Подходила к логическому концу моя эпопея проживания в г. Актау Мангистауской области Республики Казахстан, начавшаяся 30 сентября 1980 г. Шёл декабрь 1995 г. Работы в городе не было никакой. Работал только МАЭК (Мангышлакский энергокомбинат) и всякие частные лавочки, перепадали какие-то заказы предприятиям АК «Каскор» (бывший ПО «ПГМК») от нефтяников по ремонту нефтяного оборудования. Оба карьера по добыче урановой руды стояли с декабря 1993 г. В городе неделями не было воды. Люди набирали ржавую воду в 3-х литровые банки, отстаивали, фильтровали и использовали для приготовления пищи. На водопроводах и теплотрассах постоянные прорывы. Нет то тепла, то воды. Деньги не платили годами. Могу сказать, что после введения тенге в ноябре 1993 года я до конца 1995 года зарплату получил два раза, причём последний раз в ноябре 1995 за счёт кредита, выданного Нефтебанком в 9 мкр. И деньги мы получали не в кассе рудника, а в банке. Кормило меня и друзей наше малое предприятие, но и оно приказало долго жить из-за неплатежей заказчиков. Жить в городе не было никакого смысла, тем более, что идти куда-то в коммерцию не имел ни малейшего желания и способностей-я технарь, а не торгаш. В общем, основные вещи были отправлены в Россию контейнером, что-то осталось на предмет проживания в спартанских условиях на случай незапланированного приезда. Давней знакомой была выдана доверенность на продажу квартиры. Жена и 4-х летняя дочь отправлены самолётом. А я отправился в Россию на собственном автобусе «Таджикистан-3205», купленном на Руднике. Одному было ехать страшновато. Зима была холодной, в степи замерзало много людей, их искали вертолётами, и, как правило, находили уже замёрзшими. От друзей узнал, что едут в Москву в командировку за запчастями и оборудованием два автомобиля, водители мои товарищи. Один на седельном тягаче МАЗ-504 с напарником, второй на КАМАЗе-вездеходе. Договорились встретиться на выезде из Актау в сторону аэропорта. Рано утром 7 января, на рождество, ещё по тёмному, я поставил на капот двигателя клетку с подаренным попугаем, завёл мотор и тронулся в путь. В условленном месте меня уже ждали. В КАМАЗе ещё был пассажир, ехавший на Украину. Коротко переговорили и тронулись в путь. Дорога пролегала по следующему маршруту: Акшукур, Таучик, Жангылды, Шетпе, Жармыш, Сайотёс, Бейнеу, Боранкул, Кульсары, Доссор, Атырау, Аккистау, Курмангазы. Далее уже по России: Красный Яр, Астрахань. Собирался ехать на Ставрополье через Элисту, но жизнь внесла коррективы. Перед Шетпе слева от дороги есть родник, у него останавливаются абсолютно все, так как из трубы течёт настоящая природная вода, а не опреснённая морская, набирают вдоволь. Остановились и мы, пополнили запасы.
В путешествиях по бескрайним просторам Мангышлака в Россию были путевые опорные точки, которые все водители считают значимыми, этапными. Это подъём на Манату (рядом на железной дороге есть одноимённый разъезд), Бейнеу и Кульсары. В то время асфальтированная дорога заканчивалась за Шетпе и далее до Бейнеу только профилированное разбитое полотно, местами посыпанное гравием и рядом несколько грунтовых дорог в обоих направлениях. Всегда кажется, что рядом дорога лучше-свернёшь на неё, проедешь несколько км и понимаешь, что рядом дорога ещё лучше. Вот так и метаешься с одной на другую. Предстояло преодолеть около 300 км такой дороги. Населённых пунктов до Бейнеу от Манаты нет (Сайотёс не в счёт-там компрессорная станция стоит вдалеке от дороги). Когда трогались из Актау, дорога была чистой, кое-где был подтаявший снежок. Доехали до Манаты, поднялись наверх. Перепад высот порядка 200 м. Далее начинается плато Устюрт. Именно после подъёма на Манату все водители в те времена останавливались, перекусывали, пили водку и ехали дальше. Пока они доедут до Бейнеу, пройдёт 12 часов-запах выветрится, водители протрезвеют. Не были исключением и мои друзья. Отдыхали, кушали, пили в моём автобусе-места много, тепло, можно даже походить при желании. Парни расслабились, завязались разговоры. Я всё снимал на видеокамеру. После трапезы и возлияний поехали дальше.
Как я уже сказал, в связи с подъёмом и перепадом высот, наверху была другая погода-мороз, растаявший снег стал подмерзать, превращаясь в лёд. Доехали до солёной речки Манаши, после неё до Бейнеу было проложено несколько километров асфальта. Уже стемнело. К мосту через речку шёл уклон. Дорога покрылась коркой льда, и я ехал очень осторожно. На противоположной стороне дороги тоже был уклон, и я увидел, что в начале спуска стоят два автовоза с немецкими номерами, груженными новенькими фольксвагенами, «гольфами». И такой же автовоз уже валяется в русле реки с такими же фольксвагенами. Видать, парни в автовозах не захотели повторить судьбу коллеги. Я стал осторожно спускаться, но чувствую, автобус не слушается руля. Остановился, вышел из автобуса. Дул сильнейший ветер, под его напором я упал. Вижу, что всё вокруг покрыто коркой льда. Кое как, с горем пополам, я поднялся по дороге, ехал 10 км в час, автобус по-прежнему плохо реагировал на повороты руля. Потихоньку мы проехали посёлок и остановились за ним перекусить. Как обычно, всё собрались у меня в салоне. Я заглушил двигатель. Перекусили, чем Бог послал, завёл двигатель, и начала дико расти температура воды. Я понял, что прихватило воду в радиаторе. Пришлось лезть в двигатель на морозе, снимать ремень привода вентилятора. Снова завёл двигатель и дал ему поработать несколько минут на самых малых оборотах. Температура воды начала постепенно падать-горячая вода из верхнего бачка радиатора растопила лёд в трубках и стекала в нижний бачок, система охлаждения двигателя заработала в полную силу. Снова надел ремни привода вентилятора, и мы поехали дальше. Ехать было очень трудно из-за гололёда и темноты. Отъехав километров 40 от Бейнеу, мы решили стать на ночёвку. Коля Владыкин, как самый грамотный дальнобойщик, расставил автомобили треугольником, чтобы выхлопные газы не попадали в салоны автомобилей. О том, чтобы заглушить двигатели, не могло быть и речи при таком морозе. Мне было лучше всех-внутри салона рядом с местом водителя капот над двигателем, на нём толстый матрац-лежи, спи, тепло, рядом попугай. Утром встал, смотрю, вокруг, сколько видит глаз, гололёд! Игорь Свиридов с напарником пытаются слить масло из емкости. У них на прицепе сзади приварена труба, в трубу заливают масло, вроде как резервуар для его хранения. На МАЗе из насоса гидроусилителя руля подтекало масло, нужно было долить. Масло естественно, замёрзло и выливаться никак не хотело. Смотрел я на эти мучения и сказал-подогрейте факелом трубу, компрессором даваните и оно польётся в любом случае. Сделали, как я сказал, долили масло, и мы тронулись дальше.
Ехали сбоку грейдера, так как он значительно выше земли и улететь с него на обочину проще простого! Но и на равнине тоже было не сладко! Меня на автобусе раза четыре на гололёде разворачивало на 180 градусов, так как степь не гладкая, на ней тоже случаются подъёмы и крены. Но после третьего разворота я уже чувствовал себя уверенно. Проехали Кульсары, Доссор, впереди был Гурьев. Стемнело и ужасно хотелось спать. Чтобы не заснуть за рулём, начал орать песни. Так и доехал. Коля Владыкин говорит-у меня на посту менты кореша, станем на ночь за постом на развилке. Стали. Перекусили и пошли в гости к Морфею. Просыпаясь ночью, слышал стук моторов. Потом, перед утром, слышу, что звуки стали другие, но не придал особого значения. Оказалось, что на КАМАЗе в баке закончилась солярка и двигатель заглох. А Коля с гостем спали. Естественно, топливопроводы прихватило-мороз был ночью -31 градус! Прихватило и воду в радиаторе. Ещё менты наехали, и чтобы они успокоились, пришлось отдать им канистру бензина. Что же у тебя здесь за кенты говорю Коле, если занимаются вымогательством? На МАЗе гидроусилитель не работает, мужики его сняли. Холод собачий, опять все отогреваются у меня в салоне. У меня был переносной южнокорейский телевизор, поймал в Гурьеве пару каналов и узнал, что Салман Радуев с бандой напал на Кизляр в Дагестане. Встал вопрос-как же ехать домой, по какой дороге? Собирался ведь ехать через Улан-Хол, так мог сократить дорогу на 200 км. Наконец-то Коля отогрел бак, двигатель, мужики на МАЗе поставили гидроусилитель на место и поехали дальше.
По дороге к Астрахани было две паромные переправы, одну мы проехали вместе, а на другой расставались-их путь на Москву лежал по левому берегу, а мне нужно было на правый. Подъехал к парому, места мне на нём не хватило, и я остался ждать. Пока он плавал туда-сюда, решил не терять времени и залить в бак бензин. Люк с канистрами и запчастями у меня сзади автобуса, а заливная горловина сбоку. Я оставил люк открытым и стал заливать бензин в бак. Пока заливал, казахи спёрли у меня канистру бензина, и вопрос, по какой дороге возвращаться домой, отпал сам собой-мне бензина на дорогу через Элисту просто не хватило бы. Переправился, прошел таможню на границе. В очереди стояли молодые парни, чеченцы, гнали откуда-то домой Газон. Подошли, расспрашивали, куда еду, по какой дороге. Всё переживали, что их тормознут в связи с рейдом Радуева на Кизляр. Далее поехал уже по астраханской земле. Путь лежал через Икряное, Промысловку на Лагань. Смотрю, в населённых пунктах на окраинах в разных концах стоят вооруженные посты, жгут костры, проверяют документы, на постах ГАИ дороги перекрыты, гаишники из своих бункеров не выходят. Нужно идти к окошку с документами, они проверяют и открывают проезд. Вот так я проехал очередной пост, еду, смотрю за мной гонит какая-то тачка и моргает. Я добавил газу, хорошо, что мой автобус развивал почти 100 км/час. Вот так неслись до очередного населённого пункта, в нём я остановился. Из машины вышли мужики в форме, извинились-до них допёрло, что я не остановлюсь на трассе из-за бандосов. Попросили сотрудницу довезти до какого-то села. Я конечно её довёз. Была уже глубокая ночь и я в очередном селе, на окраине, недалеко от поста военных решил хотя бы несколько часов поспать. В Промысловке закончился асфальт, далее грунтовка. Из Лагани поехал через Улан-Хол, Комсомольский, Сладкий Артезиан до Величаевки. На выезде из Лагани стоял пост. Остановили, калмык старлей стал требовать, чтобы я дал ему бензина. Объясняю, что еду далеко, бензина только доехать домой. Начал угрожать всякими карами. Говорю, что еду четвёртый день, имей совесть! Всё же отпустил. Асфальта там почти нигде не было, кусками по несколько км, а от Комсомольского разбитая вдребезги колея и пески. На перекрёстке намело песка столько, что в нём села на брюхо легковая машина. Попросили вытащить. Размотал трос, подцепил, вытащил. Добрался до Величаевки и внутри отпустило-начался асфальт, до дома осталось совсем немного. На полях сквозь снег проглядывала зелень озимой пшеницы. Через два часа я был дома. Эпопея закончилась, начиналась другая, но такая же трудная жизнь, начинался 1996 год.