Как с дедом гуляли, мне помнится смутно,
Я - мелкий, а дед весь в морщинах, седой...
Он много молчал, улыбаясь чему-то...
И шрам был. Большой. По щеке бороздой...
Я помню, мне рядом с ним было уютно,
Он как-то вокруг осветлял всё слегка.
Конфеты он прятал в кармане нагрудном
Единственного своего пиджака...
Однажды дед щёку мне чуть расцарапал,
Шершавой мозолью... иль ниткой морщин.
Я пулей метнулся с колен его на пол
И к зеркалу деда с собой потащил.
"Дедуль, посмотри-ка, царапина-рана..."
На деда чуть-чуть быть похожим, как мог,
Старался я. "Может, останутся шрамы?"
И в жизни услышал впервой: "Не дай Бог!".
А вскоре он умер. И с похоронами
Как будто бы в тень погрузился весь свет.
То фото... С медалями и орденами...
А рядом - такой же, чужой только дед...
Лишь годы спустя... Из архивов, по спискам,
Мы много узнали. И память жива!
Мой дед очищал нашу Русь от фашистов!
Очистил. Ушёл. И оставил слова:
"Не дай же вам, Боже, свободные страны,
Фашизм возродить по прошествии лет..."
Слезинка кипит на царапинке-ране,
И я повторяю: "Я помню, мой дед!"