Недавно закончилась русско-шведская война. Столбовский мир 1617 года оставил за Швецией несколько областей с русским населением. Для всех, желавших перейти на русскую сторону, дано было две недели сроку, после чего все оставшиеся в шведских пределах должны были считаться подданными Швеции, а перебежчиков стороны обязались выдавать. Из Московского государства в Швецию перебегали лишь немногие "причинные" люди, а из уступленных шведам областей потянулся целый поток русских выходцев. Территории стремительно пустели. За период с 1618 по 1649 год число перебежчиков достигло внушительной цифры, более 50 000 человек. Шведское правительство было крайне не довольно таким положением дел. Для окончательного решения вопроса о перебежчиках в Швецию было отправлено посольство во главе с Б. И. Пушкиным. Перед московским правительством стояли три выбора: воевать, выдать перебежчиков или откупиться. Два первых варианта были для русского царя не приемлемы. Послы договорились, что все перебежчики, на момент переговоров, остаются в Московском государстве, которое обязалось уплатить за них 190 000 рублей. Кроме того, в Москве обещали продать Швеции 12 000 четей ржи (75 000 пудов или более 1 200 тонн!!!), по той цене, по какой будут в это время покупать рожь на месте, в Пскове. Закупка хлеба была вверена псковскому купцу Федору Емельянову с тайным поручением, поднять цены на него на Псковском рынке. По официальной версии, это обстоятельство и послужило поводом к началу восстания, "хлебного бунта".
В царской грамоте, составленной в Посольском приказе, о начале восстания в Пскове сказано так:
Велено дати свейской королеве из наших житниц, в цену, десять тысяч чети ржи, да за хлебную покупку, что по нашему указу велено гостю Федору Омельянову хлеба купити две тысячи чети, для того, чтоб цены приподнять, чтоб немцам по дорогой цене продать… И псковичи, немногие воры, свейские королевы поддонного, который по нащему указу отпущен из Москвы с денежною казною, взяли и его безчестили и пытали,и нашу казну у него отняли и его отдали за приставы, и тем своим воровством меж государств учинили ссору.
Между тем царская грамота оставляет много вопросов. Если речь шла только о временном поднятии цен, то почему в городе началось восстание и всеобщее смятение? И каким образом "немногие" люди могли задержать шведского подданного (Логвина Нумменса), если в городе была власть в лице воеводы Н. С. Собакина, командующего крупным псковским гарнизоном, и всегородных старост Семена Меньшикова и Ивана Подреза.
События, спровоцировавшие открытое восстание в Пскове, начались значительно раньше прибытия шведа Логвина Нумменса в город и были тесно связаны с откровенной спекуляцией, начатой на псковском рынке Федором Емельяновым. Исполняя приказ царя Алексея Михайловича "Тишайшего", он сделал крупные закупки хлеба "по большой цене, по тридцати алтын по шти по четыре деньги". Обычная цена на хлеб в Пскове была почти в два раза ниже – 19 алтын. Как говорил сам Емельянов, псковичи "посадские и всякие чинов люди" узнав про хлебные закупки, начали на него "гиль (смуту) заводить". Случилось это еще до прибытия царской грамоты воеводе Собакину с приказом отмерить 10 000 четей ржи и ссыпать хлеб в амбары за рекой Великой, где Немецкий двор. Эта грамота была получена в Пскове 24 февраля 1650 года.
26 февраля к воеводе явилась еще мирная делегация почтенных горожан "посадские и всяких чинов многие люди" с челобитной о нехватке хлеба и просьбой не выдавать рожь иноземцам. Сославшись на царский указ, воевода челобитной не принял и оскорбил делегацию.
На следующий день, 27 февраля, еще мирная толпа псковичей "больши трехсот человек" пришла к архиепископу Макарию с просьбой сказать Собакину, чтобы не отдавал шведам хлеб пока не придет от царя ответ на их челобитную. Макарий послал за воеводой, и здесь, по выражению архиепископа, между псковичами и Собакиным начались «выпрека большая», перебранка и взаимные упреки. Воевода держался вызывающе, угрожал и назвал пришедших "кликунами" и велел подьячему переписать имена челобитчиков. Тут Собакин совершил большую ошибку, он не учел настроение псковичей, собравшихся на соборной площади. "Многие посадские люди и стрельцы" кричали воеводе, что не позволят вывозить хлеб из Кремля за город. "Убоясь гилевщины и убойства" он вынужден был подчиниться. Остаток дня и всю ночь по городу начали "ходить толпами, человек по двадцати и по тридцати и по пятидесяти и больши с ружьем".
28 февраля у всегородной избы собрались "многие люди" писать царю челобитную о хлебе. В это время стало известно, что швед Логвин Нумменс с денежной казной и провожатыми прибыл в Псков за хлебом. Псковский дворянин А. Л. Ордин-Нащокин, описывая задержание Нумменса, рисует картину буйства псковичей. Будто его избивали, хотели утопить в прорубе, раздавались крики "пытать немчина". Но сам Нащокин не был свидетелем тех событий, рассказывал о них с чужих слов, к тому же был заклятым врагом восставших. Есть более надежные свидетельства – показания стрельцов, провожавших Нумменса в Псков и все видевших своими глазами.
Стрелец Ефим Васильев, командовавший стрельцами, сопровождавшими шведа, показал, что псковичи остановили Нумменса у Власьевских ворот и проводили его к всегородней избе, где его "миром осмотрели и письма всякие у него взяли". Со слов тех же стрельцов:
… немчина… раздевали донага и обыскивали, коробы с товаром и всякою рухлядью, где было его платье, из возов выставляли и велели ему отмыкать … и собрали тех писм две шапки, и из шапок письма собрали в короб … и, запечатав той короб тремя печатями, …
Как видно в этих показаниях нет никаких упоминаний о буйстве, прорубе, грабеже и попытки убийства, здесь только картина обыска, необходимого для выяснения истины.
После из всегородной избы послали к Федору Емельянову за царской грамотой и золотой казной. Купец успел скрыться, как выяснилось позже, он некоторое время прятался у архиепископа Макария, но его жена грамоту и казну отдала.
Царскую грамоту читали на площади при всем народе. Логвин Нумменс вместе с казной был доставлен в Снятогорский монастырь. Казна была опечатана, печати были осмотрены шведом по требованию провожатых. При Нумменсе была оставлена стража от Пскова в составе 5-ти попов, 5-ти посадских людей и 20-ти стрельцов.
Вечером того же дня архиепископ и воевода сделали попытку усмирить псковичей. Макарий с троицкими соборными попами в сопровождении Собакина вышли к собравшимся на площадь с образом Троицы. Но старое средство в этот раз не подействовало. Сам архиепископ впоследствии сознался, что "уговорить не смогли".
1 марта архиепископ Макарий во время службы опять призвал псковичей усмириться, выполнять волю государя и Нумменса отпустить. На что псковичи заявили: "Мы государю не бунтуем". Следующим шагом восставших было закрытие въезда и выезда в город. Псков не мог покинуть даже воевода Собакин, успел он только тайно отправить гонца в Москву "чтоб из тех людей, которые тот гиль завели и смуту учинили, никто не ведал".
Восставшие тоже не были единой силой. Более обеспеченные псковичи опасались последствий бунта, поэтому пытались, если не остановить его, то хотя бы притормозить. Наиболее успешной была попытка боярина Ордин-Нащокина. Он убеждал псковичей написать царю челобитную, в которой оправдаться в совершённом неповиновении и приостановить разбой пока не придёт ответ. 5 марта и ему удалось бежать в Москву, но челобитная все же была написана и отправлена, что частично успокоило горожан.
Царь Алексей Михайлович, получив известия о псковском бунте, был очень недоволен, но он не желал вооруженного столкновения в мощной приграничной крепости и пробует использовать мирный путь, отправив 17 марта в Псков для расследования князя Ф. Ф. Волконского и дьяка Герасима Дохтурова.
15-го марта началось восстание в Новгороде. В Пскове об этом стало известно уже 17-го марта, что воодушевило восставших. В Пскове пошли разговоры, что "не одни мы то учинили, и новгородцы так же зделали и теперво в том деле два города". Восставшие города надеялись на взаимную поддержку.
Около 20 марта псковичи сместили всегородных старост Семёна Меньшикова и Ивана Подреза и выбрали новых Гаврилу Демидова и Михаила Мошницына. Они были избранниками "молодших людей и стрельцов". Староста Гаврило Демидов занял главенствующую роль во временном псковском правительстве, он фактически руководил с этого времени действиями восставших.
21 марта в Москву приехали псковские челобитчики. Псковичи просили не отпускать хлеб за рубеж, обвиняли Фёдора Емельянова в измене и доказывали, что Нумменсу зла не причинили, что он и бывшая при нём казна находятся под охраной и ждут царского слова.
25 марта в Псков приехал новый воевода. Князь Василий Петрович Львов принял дела от Никифора Сергеевича Собакина. Псковичи своего бывшего воеводу из города не выпустили до получения ответа из Москвы на свою челобитную, считая заложником. Об этом говорят показания новгородца Арцыбашева, бывшего в это время в Пскове:
… будет только что сделается над их челобитчики на Москве, то де здесь (в Пскове) и окольничему Никифору Сергеевичу Собакину не быть живу.
28 марта псковичи потребовали у нового воеводы порох и свинец. Под давлением толпы и угрозой жизни Львов подчинился и отдал ключи. Власть воеводы в Пскове перестала существовать.
30-го марта приехали для расследования в Псков посланцы государя князь Волконский с дьяком Дохтуровым. Они имели грамоты и полномочия на разные исходы: как мирно разрешить ситуацию, так и право на карательные действия. Их встретили сурово. Псковичи обыскали их, допросили и прочли народу на площади тайные указания царя о казнях. Только вмешательство старост и выборных людей спасло царевых посланцев от смерти, и они были заключены под стражу. Так плачевно закончился сыск и расправа, задуманная в стенах Посольского приказа. Псковичи оказались "во всем царскому указу непослушны".
Понимая, что утверждение, что "бунтуют они против верхних людей, а не против государя", от казней и кары не спасет, новое правительство Пскова начало готовится к обороне. Готовится к нападению, для псковичей было делом не новым, но на этот раз они должны были еще и следить за правопорядком в городе.
Опасаясь, что восстание может охватить еще большие территории, а не только Псков и Новгород, в Москве было принято решение о вооруженном подавлении мятежа. Против Новгорода выдвинут карательный отряд князя Ивана Никитича Хованского, который, простояв у стен несколько дней, вошел в сдавшийся город 13 апреля. Москва стала, иначе относится к псковскому бунту, считая, что один город будет легче привести к повиновению. Продолжался и обмен челобитными и грамотами: псковичи оправдывались и просили справедливости, царь требовал выдачи зачинщиков и полного повиновения.
В апреле в Пскове была написана царю большая челобитная. В ней суммировались все жалобы псковичей и выдвигаются ряд требований, которые сводятся к следующему: 1) не уменьшать в Пскове числа служилых людей и не брать их на службу в Москву и "замосковные" города "на государевы береговые службы"; 2) выдавать жалование служилым людям сполна и в срок; 3) запретить воеводам брать посулы, заставлять безденежно на себя работать и разорять при отъезде отведенные им дворы; 4) отменить зазывные грамоты, кроме дел по разбою и грабежу, и приказать "впредь твоим окольничим и воеводам и дьяком во Пскове… во всяких делах расправы чинить з земскими старсты и с выборными людьми по правде, а не по мзде и не по посулам"; 5) платить подати не по писцовым, а по новым дозорным книгам; 6) строить ружные храмы по-прежнему и выдавать духовенству ругу сполна. (Ружные храмы — это храмы, не имеющие прихода и земли, которые находились на "довольствии" (руге) государства.)
В заключении челобитная просила, чтобы царь не верил ложным отпискам Собакина и архиепископа Макария, а приказал "учинить ответ по всем статьям градского всемирного челобитья". Большая псковская челобитная была написана от имени "всего города". Но как показал помещик Воронцов-Вельяминов, посланный от Пскова в числе челобитчиков "дворяне ни о чем государю не челобитчики", т.е. подписывали челобитную неволей. Челобитчики выехали из Пскова 24 или 25 апреля, 12- го мая прибыли в Москву, были приняты Алексеем Михайловичем и 19-го мая отпущены обратно, увозя в Псков царскую грамоту. В ней царь вступал в открытую полемику с псковичами, ограничиваясь обещаниями прислать царский указ после того, как псковичи принесут повинную, т.е. "вначале успокоение, а потом реформы".
Продолжение читайте в следующей статье.
Используемые материалы:
- М. Н. Тихомиров: «Псковское восстание 1650 года». Издательство Академии Наук СССР, 1935 г.
__________________________________
Спасибо за внимание! Если Вам понравилась статья подписывайтесь на канал, читайте уже опубликованные и не пропускайте новые.