В маленьком кафе за столиком сидели старичок и старушка. Чрезвычайно старенькие, престарелые, - так говорят. Они были празднично одеты: на старушке белая блузка с кружевным жабо и шляпка, надо же. А старичок в светлом пиджаке и при галстуке.
И с ними сидел немолодой мужчина, - наверное, хорошо за шестьдесят. Седой совсем. И он угощал старичков мороженым и разными пирожными, - весь стол уставлен угощением! Старички пьют чай из белых чашечек и кушают. Это сын привел родителей в кафе в воскресный день.
Родители дряхлые и слабые от старости. Ручки у них дрожат, крошки падают, старичок немножко перемазался пирожным. И сын салфеткой убрал крем... Старички смеялись и веселились, а потом стали капризничать. Отец даже встал из-за столика и потянулся к своей курточке. Она на вешалке висела рядом.
И обидчиво говорил, что не надо ему пирожных. Он домой пойдет, раз его не слушают. Обижают. Вот вы какие! Неизвестно, на что он обиделся, - но чуть не плакал и курточку пытался снять с крючка...
Сын вскочил, подошел к папе, стал его утешать и уговаривать. Гладил по плечу, усадил за столик, налил еще чаю. И сахар размешал. Но теперь старушка закапризничала. Это не то пирожное! Совсем не то! Она же просила с безе, а это с трюфелем каким-то. Невкусное, нехорошее!
И сын стал утешать маму, ее по плечику гладить. И сходил за другим пирожным. И недоразумения были забыты. Все снова мирно и весело пили чай. И немного крошили пирожными на столик и на пол, - это от слабости. От возраста. От плохого зрения… Это пустяки. Главное, они мирно ворковали о чем-то хорошем, - улыбались...
Это старое кафе. Оно работало еще в моем детстве. Мы тоже сюда ходили с дедушкой и бабушкой. С мамой и папой. Может, и этот бывший мальчик сюда ходил с мамой и папой.
И они покупали ему пирожное. Корзиночку, помните? Или эклер. Или пирожки с капустой. И чай в граненых стаканах был, крепкий и сладкий... Чашечек не было почему-то. Хотя кафе было хорошее, "приличное", так раньше говорили...
И родители успокаивали мальчика, если он капризничал. И угощали вкусным. И слушали его детскую болтовню. И утешали, если он жаловался на злого мальчишку или сердитую воспитательницу в садике...
Так быстро проходит жизнь. И сладкого в ней не так много. И не так много воскресных счастливых дней, маленьких праздников, - любви. Не так много.
И надо стараться угощать хорошим. И находить время для того, чтобы вместе посидеть за столом. Родители стареют и иногда превращаются в детей. А дети становятся родителями - временно. Всё здесь, на Земле, временно...
И седой человек за столиком улыбался своим маме и папе. Он их так и называл: "мама" и "папа". Как в детстве. И старенькие-старенькие люди тоже ему улыбались. Они все понимали. И радовались. Просто они ослабели от преклонных лет, от долгой жизни. Которая так коротка. Даже самая долгая жизнь - коротка. И надо успевать любить.
Анна Кирьянова