Глава 5
Если бы я знала, что первая смена в кафе в качестве официантки закончится так плачевно, то обходила бы это гиблое место стороной. Денег заплатили мало, так ещё и задержали.
Уже было одиннадцать вечера. Правила университета гласили, что после комендантского часа студентов можно не пускать в общежитие. Конечно, некоторые охранники закрывали на это глаза, но сегодня была не их смена.
Лиза не брала. Я понимала, что звонить более не имеет смысла.
Меня уже как-то не пускали в общежитие. В тот раз я не придумала ничего лучше чем пойти в круглосуточную забегаловку, пахнущую дешевыми сигаретами и фритюрным маслом. Тогда всю ночь я пила самый дешёвый кофе и играла в тетрис, ожидая наступления рассвета. Видимо, у меня был очень жалкий вид, потому что в пять утра официантка подала мне тарелку с горячими пончиками за счет заведения. С тех пор любые удачные события ассоциируются у меня именно с этим вкусом.
Придётся и в этот раз ехать туда. Собравшись с мыслями и в последний раз окинув мрачное здание общежития взглядом, я ринулась в сквер, ведущий прямо к воротам университета.
Я удивилась. На парковке стояла одинокая чёрная машина. Что ей делать здесь в такое время? Из неё мне посигналили. Я насторожилась, не решаясь подойти ближе, тогда окно открылось и из него меня окликнул знакомый голос:
– Эмма, это всего лишь я. Садись скорее.
Подойдя ближе, я увидела на водительском месте Михаила, и испытала настоящее облегчение.
Повторять дважды мне было не нужно. Салон автомобиля обдал меня своим жаром, от чего по телу прошла приятная дрожь. Когда я села на сидение, мокрая одежда противно чавкнула. Я точно оставлю лужу.
– Я был у Лизы, тебе повезло, что не успел уехать, - опережая любые мои вопросы, сказал Михаил.
– Действительно повезло, - я улыбнулась ему, чувствуя себя неловко под его изучающим взглядом.
Казалось, будто два сидения расположены непозволительно близко друг к другу, мои колени соприкасались с коленями Михаила. И почему-то эта близость вызывала во мне странные, непонятные эмоции.
– У меня есть запасная одежда на заднем сиденьи. Переоденься, - Михаил вырвал меня из собственных мыслей.
Он потянулся за пакетом на заднем сидение. Его черные волосы мазнули по моему лицу. Я замерла от его слов.
– Прямо здесь переодеваться? - мой дрожащий голос, полного сомнения, заставил Михаила улыбнуться.
– Смотреть не буду, обещаю, - с лёгкой издевкой ответил он.
Оказавшись на заднем сидение, я заметила, что Михаил в это время предусмотрительно занавесил зеркало заднего вида. Будто говоря, что мне нечего опасаться.
Хотя, конечно, я и сама это прекрасно знала. Но отчего-то сердце все равно бешено билось. Сама мысль о том, что я переодеваюсь в его машине до ужаса смущала меня и вызывала неясную дрожь.
Как-то раз в университетском походе мне пришлось делить палатку вместе с Антоном, так как мою палатку унесло ветром. Тогда, проведя с ним долгие три дня, я не испытывала подобных чувств, мне просто хотелось как можно скорее домой, но на этом все.
А сейчас даже лишняя секунда проведенная здесь заставляет меня безбожно краснеть.
– Подошла толстовка?
– Подожди ещё немного, - торопливо я натянула одежду на себя, - Можешь смотреть.
– Выглядишь как всегда прекрасно, - он мягко скользнул по мне одобрительным взглядом.
– Ага, конечно, я похожа сейчас на мокрую кошку.
Он лишь тихо усмехнулся на мой комментарий. Когда я вновь оказалась рядом с ним, то смущенно попросила:
– Отвезешь меня вот по этому адресу?
Увидев геолокацию на моем телефоне, он скептически приподнял одну бровь:
– Ты всю ночь собираешься провести здесь?
– Ага, я уже так делала, - я только пожала плечами.
Мой ответ казалось бы поверг Михаила в шок. Он нахмурился словно родитель, который вот-вот начнёт читать нотации о чрезмерной беспечности. Ещё раз посмотрев на карту, Михаил усмехнулся:
– Раз уже тебе настолько плевать, где провести ночь, могу я отвезти тебя в место получше?
– Куда это?
– Тут недалеко есть отличный бар. Там намного безопаснее.
Я с сомнением покосилась на него:
– Уверен?
– Более чем.
Я лишь кивнула. Через пятнадцать минут мы подъехали к кирпичному двухэтажному зданию. На втором этаже висела неоновая вывеска голубого цвета, последняя буква которой безумно мигала.
И это место он называет безопасным? Лестница на второй этаж была узкой, мне оставалось только быстро следовать за Михаилом. Из-за тревожной атмосферы этого места я не отставала от него ни на шаг словно маленькая верная собачка.
К моему огромному удивлению Михаил вытащил ключи и открыл дверь бара.
– Мой друг владеет этим местом, поэтому я могу приходить сюда, когда захочу, - объяснила он.
– Вот оно как.
Внутри пахло чем-то ягодным. Устав от этого безумного вечера, я тут же устало опустилась на один из кожаных диванов.
Михаил скрылся из виду всего лишь на секунду, а затем вернулся с двумя стаканами янтарной жидкости.
– Нужно согреться.
– Спасибо, - и хоть я не пила крепкий алкоголь, казалось, это единственное, что мне сейчас было нужно.
Когда алкоголь обжег горло, я закашлялась с непривычки. Михаил лишь улыбнулся мне, видимо, его веселила моя неопытность.
В животе опустилось приятное тепло. Я почувствовала как тревоги дня отступали и по телу распространялась лёгкость.
Мы сидели рядом и просто общались. Обо всем и ни о чем. Время бежало до безумия быстро. Впервые я чувствовала себя такой живой, счастливой, безработный.
К рассвета говорить уже не было сил. И я невольно стала рассматривать Михаила.
Его чёрные волосы были слегка взъерошены из-за ветра. В тёмных радужках глаз блестели огни ламп, делая взгляд ещё более манящим, ещё более привлекательным.
Он смотрел прямо на меня. Неотрывно. И я просто была не в силах отвести взгляд. И будто внешнего мира не существовало, кроме нас двоих.
– Эмма, мы могли бы проводить так каждый вечер вместе. Почему ты не хочешь быть со мной?
Сердце пропустило удар. Почему не хочу? Хочу, невероятно сильно. Это осознание поразило меня словно грозовая молния. Как так вышло, что я теперь не могу без тебя ни дня?
Боль обожгла грудную клетку. Нет. Мне не хотелось испытывать эти чувства. А как же Лиза? Разумная часть противилась до самого конца.
Карие глаза смотрели на меня ожидающие, с немой мольбой, но сказать мне было нечего.
Я опустила свой взгляд, не в силах смотреть на него.
– Это не просто глупая влюблённость. Ещё с девятого класса, когда ты впервые заступилась за меня перед остальными, я понял, что вся моя жизнь принадлежит лишь тебе одной.
Его слова вызывали во мне слабость. Сейчас Михаил был так уязвим передо мной, что я стала ненавидеть себя за каждое произнесенное далее слово и за то, что не могла ответить взаимностью, хотя жаждала этого больше всего на свете.
– Я не могу, - дрожащим голосом ответила я.
– Почему? Я все сделаю для тебя.
– Михаил, я говорила, что мне не нужны отношения, - пытаюсь изобразить в голосе резкость, но он кажется слабым.
Я хочу встать, но Михаил не даёт мне этого сделать, положив руки на мои плечи. Этот жест заставляет череду воспоминаний пронестись перед глазами: отец хватает меня и наносит удары, они настолько сильные, что все вокруг дрожит. От каждого удара предметы падают на пол. Я помню, как хрустальная разбивается вдребезги, распадаясь на тысячу кусочков и впиваясь в кожу.
Помню безжизненные напуганные глаза мамы, которая умоляла отца остановиться. Помню крики, мольбы, угрозы и море слез, в котором мы все тонули.
Мне не хватает воздуха. Абсолютно не слушаю, что говорит мне Михаил. Все моё тело кричит лишь о том, что мне надо бежать.
Я все-таки вскакиваю с места. Смотрю в любимые глаза затравленно, зло. Будто вижу перед собой отца, а не Михаила.
Своими травмами причиняю боль единственному человеку, который смог меня полюбить.
– Я ухожу.
– Эмма, скажи, что я сделал не так? - лицо Михаила, граничащего с отчаянием, мертвенно бледное. Он дышит часто, а его глаза горят, будто в лихорадке.
– Провожать меня не надо.
Я выбегаю из бара. На улице собственные слезы смешиваются с дождём. Я подставляю лицо под холодные капли и закрываю глаза.
Могла ли я поступить иначе?