Марат ворвался на кухню, гулко стуча подошвами по полу. Швырнул телефон на подоконник, с силой щёлкнул кнопку электрочайника. Вода зашипела, вырываясь пузырями.
— Только вскипел, обожжёшься, — предупредил отец, отодвинув газету. Сидел за столом, наблюдая за сыном с полуулыбкой.
Чайник оглушительно щёлкнул. Марат дёрнул дверцу шкафа, достал кружку, грохнул ею о стол. Залил кипятком пакетик чая, плюхнулся на стул.
— Что стряслось? — отец прищурился. — Сессия поджимает?
— Да нет, — буркнул парень, сдувая пар с чая.
— Точно? — мужчина усмехнулся, но не стал настаивать.
В комнате завибрировал телефон. Марат подскочил, взглянул на экран и с разочарованием шлёпнул гаджет обратно.
— С Элей опять? — угадал отец.
— Ну... — сын мотнул головой, избегая взгляда.
Отец едва сдержал улыбку. Помнил это состояние: когда каждое слово любимой — закон, а её молчание воспринимается как конец света. Первая любовь — хрупкий фарфор, который одновременно и хочется беречь, и тянет швырнуть об стену от бессилия.
Родители давно заметили перемены: сын стал вставать на час раньше, чтобы «случайно» пересечься с Элиной по дороге в институт. Переписывался с ней даже за ужином, пряча улыбку за стаканом компота. Но сегодня что-то пошло не так.
— Она... — Марат вдруг сорвался, — выложила фото с каким-то типом! Обнимаются, как клещи! И подпись: «Правда он няшка?» Я ей пишу — тишина!
Отец сдержанно кашлянул:
— Может, связь глючит?
— Да брось! — парень вскочил, потянулся к вазоне с конфетами. — Раньше всегда отвечала! А тут появился этот... няшка — и всё, молчок!
— Не накручивай. Дождись ответа.
— Ага, буду ждать, пока они там... — Марат яростно развернул фантик.
— Марк! — отец строго поднял палец. — Никаких глупостей!
— Да ладно... — сын махнул рукой.
Тишину разорвал звонкий щелчок — отец поставил чашку на блюдце.
— Расскажу-ка я тебе историю. Из времён, когда интернеты были только в фантастике.
— Очередная нотация? — Марат закатил глаза.
— Нет. Про девушку в красных бриджах.
Сын нехотя подпер голову рукой, но отец уже погрузился в воспоминания:
— На третьем курсе мы с ребятами снимали халупу у Орловского парка. Сосед Гришка — фанат кроссов — каждое утро орал будильником в шесть утра. Мы, совы, готовы были его придушить. Как-то проспорил ему три пробежки...
Он оживился, размахивая руками:
— Первый забег — еле ноги волочил. Второй — чуть не свалился. А на третий... — отец загадочно прищурился, — увидел её.
— Кого? — Марат невольно наклонился вперёд.
— Летящую по аллее, как балерина. Красные бриджи, белые кроссовки, чёрная коса до пояса. Солнце играло в её волосах — я два круга нарезал, чтобы ещё раз взглянуть.
— И? — сын ёрзал на стуле.
— И ничего! — отец рассмеялся. — Месяц бегал за ней, словно щенок. Улыбался, кивал — а заговорить боялся. Ребята ржали: «Спортсмен, а слова связать не может!»
— Ты?! — Марат фыркнул. — Да ты же с мамкой на дискотеках познакомился!
— А вот и нет! — мужчина подмигнул. — Как-то утром вижу — она бежит с каким-то верзилой. Тот дергает её за косу, она смеётся. Я — в ярости! Перестал ходить на пробежки, запил грусть компотом.
— Слабак! — сын скривился.
— А через три дня... — отец нарочито замедлил речь, — Она сама подошла! Оказалось, верзила — её брат. Приехал погостить, заставил бегать. А я-то думал...
— Блин! — Марат ударил ладонью по столу. — И что дальше?
— А дальше выяснилось, что она живёт в трёх домах от нас. Через месяц мы уже гуляли по парку, держась за руки. А через год... — отец кивнул на семейное фото на холодильнике.
— Это же мама?! — Марат ахнул, тыча пальцем в снимок.
— Бинго! — отец расхохотался. — Если бы я тогда струсил — тебя бы не было!
Они хохотали, пока за дверью не щёлкнул ключ.
— Быстро убрали чашки! — раздался мамин голос из прихожей. — Опять чайную церемонию устроили?
Марат и отец засуетились, пряча следы «преступления». Чайник зашипел снова — мама обожала обжигающий чай.
— Пап... — сын вдруг серьёзно посмотрел на отца. — Почему вы раньше не рассказывали?
— Пап... — сын вдруг серьёзно посмотрел на отца. — Почему вы раньше не рассказывали?
— Ты не спрашивал. Но запомни: прежде чем рвать волосы на голове — проверяй факты. Слухи — мусор, а правда часто прячется за углом.
Дверь распахнулась — в кухню ворвался аромат маминых духов.
— Опять бардак! — она бросила красную сумочку на стул. — Марк, ты ему какие байки рассказываешь?
— Про твои бриджи 90-х! — Марат прыснул.
— Ах ты... — мама погрозила половником, но в уголках губ дрогнула улыбка.
Отец поймал её взгляд — и в этом взгляде промелькнула та самая девушка с солнечной косой, навсегда изменившая его жизнь.
