На первом совещании Директриса Частной Гимназии приказала учителям на перемене после каждого урока выводить учеников из класса, а окна в кабинетах открывать, причем открывать фрамуги исключительно на проветривание, ни в коем случае не открывать фрамугу полностью.
На переменах дети в рекреациях носятся, как будто изображают броуновское движение. Учителя, конечно, стоят и внимательно наблюдают за детьми или организуют игры, если это начальная школа. Но детей много, поэтому ребенок может незаметно зайти в кабинет. И что ему в голову может прийти никто не знает. Поэтому распоряжение о том, что окна открывать только на проветривание вполне логично.
Все учителя отнеслись серьезно к указанию директрисы. Все так и делали до определенного дня в октябре.
А в октябре, директриса шла по коридору на перемене и вдруг решила зайти проверить, выполняется ли её распоряжение по поводу проветривания. Она зашла в один из кабинетов начальной школы. Увидела, что дети в рекреации, окна в кабинете открыты, как и положено на проветривание. В кабинете сидит учитель, собирает свои вещи.
Вдруг Директрисе попала вожжа под хвост. Она начала орать как резаная, ― почему окна не открыты для проветривания?
― Как не открыты, открыты, ― спокойно ответила учительница.
― Это разве открыты? ― продолжала завывать Директриса.
― А как они должны быть открыты? ― снова не поняла учительница.
― Вот так! ― сказала Директриса, рванула створку окна и распахнула его настежь.
― Так говорили же, что надо открывать на проветривание, ― начала объяснять учительница.
― Кто говорил? Открывайте все окна полностью, как положено! ― продолжала разоряться Директриса.
Учительница открыла окна и ушла в учительскую. После работы состоялось «совещание», на котором Директриса ругала своих подчиненных за неправильное проветривание и дала указания открывать все окна в кабинете настежь.
Спрашивала, какой д.у.р.а.к сказал им открывать окна только на проветривание. Этого д.у.р.а.к.а народ уже определил раньше в ситуации с концертом по песням Битлз. И знал в лицо. Но вслух сказать стеснялся.
Начали делать, как завещала великая Директриса. Открывали все окна в кабинетах настежь.
В коридорах стало прохладно. Дети бегали, им не было холодно. Учителя стояли и кутались в шарфы.
Когда после звонка на уроки заходили в кабинеты, было довольно прохладно.
Время шло, на улице холодало. В коридорах и рекреациях гулял ледяной ветер. Дети на переменах стали мерзнуть, когда заходили в классы, вообще попадали на Северный полюс.
― А почему так холодно? ― начали они спрашивать учителей.
Учителя пожимали плечами, они никогда ничего плохого не говорили ни детям, ни родителям о Директрисе или других представителях администрации.
Вскоре и родители, которые приводили или забирали детей из школы и садика, начали замечать, что в гимназии очень холодно и гуляют сквозняки.
― Почему такой холод? ― интересовались они. Учителя опять же отвечали, что проветриваем.
Потом начался поток ходоков к Директрисе по поводу лЕдника и сквозняков в гимназии. Наконец, к началу декабря, Директриса смилостивилась и дала указание проветривать кабинеты по щадящей программе, как раньше. Правда сделала она это не во всеуслышание, а кулуарно.
Что это было? Зачем и почему она так себя вела? Вопросов возникало много, ответ напрашивался один, но озвучивать его никто не решался, по крайней мере, публично. А на кухне…
Вопросы о поведении Директрисы возникли с новой силой, когда кто-то раскопал в интернете видео, где она рассказывала о своей работе тогда ещё учителя математики лет 15 тому назад. На видео она выглядела вполне нормальным человеком: с мимикой и живым голосом. А не с остановившимся взглядом и речью как у механического устройства.
В чем причина такого поведения Директрисы? Что с ней произошло? Как вы думаете?
Часть первая, вторая, третья, четвертая, пятая, шестая, седьмая, восьмая, девятая, десятая, одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая.