской разведкой. Само собой, после того, как убедится, что сделал для мира во всем мире все, что только мог. Холл неоднократно отвечал, что атомная бомба, которую делают в США, намного хуже, чем немецкие разработки по этой теме. Он также считал, что только Советский Союз обладает достаточной силой, чтобы "уравновесить" геополитические весы», - отметил в интервью «Звезде» военный историк Всеволод Белинский.
Несмотря на то что Холл был физиком, советская резидентура в США получила и другие ценные сведения об атомном проекте. После подробных докладов Холла стали известны структура научных центров, координаты и подробные данные о режиме работы, пропускных пунктах и внутренних документах для сотрудников и многое другое. К тому же, с момента первых контактов с советской разведкой Холл самостоятельно умел «сбрасывать хвосты» наружного наблюдения, направляясь на конспиративные квартиры, чем очень удивил советских разведчиков.
Схема работы Теодора Холла на Советский Союз, как и его личность, была раскрыта в рамках засекреченной операции военной контрразведки США под кодовым названием «Венона». И хотя вина Холла была практически полностью доказана, а сам он неоднократно подвергался тяжелым допросам, американский физик не только не признал собственной вины, но и ввиду секретности оперативно-розыскных мероприятий был всего лишь уволен с занимаемой должности без тюремного срока.
Доказательства причастности Холла к работе на СССР были опубликованы лишь в 1995 году, в чем ученый впоследствии неоднократно пытался объясниться. Однако никаких подробностей вроде схем, контактов, явок, паролей, имен и других данных Теодор Холл не выдавал никогда, а причины, по которым он самостоятельно пошел на сотрудничество с СССР, лишь в 2003 году официально подтвердила его жена.
Джоан Холл отмечала, что ее муж прекрасно понимал, к чему приведет одностороннее обладание оружием такого типа. Американский физик полагал, что США не устоят перед соблазном устраивать карательные акции по собственному желанию, отмечая, что, помимо японских городов Хиросима и Нагасаки, к уничтожению могли быть приговорены не только территории СССР, но и крупные города в Китае, удар по которым планировали нанести в начале 50-х годов.
Симон Кремер
Он был кадровым офицером, командиром кавалерийского полка, когда в 1938 году его внезапно направили в Лондон помощником военного атташе.
Разведчиком этот конник стал потому, что большинство профессионалов было вырублено топором сталинских репрессий. Тем не менее почти 4 года он вполне успешно справлялся с задачами, завербовал немало ценных агентов. В конце декабря 1940 года в их число вошел талантливейший германский физик Клаус Фукс.
Профессор Фукс — немец, эмигрировавший из гитлеровского рейха, — в то время был привлечен к работе в британском урановом проекте, занимался разработкой научных обоснований процесса ядерного взрыва. Именно он и передавал Кремеру те материалы, которые послужили основанием для принятия постановления ГКО № 2352. Кремер провел с Фуксом (Отто) 4 конспиративных встречи и получил от него более 240 страниц важных сведений о проекте «Тьюб Эллойз».
Но в июле 1942 года полковник Симон Давидович Кремер подал рапорт с просьбой направить его на фронт. И, несмотря на попытки удержать его в резидентуре с обещанием повысить в должности, этот суровый воин настоял на своем. А на фронте командир механизированной бригады Кремер прославился своим воинским мастерством и воистину неукротимой отвагой. Он бил немцев умело и беспощадно, расплачиваясь за гибель родных и близких в гомельских рвах.
После отъезда Кремера Фукс был передан на связь опытнейшей военной разведчице Урсуле Кучински (псевдоним Соня). К сотрудничеству с советской спецслужбой ее приобщил в Китае Рихард Зорге еще в 1932 году. Соня отлично зарекомендовала себя в качестве агента-нелегала на Дальнем Востоке и в Польше, Швейцарии, Германии. С февраля 1941 года она работала на лондонскую резидентуру ГРУ.
Ее первая встреча с Клаусом Фуксом состоялась в Бирмингеме в октябре 1942 года. Она получила от него около 90 страниц документов о работе проекта «Тьюб Эллойз», которые немедленно были отправлены в Москву. И еще целый год агентурная связь с Отто была ее главным разведзаданием. За год эта связь дала московскому центру более 400 страниц важнейшей информации. Любопытно, что все радиограммы Сони немедленно перехватывались американскими пеленгаторами, но расшифровать их в Вашингтоне смогли лишь через 50 лет.
На очередной встрече Отто сообщил, что его в составе группы специалистов-ядерщиков направляют в США для участия в американском атомном «Манхэттенском проекте». Соня заранее условилась о деталях организации их конспиративных встреч в США. В связи с тем, что он должен был работать в закрытом центре, местоположение которого не знал, начало связи должно было осуществляться через его сестру Кристи, проживавшую недалеко от Нью-Йорка. Хитроумная система связи, разработанная и организованная Соней, полностью обеспечила успешную конспиративную работу с Отто. Он сотрудничал с советской военной разведкой еще почти 7 лет и передал огромное количество данных о работе «Манхэттенского проекта».
В 1949 году Клаус Фукс был разоблачен британской контрразведкой, арестован и осужден на 14 лет тюрьмы. Однако за время нелегальной работы он сумел передать практически все сведения о разработках ядерной бомбы, в которых принимал участие. Они давали полное теоретическое обоснование процесса изготовления боеприпасов с зарядом из оружейного урана и плутония.
Ян Черняк
Этот военный разведчик является чемпионом беспрерывной нелегальной работы, не омраченной ни одним провалом. С советской военной разведкой он стал сотрудничать с начала 30-х годов, создал агентурную группу в Германии, действовавшую до разгрома Третьего рейха. Ее члены работали в самом сердце верховного командования вермахта и в кругах экономической и политической элиты Берлина. Их было более 30, и ни один не был разоблачен.
Центр приказал ему перебраться в Англию для вербовки крупнейшего британского физика-ядерщика Аллана Мэя, который работал в Кавендишской лаборатории — одном из центров проекта «Тьюб Эллойз». Станет ли он сотрудничать с советской разведкой — целиком зависело от профессионализма Яна Черняка. И Черняк сумел завербовать профессора уже в первых числах февраля 1942 года.
Их сотрудничество продолжалось немногим больше 8 месяцев, и за это время Аллан Мэй передал разведчику данные об установках для разделения изотопов урана, схему устройства атомного реактора, описание принципов его работы и процесса выделения плутония.
Практически весь цикл получения оружейных материалов для атомной бомбы Аллан Мэй уложил на 130 листах доклада, который попал в руки Курчатова в октябре 1942 года. Но в январе следующего года Мэй в составе группы из 12 ученых был переведен в Монреальскую атомную лабораторию. Военная обстановка потребовала сосредоточения британских ядерных изысканий в Канаде. Кроме того, близость к американским объектам «Манхэттенского проекта» должна была способствовать успешному ходу исследований. На последней встрече Черняк оговорил условия восстановления контактов в Канаде. Эти контакты осуществлены были через два года. Но на связь с Алланом вышел другой офицер ГРУ. А сам Черняк был переправлен в Америку.
Здесь в это время активно действовали несколько советских шпионских групп, сосредоточивших свои усилия на получении информации о создании атомной бомбы. Две из них были направлены НКВД. От ГРУ ГШ «атомным делом» руководил полковник Николай Заботин, канадский резидент. Однако контрразведка этой страны через некоторое время изобличила Заботина в попытках сбора информации по «урановому проекту». Резидента немедленно отозвали на родину.
Заменивший Николая Заботина Черняк вошел в дело с ходу, перестроил работу агентуры, нашел новые источники информации, и уже вскоре в московский разведцентр стали поступать масштабные сведения по «атомному делу». И, как свойственно было этому гениальному разведчику, в составе таких отправок были не только документы. Вот краткий перечень одной из них:
– доклад о ходе работ по созданию атомной бомбы с указанием научно-исследовательских объектов США и Канады, исходных материалов для бомбы и техническим описанием установки для разделения изотопов урана;
– доклад об устройстве уранового реактора, чертежи графитного «котла»;
– образцы урана-235, урана-233 и плутония.
Думается, даже неспециалистам понятна высокая ценность для советских исследователей и разработчиков ядерного оружия присланных Черняком документов и образцов. А отправок такого рода он успел сделать немало.
Но дни его в Америке были сочтены. В связи с переходом на сторону США сотрудника советской шпионской резидентуры, который знал некоторых агентов Черняка, было принято решение о его немедленном вывозе. С этой целью использовали военный корабль СССР, находившийся с визитом вежливости в американском порту. Вывоз прошел без инцидентов, и в январе 1946 года Черняк сошел на советскую землю в Севастополе.
Залман Литвин
Он родился в 1908 году, военным разведчиком стал в 1929-м. Действовал в качестве резидента в Китае с 1934 по 1936 год. Заброшенный в США еще в 1937 году под именем Игнатия Самуэля Витчака, Залман Литвин создал обширную агентурную сеть, собиравшую информацию по Америке и Японии. Именно он сменил Черняка.
Аллан Мэй в Монреале работал в исследовательской группе, которой руководил крупнейший физик сэр Джон Кокрофт, и имел исчерпывающие сведения не только о канадских разработках, но и обо всех американских производствах, нарабатывающих оружейный уран и плутоний. Он-то и думать забыл о сравнительно недолгом сотрудничестве с советским агентом, когда в феврале 1945 года в квартире раздался телефонный звонок и незнакомец произнес: «Ваш европейский друг просил меня передать вам пачку сигарет “Голуаз”». Это был пароль, о котором профессор договорился с Черняком.
Явившись к физику, Литвин сумел убедить неприветливо встретившего его хозяина в необходимости возобновления былого сотрудничества с советской военной разведкой. Оно продолжалось до сентября 1945 года. Мэй передавал разведчику документы, тот их немедленно переснимал и возвращал. В число этих документов вошли 23 строго секретных доклада из библиотеки лаборатории о ходе работ по созданию бомбы в США, принципах и техническом описании ее устройства, перечень американских и канадских атомных объектов, описание установок для разделения изотопов урана и получения плутония.
Литвин получил от Мэя образцы урана-235 и плутония, которые немедленно были переданы в Москву. Мэй сообщил также о решении правительства Великобритании создать собственное ядерное оружие. Когда на Японию были сброшены ядерные бомбы, он проинформировал разведчика о результатах бомбардировок.
Однако столь плодотворное сотрудничество было прервано событиями 6 сентября 1945 года, когда сбежал шифровальщик советского военного атташе в Канаде лейтенант Игорь Гузенко. Он выдал всех членов резидентуры ГРУ и тех нелегальных агентов, которых знал. Все, кто не успел или не смог скрыться, были арестованы канадской контрразведкой. В том числе и Аллан Мэй. Он был осужден на 10 лет тюрьмы, но отсидел лишь 6. Залман Литвин после предательства Гузенко был немедленно отозван в Москву.
Артур Адамс
Судьба этого человека настолько необычна, что требует хотя бы лаконичного описания. Он родился в 1885 году в Швеции. Овдовев, его мать, российская еврейка по происхождению, вернулась в Россию. Там Артур окончил школу минных специалистов, стал большевиком, после отсидки в тюрьме вернулся в Швецию, получил там гражданство, странствовал, жил в Германии, Италии, Аргентине, США, Канаде. Знал множество языков, окончил университет в Торонто. В начале 1916 года был призван в американскую армию, стал офицером.
В 1921 году Адамс был отозван в Москву, назначен директором автозавода АМО. Затем занимал руководящие посты в авиапроме. Но в 1935 году он становится сотрудником разведслужбы РККА, проходит подготовку и выезжает в Нью-Йорк для работы резидентом нелегальной агентуры. Задача — сбор научно-технической информации военного характера. Адамс создает шпионскую группу из более чем 20 специалистов, работавших в оборонной промышленности Америки.
Материалы, которые добывала агентурная сеть Адамса, имели огромную ценность. И тем не менее в 1938 году он был отозван в Москву и только чудом уцелел от сталинской чистки, выкосившей ряды военной разведки. В 1939 году его снова направляют в Нью-Йорк с прежней задачей.
Начало работ по «Манхэттенскому проекту» не могло пройти мимо такого опытного разведчика, и он приступил к вербовке специалистов, которые работали на его объектах. Самым ценным его приобретением стала вербовка в 1944 году крупного ученого из главного атомного центра Лос-Аламоса. Поскольку и в наше время этот агент не разоблачен, ограничимся его псевдонимом, известным ФБР как Мартин Кэмп.
На первой же встрече от него Адамс получил полные и исчерпывающие данные о процессе создания атомной бомбы. Они составили около тысячи страниц и получили самую высокую оценку в Москве. В следующий раз Кэмп передал 2500 страниц закрытых материалов, а также образцы оружейного урана, плутония и бериллия. Все это оказалось в Москве в июле 1944 года.
До августа 1944-го Мартин Кэмп передал Адамсу еще 1500 страниц секретной информации. Но при передаче их сотруднику советского посольства Адамс был засечен агентами ФБР. С этого момента слежка стала постоянной. Контрразведчики пытались выявить его контакты, собрать улики против него. Но опытнейший шпион не дал им ни одного шанса. Вел себя безмятежно, хотя слежка не прекращалась ни на минуту. И вдруг их подопечный исчез.
Артур Адамс сменил 5 конспиративных квартир и в трюме грузового судна был вывезен из США. В Москву он прибыл кружным путем лишь в конце 1946 года. На этом его шпионская карьера и завершилась. В 1948 году он был уволен в отставку.
Рудольф Абель
Абель Рудольф Иванович (настоящее имя — Фишер Вильям Генрихович) родился 11 июля 1903 года в г.Ньюкасл-на-Тайне (Англия) в семье русских политэмигрантов. Его отец — уроженец Ярославской губернии, из семьи обрусевших немцев, активный участник революционной деятельности. Мать — уроженка г.Саратова. Также участвовала в революционном движении. За это супруги Фишер в 1901 г. были высланы за границу и осели в Англии.
Настоящее имя советского гражданина Рудольфа Абеля, арестованного в США в 1957 году, долгое время было неизвестно даже его коллегам по опасной работе. Лишь в 90-х, когда завесу секретности приоткрыли, стал понятен объем послевоенной разведывательной деятельности одного из самых успешных агентов-нелегалов в истории советской разведки Вильяма Фишера, карьера которого в разведке началась еще в 1927 году.
Через три года после завершения Великой Отечественной войны Фишер был направлен на другое, особо опасное направление. В конце 40-х начинается одна из самых длительных и опасных командировок советского специалиста по разведке. Под легендой свободного художника Эмиля Робера Голдфуса советскому нелегалу, работавшему под оперативным псевдонимом Марк в Соединенных Штатах Америки, удалось завербовать и собрать под единое управление нескольких агентов, способных получать данные об атомном проекте США от непосредственных участников.
Несмотря на то что создание собственной атомной бомбы стало для СССР жизненно важным предприятием, добывать сведения любой ценой, жертвуя агентами и источниками информации, не пришлось - участники проекта, ученые с мировыми именами и уникальными знаниями, активно предлагали свои услуги советской разведке практически с первых дней работы над американским атомным оружием.
«Фишер - пример идеального разведчика, который знал и понимал, как выполнять задачу в тех условиях, какие есть. Он умел замыкать на себе информацию, делать выводы, докладывать только строго необходимые вещи. Это своеобразной кризисный управленец времен холодной войны, который не только знал, как из радиоприемника, фольги, коробки спичек и жвачки сделать тайник, но и понимал, как поступить, чтобы не раскрыли ни резидента, ни завербованных агентов. В общем-то, если бы не сдавший Фишера агент, то советская резидентура могла бы работать в США до конца холодной войны без особых проблем», - отметил в интервью «Звезде» историк Борис Худяков.
По окончании войны В.Фишер вновь вернулся на работу в управление нелегальной разведки. В ноябре 1948 г. было принято решение направить его на нелегальную работу в США для получения информации от источников, работающих в атомных объектах. Агентами-связниками для "Марка" (псевдоним В.Фишера) были выделены супруги Коэн.
К концу мая 1949 г. "Марк" решил все организационные вопросы и активно включился в работу. Она была настолько успешной, что уже в августе 1949 г. за конкретные результаты он был награжден орденом Красного Знамени.
Чтобы разгрузить "Марка" от текущих дел, в помощь ему в 1952 г. был направлен радист нелегальной разведки Хейханен (псевдоним "Вик"). "Вик" оказался морально и психологически неустойчивым, злоупотреблял спиртными напитками, тратил казенные деньги. Через четыре года было принято решение о его возвращении в Москву. Однако "Вик" пошел на предательство, сообщил американским властям о своей работе в нелегальной разведке и выдал "Марка".
В 1957 г. "Марк" был арестован в гостинице агентами ФБР. В те времена руководство СССР заявляло, что наша страна не занимается "шпионажем". Для того, чтобы дать Москве знать о своем аресте и о том, что он не предатель В.Фишер при аресте назвался именем своего покойного друга Р. Абеля. В ходе следствия он категорически отрицал свою принадлежность к разведке, отказался от дачи показаний на суде и отклонил попытки сотрудников американских спецслужб склонить его к предательству.
После объявления приговора "Марк" сначала находился в одиночной камере следственной тюрьмы в Нью-Йорке, а затем был переведен в федеральную исправительную тюрьму в Атланте. В заключении занимался решением математических задач, теорией искусства, живописью. Рисовал картины маслом.
10 февраля 1962 г. на границе между Западным и Восточным Берлином, на мосту Глинике, он был обменен на американского пилота Фрэнсиса Пауэрса, сбитого 1 мая 1960 г. в районе Свердловска и осужденного советским судом за шпионаж.
После отдыха и лечения В.Фишер вернулся к работе в центральном аппарате разведки. Принимал участие в подготовке молодых разведчиков-нелегалов.
15 ноября 1971 г. Вильям Генрихович Фишер скончался. Похоронен на Донском кладбище в Москве.
Супруги Розенберг
О деле супругов Розенберг и сегодня в Соединенных Штатах не любят говорить, ограничиваясь замечаниями вроде «Они вручили тирану Сталину атомную бомбу». Супруги Розенберг были евреями.
Супруги Розенберг, с точки зрения настроений, царивших в США в начале 1950-х, являлись идеальными кандидатами в шпионы.
Юлиус родился в Нью-Йорке в 1918 году в семье иммигрантов из России. Во время обучения в университете он примкнул к местному кружку коммунистов, где познакомился с Этель Грингласс. Девушка была на три года старше Юлиуса, но это не помешало Розенбергу влюбиться в нее. В 1939 году они поженились.
Общие взгляды и симпатия к Советскому Союзу привели супругов в ряды Коммунистической партии США. В 1942 году, в разгар войны, американские власти несколько смягчили свое отношение к коммунистам, поэтому подобный поступок не был чем-то из ряда вон выходящим.
Но после окончания Второй мировой войны ситуация резко изменилась. Америка стала воспринимать вчерашнего союзника как будущего противника в новой войне, а коммунистов и сочувствующих — как агентов врага.
Несмотря ни на что, супруги Розенберг от своих взглядов не отказывались.
По версии обвинения, в начале 1943 года Юлиус познакомился с резидентом советской разведки Александром Феклисовым. Согласно рассекреченным данным американского проекта "Венона" по расшифровке советских кодов, именно ему Розенберг передал сотни документов с грифами "секретно" и "совершенно секретно" о новейшем вооружении американской армии, а затем и об атомных разработках.
Добывать информацию ему помогал родной брат Этель – Дэвид Грингласс, сержант американской армии, работавший механиком в ядерном центре в Лос-Аламосе. Считается, что Юлиус завербовал не только свою супругу, но и её брата, его жену Рут, а также ещё порядка 18 человек.
Как позже писал в своей книге "Внешняя разведка СССР" историк Александр Колпакиди, Юлиус Розенберг (позывные "Либерал" и "Антенна") создал агентурную сеть "Волонтёры", в которую входили инженеры американских компаний военно-промышленного комплекса.
В 1944 году Розенберг передал Феклисову через связиста Гарри Голда некоторые чертежи, а также целый неконтактный взрыватель.
Юлиус Розенберг был талантливым инженером-электротехником, но в атомной физике не разбирался. Источником информации по «атомному проекту» для Розенберга служил Грингласс, работавший механиком на предприятии, входившем в систему изготовления американских атомных бомб.
Об этом можно много писать, но есть данные, что когда схемы и чертежи, которые Грингласс готовил и передавал Розенбергу, показали американским физикам, работавшим в рамках «атомного проекта», ученые назвали их «карикатурой», пояснив, что в них нет ключевых вещей, без которых раскрыть секрет атомного оружия невозможно.
И совсем уже неважно обстоят дела с доказательствами вины Этель Розенберг. Она была профессиональной машинисткой, и, по мнению следствия, перепечатывала на машинке секретные документы. При этом нет никаких свидетельств того, что жена Юлиуса могла быть посвящена в тайны атомной бомбы. Некоторые историки полагают, что ее участие в работе на советскую разведку ограничивалось лишь моральной поддержкой мужа.
Уверен, как было на самом деле в точности храниться в архивах ФСБ и засекречено.
А вот как раскрыли. На Западе узнали о советских испытаниях, возникли подозрения, что секрет был украден. Началось интенсивное расследование, и уже в сентябре 1949 года британцы расшифровали перехваченные советские радиосообщения и выявили, что физик Клаус Фукс — агент НКГБ СССР. Фукс был второстепенным участником Манхеттенского проекта в годы войны, и в январе 1950 года после нескольких допросов признался, что передавал Советам информацию о ядерных разработках из-за своих коммунистических взглядов.
Признание Фукса и сдача им своих шпионских контактов стали первым звеном в цепочке разоблачений.
В мае 1950 года был арестован Гарри Голд, много лет работавший на советскую разведку в качестве связного. К моменту ареста Москва к Голдом уже не работала, поскольку он неоднократно грубо нарушал нормы безопасности.
Голд признал свою вину и указал на Дэвида Грингласса как на человека, который тоже является связным советской разведки.
Грингласс на допросах упорно молчал, и тогда следователи изменили тактику. В тюрьму отправили и жену Григласса Рут. Дэвиду дали понять — двое его маленьких детей, вероятнее всего, останутся сиротами, никогда не увидят отца с матерью, и будут воспитываться либо в детдоме, либо в приемной семье.
Такая тактика сработала. Дэвид Грингласс признал вину и рассказал, что в шпионаж его вовлекли родная сестра Этель и ее муж Юлиус Розенберг.
Юлиуса арестовали 17 июля 1950 года. Этель отправили в тюрьму в августе 1950 года, после того, как она отказалась отвечать на вопросы большого жюри, ссылаясь на Пятую поправку к Конституции США.
«Розенберг пошел на смерть первым, чтобы они не увидели друг друга: по словам надзирателя, если бы первой пошла она, ей пришлось бы пройти мимо его камеры. Миссис Розенберг, вероятно, не знала, шел ли ее муж впереди» (The Washington Post, 20 июня 1953 года).
«Первый разряд длился три секунды. Два последующих — по 57 секунд. Затем странный звук, похожий на смесь гудения и жужжания. В комнате все стихло… В 8:11 ввели его жену, и она умерла в 8:16, всего за 15 минут до того, как последние лучи заходящего солнца ознаменовали наступление Шаббата» (Associated Press, 19 июня 1953 года).
«Произошел лишь один драматический момент, связанный с Розенбергами, которые с момента приговора демонстрировали стоическое спокойствие. Когда миссис Розенберг, невысокая, пухленькая женщина 37 лет, стояла перед электрическим стулом. Она сделала один шаг, затем внезапно повернулась к миссис Хелен Эванс, надзирательнице… притянула миссис Эванс к себе и поцеловала ее. Заметно пораженная надзирательница быстро вышла из комнаты» (Chicago Daily Tribune, 20 июня 1953 года).
Казнь Этель напоминала сцену из «Зеленой мили» :
Она выжила после стандартной серии из трех разрядов, и сердце остановилось лишь после двух дополнительных, когда от головы уже пошел дым.
«Вот на экране появилась надпись: "Розенберги казнены".
Историки не исключают, что громкое дело Розенбергов могло быть лишь стартом для уничтожения коммунизма в Штатах.
В 2001 году Дэвид Грингласс признался, что фактически оговорил сестру под давлением следствия. В декабре 2016-го сыновья Розенбергов обратились к президенту США Бараку Обаме с просьбой реабилитировать их мать, но она до сих пор остается без ответа.
Жорж Коваль
В середине 1940-х он передал в Москву ценнейшие данные из засекреченной лаборатории США – все, что удалось собрать о производстве ядерных материалов. И благодаря его "тайной работе" СССР создал атомное оружие в 1949 году.
После окончания школы Жорж поступил в колледж на химический факультет, но отучился всего два года. США переживали годы Великой депрессии. Ковали – как и миллионы американцев – остались без работы, и в 1932 году они решили вернуться Советский Союз.
В этот же самый момент в Советском Союзе начинается программа по репатриации всех желающих евреев на Дальний Восток в Биробиджан. И семья Коваль решается в 1930-е годы приехать в Биробиджан, в один из создаваемых колхозов, где они обосновываются и первоначально живут..
На новом месте Жорж Коваль помогает отцу: валит лес на строительстве Соцгородка, работает помощником механика, электрослесарем. Тяжелым физическим трудом в статусе "ударника" зарабатывает направление на учебу в Московский химико-технологический институт. В 1939-м защищает диплом. В столице молодой ученый встречает Людмилу, которая становится его женой, но вскоре жизнь молодой семьи резко меняется.
Ему предложили сотрудничать с советской разведкой, и он согласился.
Тогда же как раз Коваль и был направлен как химик и уроженец Соединенных Штатов. От своего, кстати, американского гражданства никогда не отказывался. Он его сохранял до конца своей жизни и, собственно, когда его планировали направить в США, то вопрос касался химических разработок. А то что Коваль уже оказался среди разработчиков атомного оружия, это на самом деле абсолютнейшая случайность, в которую ему просто повезло попасть.
Агента с позывным Дельмар доставили на танкере в Сан-Франциско, но при трудоустройстве в филиал энергетической компании бумаги вызвали сомнение.
Он назвал свое имя – Джордж Коваль, предъявил американские документы. Когда его спрашивали о том, где он пропадал все это время, то он говорил, что наступила Великая депрессия, а дальше его семья и он сам начали путешествовать. А родственников у Коваля и в США было много, в том числе и в Аргентине. Понятное дело, что каждого проверять они не стали и не заморачивались этим вопросом. Поэтому Ковалю удалось не только попасть в проект как разведчику, но еще и работать под своим собственным именем.
В 1943 году Жоржа Коваля призвали в армию США. Интеллигентного, улыбчивого специалиста с хорошим образованием направили на службу в городок Оук-Ридж, штат Теннеси. Там находилась секретная лаборатория "Манхэттенского проекта". Под таким кодовым названием скрывалась американская программа по разработке ядерного оружия.
Были построены целый ряд заводов, которые вырабатывали уран и различные другие радиоактивные материалы. И вот в Ок-Ридже как раз находилось несколько крупных заводов на огромной территории. Она была огорожена, там все было засекречено, всех проверяли агенты ФБР, которые проверяли все. И Роберт Оппенгеймер как раз успешно руководил этими работами. И именно первая атомная бомба была как раз создана именно там.
В Оук-Ридже Жорж Коваль проходил службу в должности радиометриста. Он измерял уровень радиации по всему городу. Ценному специалисту выделили служебный автомобиль. Также Коваль получил право доступа в любые помещения.
И за счет этого он мог иметь прямой доступ практически ко всем документам, ко всем помещениям, так или иначе. И первоначальная разработка, которую он передал Курчатову, при первом тестировании советской бомбы в 1949 году в Семипалатинске, как раз была основана полностью на американских разработках. Уже впоследствии, конечно, поменяли американский подход на свой, советский.
В 1945-м американские военные впервые применили ядерное оружие, сбросив на Хиросиму и Нагасаки бомбы "Малыш" и "Толстяк". В том же году Жоржа Коваля перевели из Оук-Ридж в Дейтон – там располагался центр производства полония. Советский разведчик был на хорошем счету у руководства "Манхэттенского проекта" и не вызывал подозрений.
В скором времени он получил повышение и смог получать более подробные, более секретные сведения. В частности, он сумел передать сведения о нейтронном запале атомной бомбы, которые были переданы непосредственно в Москву Курчатову.
Испытание советской атомной бомбы в Семипалатинске в 1949-м стало шоком для американских властей. Ранее эксперты заверяли Белый дом, что советские физики-ядерщики не смогут создать оружие массового поражения раньше середины 1950-х. В США быстро поняли: совершить невероятный технологический рывок СССР позволила утечка данных из американских лабораторий.
Начались массовые проверки. Они проверяли всех, кто хоть каким-то образом был связан с этим производством, причастен к производству атомной бомбы, и Коваля вычислили. Вычислили именно случайно по фотографии в советском журнале. Но, будучи опытным разведчиком, он догадался, что его вычислили и его ведут, и сумел переправиться в Советский Союз.
В конце 1940-х Жорж Коваль вернулся в Москву, восстановился в аспирантуре. Через два года защитил диссертацию и стал кандидатом технических наук.
В институте Жорж Абрамович читал лекции по автоматизации химико-математических процессов. Студенты любили преподавателя, отмечали его легкий акцент, напоминающий американский. Но, конечно, они не могли догадаться о тайнах прошлого доцента. В МХТИ Жорж Коваль работал около 40 лет. В 1985 разведчику вручили Орден Отечественной войны 2-й степени.
Ким Филби
В отличие от большинства агентов, которые были завербованы либо посулами больших денег, либо шантажом, члены «Кембриджской пятерки» действовали по идейным соображениям. Потомственные представители британской элиты, аристократы и высокопоставленные чиновники спецслужб, они считали своим долгом помогать Советскому Союзу, в котором видели единственную надежду на спасение мира от нацизма.
История «Кембриджской пятерки» началась в далеком 1934 году. Именно тогда в Лондон из Парижа был переведен советский разведчик – нелегал, действовавший под псевдонимами Отто и Стефан. На самом деле его звали Арнольдом Генриховичем Дейчем.
Тридцатилетний выходец из семьи словацких евреев, Арнольд Дейч с 1924 года был членом Коммунистической партии Австрии. В 1928 году он блестяще окончил философский факультет Венского университета, а затем впервые побывал в Москве и по рекомендации Отдела международных связей Коминтерна был принят на службу в Иностранный отдел ОГПУ, отвечавший за внешнюю разведку. Сначала Отто направили в Париж, а затем решили перевести на работу в Великобританию.
Прибыв в Лондон, Отто для прикрытия поступил на психологический факультет Лондонского университета. Он быстро завязал знакомства с молодыми представителями британского «высшего света». В течение года Дейчу удалось склонить к сотрудничеству с советской разведкой более 20 человек. В августе 1935 года он вернулся в СССР, но уже в декабре опять прибыл в Лондон, где жил до сентября 1937 года. За это время Дейч успел защитить диплом доктора психологии в Лондонском университете, создать «Оксфордскую группу» советских агентов. Лишь в 1937 году Дейч вернулся в Советский Союз, где вскоре получил советское гражданство.
Самым ценным приобретением советской разведки за время работы агента Отто в Лондоне стал Ким Филби. Его полное имя — Гарольд Адриан Рассел Филби. Он был на восемь лет младше Дейча – родился в 1912 году в семье аристократа, чиновника колониальной администрации Британской Индии Сент-Джона Филби. Отец будущего советского агента был человеком экстравагантным – кроме службы в администрации, он был высококлассным арабистом. Сент-Джон Филби принял ислам, взял в жены саудовскую девушку и некоторое время служил советником при дворе короля Саудовской Аравии.
Его сын Ким Филби воспитывался бабушкой в Британии. В 1929 году он поступил в Тринити-колледж Кембриджского университета. Юноша быстро заинтересовался социалистическими идеями и стал сотрудничать с Комитетом помощи беженцам от фашизма. В 1933 году Филби переехал в Вену, однако затем вернулся на родину, где в начале июня 1934 года и был завербован советским разведчиком Арнольдом Дейчем.
Молодой аристократ Ким Филби устроился работать специальным корреспондентом газеты «Таймс», от которой и поехал в Испанию – освещать ход гражданской войны. Это была первая серьезная командировка Филби и по линии советской разведки. В августе 1939 года Филби вернулся в Лондон.
Далее начинается самое интересное. Молодой человек с сомнительной, с точки зрения лояльности британской короне, репутацией в 1940 году поступил на службу в SIS и сделал там головокружительную карьеру. Через год, в 1941 году, 29-летний Ким Филби был уже заместителем начальника контрразведки. В 1944 году, в разгар Второй мировой войны, Филби был назначен начальником 9-го отдела SIS, курировавшего деятельность коммунистов и советских представительств в Великобритании. Это был грандиозный успех – советского агента поставили отвечать за советское же направление! Только в течение 1941-1945 гг. Филби передал в Москву 914 секретных документов.
Своим главным достижением Филби всю жизнь считал добытые им данные о подготовке к танковой битве на Курской дуге, что помогло советским войскам одержать важнейшую победу. Позже он передал в Москву информацию о секретной работе над созданием атомной бомбы физиков-ядерщиков из Британии и США.
После окончания Второй мировой войны Ким Филби был назначен резидентом британской разведки в Стамбуле, затем возглавлял миссию связи в Вашингтоне, где отвечал за сотрудничество британских спецслужб с ЦРУ и ФБР США как раз в направлении борьбы с «коммунистической угрозой» и советским шпионажем. Напомним, что именно в это время, в конце 1940-х годов, советская разведка решала масштабные задачи в направлении обеспечения ядерного проекта. Кроме того, создавался агрессивный блок НАТО, угроза новой войны была вполне реальной, поэтому важность миссии Филби сложно переоценить.
Удивительно, но британским спецслужбам не удавалось раскрыть деятельность советского агента, укрепившегося в самой британской контрразведке. Более того, вокруг Филби сформировалось целое ядро советских агентов, также занимавших высокие посты в МИД Великобритании и специальных службах. О каждом из них нужно рассказывать по отдельности.
Вышедшая на след Берджесса и Маклэйна британская контрразведка так и не смогла их задержать. Но внимание контрразведчиков привлек Ким Филби. Его даже допрашивали, но не найдя улик, были вынуждены просто разрешить уйти в отставку в 1955 году. Впрочем, через год Филби вернулся на службу и продолжал работать в качестве агента SIS до 1963 года.
В 1963 году Кима Филби переправили в Советский Союз. Он получил квартиру в Москве и персональную пенсию, жил под фамилиями «Федоров» и «Мартинс», женился на сотруднице НИИ Руфине Пуховой, которая была младше Филби на двадцать лет.
Дональд Дюарт Маклэйн
Дональд Дюарт Маклэйн был студенческим приятелем Кима Филби. Он родился в 1913 году в семье британского аристократа Дональда Маклэйна-старшего, который в 1931-1932 гг. занимал пост министра просвещения Великобритании. В 1931-1933 гг. Маклэйн учился на факультете современных языков в колледже Тринити-Холл Кэмбриджского университета, а затем в Лондонском университете. С августа 1934 года Маклэйн начал сотрудничать с советской разведкой, будучи человеком антифашистских убеждений.
После окончания учебы в университете Маклэйн для отвода внимания вышел из британской компартии и вскоре устроился на работу в Министерство иностранных дел. На коммунистическое прошлое молодого человека в МИД Великобритании не смотрели – сочли это юношеской блажью отпрыска богатой и влиятельной фамилии. В 1938 году Маклэйн стал секретарем британского посольства в Париже, а в 1940 году был переведен секретарем посольства в Вашингтон. Там он возглавил совместный комитет по ядерным исследованиям.
Для советской разведки Маклэйн был настоящим подарком. Он имел прямой доступ к самым секретным документам американской атомной программы. В 1944 году Маклэйн стал первым секретарем британского посольства в США, а в 1948 году был переведен в Каир на должность советника посольства. В 1950 году он возглавил Американский департамент МИД Великобритании. Однако в 1951 году Ким Филби получил информацию, что Маклэйн и Гай Берджесс, работавший секретарем посольства в Вашингтоне и также бывший членом «Кембриджской пятерки», попали в поле зрения британской контрразведки.
Чтобы не рисковать двумя ценнейшими агентами, на протяжении семнадцати лет сотрудничавшими с советской разведкой, было решено тайно переправить Маклэйна и Берджесса в Советский Союз. В мае 1951 года Дональд Маклэйн и Гай Берджесс навсегда покинули Великобританию. В Советском Союзе их разместили в Куйбышеве (Самара), в то время закрытом для посещения иностранцев. Дональд Маклэйн получил документы на имя Марка Петровича Фрезера и был зачислен на работу в местный педагогический вуз преподавателем английского языка. Гай Берджесс теперь звался Джимом Андреевичем Элиотом.
Заключение
Подводя итог результатов атомной программы, учитывая вовремя полученные разведданные об американской бомбе, Сталин заметил: «Если бы мы опоздали на один-полтора года, то, наверное, испробовали бы этот заряд на себе».
В 1943 году Курчатов ознакомился с материалами по атомному проекту США, полученными разведкой, и отметил: "Уран должен быть разделен на две части, которые в момент взрыва должны с большой относительной скоростью быть сближены друг с другом. Этот способ приведения урановой бомбы в действие рассматривается в материале и для советских физиков также не является новым. Аналогичный прием был предложен нашим физиком Флёровым; им была рассчитана необходимая скорость сближения обеих половин бомбы, причем полученные результаты хорошо согласуются с приведенными материалами..."
Курчатов, которому направлялись добытые внешней разведкой материалы по атомному делу, неоднократно давал им высокую оценку. Так, в заключении по материалам к препроводительной (записке) от 25 декабря 1944 г. № 1/3/22500 он пишет: "Очень богатый и в разных отношениях поучительный материал. Он содержит теоретически важные указания..."
В марте 1945 г. И. Курчатов, оценивая очередной материал по атомной бомбе, полученный разведкой, пишет: "Материал представляет большой интерес. В нём наряду с разрабатываемыми нами методами и схемами, указаны возможности, которые до сих пор у нас не рассматривались".
В рукописной записке на имя министра госбезопасности В.Абакумова от 31 декабря 1946 г. И.Курчатов отмечает " Материал, с которым меня сегодня ознакомил т. Василевский, по вопросам:
а) американские работы по сверх-бомбе,
б) некоторые особенности в работе атомных котлов в Хенфорде, по‑моему, правдоподобны и представляют большой интерес для наших отечественных работ".
Главная проблема в создании советской атомной бомбы в то время — уран. Его в Советском Союзе не было. Геологи поисками урана не занимались, потому что в нем не было нужды. США могли воспользоваться месторождениями урана от Канады до Конго и Мадагаскара. А для первого советского атомного заряда урановую руду добывали высоко в горах — на Памире, вывозили ее на ослах.
После разгрома Германии туда была направлена группа ученых во главе с научным руководителем советского атомного проекта Юлием Харитоном. Знали, что немцы занимались этой темой. Но из научных разработок немцев СССР почти ничего не досталось: ученых вместе с научными отчетами союзники вывезли в западную зону оккупации Германии, а потом переправили в США. А вот с ураном повезло. На кожевенном заводе нашли бочонки с непонятным желтым порошком. Это оказался оксид урана. 112 тонн. То, что нужно!
Внешняя разведка не только привлекла внимание руководства страны к проблеме создания на Западе атомного оружия, но и тем самым инициировала проведение подобных работ в нашей стране. Благодаря информации внешней разведки, по признанию академиков А. Александрова, Ю. Харитона и других, Курчатов не сделал больших ошибок, нам удалось избежать тупиковых направлений в создании атомного оружия и создать в более короткие сроки атомную бомбу в СССР, всего за три года, тогда как США на это потратили четыре года и пять миллиардов долларов.
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал, делитесь ссылками в социальных сетях. Спасибо за внимание!