— ...А место там — как есть нехорошее! Гиблое даже, — мшанский староста многозначительно воздел указательный палец вверх, к пасмурному вечернему небу.
Его собеседники — высокий худощавый мужчина в чёрной одежде, похожей на рясу священника, и тоже высокий, но поплечистее и в обычных штанах и куртке — обменялись скептическими взглядами.
— Посмотрим, — сощурился второй, белобрысый, оглядываясь вокруг.
— С нами — Господь! — первый, черноволосый и коротко стриженый, коснулся чего-то на груди, под одеждой. Креста?..
«Батюшки-светы! Инквизитор!! — мысленно ахнул староста, чувствуя, как его бросает то в жар, то в холод, то обратно. — Да и этот — тож, поди!..».
На «стража Господня» второй тип походил меньше всего. А больше всего — на наёмника. Но инквизиторы ни у кого помощи не просят и ни от кого её не принимают. Только оказывают... иногда... и не забесплатно...
Впечатления человека с деньгами этот второй тип не производил. А, значит, приходился напарником, сотоварищем или кем-там-ещё первому. Ну и, стало быть, от них обоих держаться надо как можно дальше. Не зря же говорят: инквизитор везде ересь найдёт!..
***
— Ну и что ты об этом думаешь, Инграм?
— Пока — ничего. Как ты уже сказал — посмотрим. И только потом уже сделаем выводы.
— Хех!.. Вы, инквизиторы, все такие осторожные?
— Поспешность, Вилмер, как в делах, так и в суждениях, никого ещё до добра не доводила.
— Меня доводила, и не раз. Если я не поспешу отрубить башку твари, желающей меня сожрать...
— Ты выбрал неудачный пример. А теперь представь, что одному мужчине, возвращавшемуся из леса домой, шедшая навстречу соседка рассказала, что к его жене вот только что пришёл какой-то незнакомец — и она его встретила очень ласково...
— Ну... Вообще, соседки — это зло!
— И ещё какое! Тут я с тобой согласен. В общем, этот дурак помчался скорее домой, обнаружил там счастливую жену и какого-то мужика... Заметь — они просто сидели за столом!..
— Ну всё правильно — прежде, чем грешить, надо подкрепиться!
— Да какое — «грешить»?! Это брат её был! Несколько лет назад пропал без вести — теперь, вот, нашёлся! Тот недоумок его узнал — потом, когда ничего уже нельзя было изменить.
— Н-да... Он их... обоих?
— Ну да. Топором. А когда «любовника» рассмотрел — дошло, чтó натворил. Прибежал к нам, каяться.
— И какую епитимью ты на него наложил?
— Не я. Мой наставник. Я тогда совсем молодой был. Вообще — это не наше дело. Он же не еретик, а обычный убийца. К тому же — искренне раскаивающийся. Так что отец Брентон просто отправил его в ближайший монастырь — пусть с ним тамошний настоятель разбирается.
— Я смотрю — любите вы, инквизиторы, свою работу на других перекладывать...
— Вилмер! Сколько раз тебе повторять?! Мы ловим богохульников, еретиков и вероотступников! Ну и, попутно, всякую потустороннюю дрянь уничтожаем. К какой из этих категорий мне причислить ревнивого глупца?!
— Ладно, не кипятись. Давай лучше перекусим. А то я на голодный желудок нечисть от нежити плохо отличаю.
***
Инквизиторы, без спроса занявшие в старостином доме лучшую комнату, потребовали принести им туда же ужин. Хорошо, что не девок! Хотя... кто их знает...
Сколько ни прислушивался староста к негромким голосам, доносившимся из-за плотно закрытой двери — если тоже плотно к ней ухом прижаться — так и не разобрал, о чём речь. Не понял даже, кто из них старший по сану... или званию?.. Оба говорили одинаково ровно и уверенно, без подобострастия или, наоборот, превосходства.
А как вконец стемнело — инквизиторы отправились в Старую Деревню.
Староста мысленно пожелал им там и сгинуть — и бросился перепрятывать одну книгу, за которую ему бы точно костёр светил.
***
— Знаешь, Инграм, что удивительно?
— М-м?
— Обычно про такие места люди, пусть и неохотно, с оглядкой — но рассказывают. А тут — молчат все, будто воды в рот набрали!
— Хм... Ты прав. Это странно.
— Вот и я про то же! Я бы меньше удивился, если бы они взахлёб описывали всякие непотребства, творимые местной... интересно — кем? Ты на кого ставишь, Инграм? На нечисть или на нежить?
— На людскую глупость. И трусость. И на чью-то хитрожо... хитрую выдумку.
— Скучный ты. Всему ищешь рациональное объяснение.
— Это не мешает мне знать, что всякие потусторонние твари существуют и — уничтожать их охапками.
— Так уж и охапками?
— Вилмер, не цепляйся к словам. Я их перебил... довольно много. Ну, может чуть меньше, чем ты.
— Ха-ха! Кстати, Инграм, мы ведь обратно этой же дорогой пойдём?
— Надеюсь, что да. А что?
— Напомни мне вурдалака прибить. Во-он в том овраге.
— Если у нас обоих будет достаточно сил — напомню. Как ты узнал, что он там есть?
— Богопротивный ведьмачий амулет подсказал. Сделать тебе такой же?
— Нет уж, благодарю. У меня — не хуже.
— Хм-м-м... А я думал, это просто крест... И на кого ещё он настроен?
— На демонов, упырей, привидений, умертвий, дýхов, вампиров...
— Вампиры-то чем вам не угодили?! С ними же договориться можно!
— Тем, что они — порождения дьявола!
— А! Вас, инквизиторов, послушать — так все вокруг его порождения.
— Ты — уж точно!.. Ш-ш!! Вон там!
— Ага, вижу. На привидение, вроде, не похоже...
— Щас выясним.
— Ста-аять! Инграм! Вот сейчас ты будешь подчиняться мне!
— Вилмер, ты страх вконец потерял??!!
— Ты сам только что признался, что у тебя опыта меньше, чем у меня.
— Да чтоб тебя! Ладно, командуй. Но учти, что я отыграюсь!
— Опять заставишь доносы читать?
— А что? По-моему — неплохая пытка может получиться.
— Между прочим, пока мы тут пререкаемся — оно уже почти удрало!
— Ну так давай, командуй, раз напросился!
— Просто держись у меня за спиной. Пошли!
***
Тёмный силуэт уверенно, можно даже сказать — нагло двигался через бывшие огороды, заросшие теперь сорняками. То ли их густые переплетения не были ему помехой, то ли в них попросту имелась тропа...
Зыбкий лунный свет превращал ветви деревьев в корявые длинные лапы а кусты — в их обладателей-чудищ. Редкие светлячки, мелькающие там и сям, вполне могли сойти за глаза...
***
— Ну, в принципе, я могу понять местных. Тут даже при свете дня жутковато должно быть.
— Вилмер, ты что — боишься?!
— Нет. Я просто соображаю, почему это место вдруг разонравилось мшанским. Ведь полтора десятка дворов разом с насиженного места снялись и ломанулись заново строиться... неподалёку...
— Что-то их перепугало до, кхм, полусмерти.
— Ага! Причём — всех разом! А если вспомнить, что по сравнению с городскими жителями деревенские — храбрецы и герои... Ну, упыря, по крайней мере, упокоить могут — если все разом навалятся...
— Это — да... Хм...
— Инграм, ты видел?!
— Видел. И ты заметил, что вошёл он туда через дверь — а не просочился в щель, как приличествует уважающему себя привидению?
— Заметил. Инграм, ну ты же тоже знаешь, что большинство тварей предпочитают входить со всеми удобствами, а не щемиться в дырочку.
— Большинство тварей вообще не могут войти в дом без приглашения.
— Так то — в нормальный дом. А тут никто не живёт... сколько уже? Лет десять? Больше?
— Больше. Лет пятнадцать... Всё, тихо! Вон ещё один!
— И вон! И там!..
***
Чёрные фигуры стекались к чем-то для них примечательному дому. В отличие от призраков, шума они издавали довольно много. В основном — матерного.
— Да какого ...я?! Вчера ж я эту ...ю ветку на ...й выкинул!! А она, ...ь, опять здесь!
— И чё атаману, ...е, вообще, ...я, в лесу не сиделось?
— Дык... Как люди чтоб жили, ...я!
— Какие, на ...р, люди?! Ныкаемся по подвалам, ...я, как ...е крысы! Ночами, ...я, ноги тут ломаем!
— Ну а я-то чё?! Атаман же, ...а, решил...
***
— Ну вот примерно так я и думал. Обычные разбойники. Возвращаемся. Только другой дорогой. А твой вурдалак подождёт.
— Значит, это они мшанских выкурили?
— Они. И не удивлюсь, если при поддержке как минимум старосты. А, может, и ещё кого из сельчан побогаче да повлиятельнее. Сколько раз я тебе говорил, что подлость людская не знает границ?
***
Ночью старосте приснился кошмар.
Будто везёт его кто-то на телеге.. не то по городу, не то вовсе — по коридору замка какого... Телега — чёрная. Конь в неё запряжён — чёрный. И сам староста во всё чёрное обряжен... Только на штанах сзади — он это точно знает! — заплатка белая! Вдруг, глядь — зарево впереди... алое да багровое... И в этом зареве тени хоровод водят... распевают чего-то...
Мы с друзьями соберёмся у огромного костра...
Проснувшись в холодном поту, староста долго таращил глаза в потолок, силясь понять, вещий то был сон — или простой.
Снаружи что-то зашуршало... то ли топнуло, то ли стукнуло...
Староста шёпотом выругал жену, в день приезда инквизиторов быстренько собравшую детей и укатившую с ними в соседнюю деревню, к своей матери.
Им-то хорошо там, двум змеюкам! Спокойно. А ему тут одному маяться...
Скрипнула дверь. Входная.
И — тишина.
И в ней — едва слышные неразборчивые голоса.
Староста трясущейся рукой перекрестился и сбивчивым шёпотом принялся читать молитвы, обращаясь ко всем святым разом.
Скрипнула — а затем хлопнула — ещё одна дверь.
Староста нервно прислушался. Вроде — которая к инквизиторам в комнату... Да в доме больше других и нету!
Снова — ни звука, если не считать тяжёлое, сорванное дыхание перепуганного хозяина дома.
***
— Ну почему ты всегда прав? А, Инграм?
— Потому что ты в основном сражаешься с потусторонними тварями, а я — с людскими пороками. Ключевое слово — людскими.
— А-аы-ым... Сколько там до рассвета осталось?
— Пара часов. По мне — ложиться бесполезно. А ты, если хочешь, можешь подремать.
— Сперва я хочу перекусить. Так, что у нас тут осталось? О! Жаркое! Холодное, правда... Да и плевать!
— Ещё кусок пирога и кусок сыра.
— Есть в жизни счастье!!
— Лишь бы жрать... Вилмер, тебя проще сжечь, чем прокормить!!
— Ха-ха! Знаешь, Инграм, какая у ведьмаков главная заповедь?
— «Бей всё, что шевелится, потом разложим на две кучки»?
— Это вторая. А первая и главная: ешь и спи, едва только подвернётся возможность. Потому что неизвестно, когда подвернётся следующая.
— Хм. Ну, тогда... это — тебе, это — тоже тебе, и это — снова тебе!
— Благодарствую, добрый человек! Не дал мне с голоду помереть! Тебе точно хватит этого кусочка?
— Хватит. В бытность мою рядовым дознавателем мне и меньшим обходиться доводилось. И вообще — умеренность...
— Вот только не начинай про вашу эту аскезу и умерщвление плоти! У меня от твоих проповедей аппетит сразу...
— Пропадает?
— Наоборот. Увеличивается почти до неприличия. Интересно, что подумает хозяин дома, если застукает меня в своём погребе?.. С куском окорока в зубах...
— Я ему скажу, что ты одержимый, хех!
— Тоже мне — друг! Даже прикрыть нормально не можешь.
— Для тебя этот вариант — самый безопасный. Большинство людей одержимых даже жалеет: мол, не виноватые они...
— Угу... То-то, помнится, жалели они всем городом того...
— Убийцу, которому голоса приказывали нападать на женщин?
— Ну он же — «не виноватый»...
— Не сравнивай кражу шматка свинины — и лишение жизни, дара Божьего! Что Он дал — человек да не отнимет!
— Вы, инквизиторы, ещё как отнимаете.
— Да. У тех, кто действительно опасен...
— А-а, тебя не переспоришь!
— Вот и не спорь! Дожёвывай своё жаркое — и давай собираться. Я хочу побыстрее доложить про этих разбойников куда следует.
Примечание:
Мы с друзьями соберёмся... — цитата из песни «Гимн инквизиторов» Филигона.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2056 4123 0385 (Сбер)