Пролог
«Не оставляй окна открытыми после заката. Даже если кажется, что за стеклом — только ветер.»
Артём никогда не верил в призраков. В детстве — да, боялся теней под кроватью, но сейчас, в 22 года, он знал: все страхи живут только в голове. До той ночи.
29 октября. За три дня до его дня рождения.
Он ворочался в кровати, пытаясь уснуть. Мысли о предстоящей вечеринке смешивались с тревогой — на работе грозили сокращением. Включил телефон: 2:17. С проклятием натянул чёрный худи и вышел на балкон, зажав в зубах электронную сигарету.
Холодный воздух пахнул гнилыми листьями. Артём прислонился к перилам, глядя на тёмные окна соседнего дома. Там, на четвертом этаже, где уже год никто не жил, мелькнуло движение.
Сначала он решил — отблеск фонаря. Но потом появилась ОНА.
Девушка. Стоящая снаружи на подоконнике, будто приклеенная к стеклу. Её белое платье развевалось в несуществующем ветру.
— Глюки, — хрипло пробормотал Артём, но рука сама потянулась к телефону. Приблизил камеру...
На экране — пустота.
Он поднял голову. Она всё ещё была там. Медленно повернулась, и свет фонаря выхватил лицо — слишком белое, с чёрными прожилками вдоль щёк, как трещины на фарфоре. Губы растянулись в улыбке, обнажая двойной ряд игольчатых зубов.
Артём отшатнулся, ударившись спиной о дверь. Когда вновь посмотрел — подоконник был пуст.
30 октября.
Стук разбудил его в 3:04.
— Крысы, — скривился он, натягивая наушники. Но звук повторился — чёткий, металлический. Тук. Тук. Тук.
Исходил из ванной.
Артём замер у двери, сжимая в руке нож. Включил свет — пусто. Запотевшее зеркало, капли на кране... и надпись на стене, словно выведенная мокрым пальцем:
«СКОРО Я ВОЙДУ.»
Вода в раковине забулькала ржавой жижей.
31 октября. Канун дня рождения.
Он не спал. Сидел у окна с бейсбольной битой, наблюдая за «мёртвой» квартирой. В 2:17 замигала лампочка в коридоре.
— Электрики... — попытался убедить себя Артём, но знал — пробки он проверял днём.
Тени на стене сгустились, приняв форму длинных пальцев. Воздух запах сырой землёй.
— Уходи, — прошептал он, вжимаясь в кресло.
Стекло задрожало. На нём проступили трещины, складываясь в цифры: 22.
— Мой возраст... — понял Артём.
За окном возникло лицо. Теперь он видел её чётко: кожа шелушилась, как змеиная чешуя, глаза — полностью чёрные. Она прижала ладонь к стеклу, и оно начало плавиться, стекая на подоконник горячими каплями.
— Ты обещал мне тело, — прошипела она, вползая в комнату. Платье слипалось с полом, оставляя за собой слизь.
Артём рванул к двери, но ноги приросли к полу.
— В тот день... у реки... ты сказал, что вернёшься.
Обрывки памяти вспыхнули болью: лето, пикник, девушка в белом, зовущая искупаться в запрещённом месте... Её крик, когда течение утащило в омут. Он сбежал, никому не сказав.
— Я ждала, — её пальцы впились в его шею, — теперь ты станешь моими глазами.
Эпилог.
На утро соседи нашли квартиру пустой. Только на подоконнике лежал телефон Артёма. На экране — селфи: он улыбается, а за его спиной в зеркале видна девушка, обнимающая его за плечи.
Говорят, каждую осень в окнах домов напротив можно увидеть два силуэта. Они стучат в стёкла, выбирая, кто нарушит правило: «Не открывай окно после полуночи».