Вечер на реке складывался на редкость удачный. Ден, Фёдор и Андрей, проверенные временем рыбаки и давние товарищи, уже располагались вокруг костра. Лёгкая прохлада скатывалась по берегу, роса делала траву серебристой, а над головой изредка вспыхивала затухающая молния далёкой грозы. Костёр трещал, прыгая искрами, и их разговор, казалось, сливался с этим многоголосым шумом.
– Река молчит, а огонь трещит громче наших разговоров, – задумчиво заметил Ден, разминая затёкшие плечи.
– Река всегда молчит, когда сидят хорошие друзья, – улыбнулся Фёдор и косо взглянул на Андрея.Тот был с ними не так давно, но быстро вписался в их небольшую, немного ворчливую компанию.
Они вспоминали прошедшие рыбалки, спорили о лучших наживках, делились смешными случаями с прошлых лет. В такие моменты казалось, что ни возраст, ни проблемы большого мира не имеют к ним никакого отношения: только река, ночное небо и жаркий круг света от костра.
Но тут что-то изменилось. Ночной ветер вдруг налетел с неожиданной силой – именно в ту минуту, когда Ден собирался подкинуть новую охапку сучьев. Огонь вдруг захлебнулся, затрещал громче обычного — и в одно мгновение погас, будто кто-то накрыл его рукой. В темноте тревожно качнулся колокольчик, что Ден повесил на одно дальнее удилище.
— Клёв! — закричал Ден и вскочил, почти опрокинув котелок. — Фёдор, держи свет, Андрей, со мной!
Не разбирая дороги, он подбежал к удилищу: леска уводила в сторону с такой силой, что металл дрожал в руках. Андрей уже был рядом, Фёдор за ними, расталкивая по пути рюкзаки. В темноте им приходилось работать почти наугад – подсвечивая телефоном, они видели лишь блёклое пятно воды и дрожащую линию снасти.
То, что село на крючок, оказалось не просто достойным противником, а настоящим «стариком из глубины». Рыба гибко уходила в камыши, потом сворачивала к омуту, то уходя вглубь, то делая стремительные рывки. Ден, мокрый от росы и собственного пота, чувствовал, как в напряжённой тишине каждый из друзей отдаёт этой борьбе всю свою – силу, терпение, былой азарт.
Два часа не отпускал их соперник — за это время он порвал одну запасную леску, едва не сорвал подсак и пару раз загнал крючок так глубоко, что его почти было уже не спасти. В какой-то момент Фёдор, уже задыхаясь от усталости, не удержался:
— Отпусти уже, Ден, нам не хватит ни сил, ни нервов.
— Сейчас-сейчас... Ещё чуть-чуть!
Наконец, к рассвету, от воды пошли ровные круги. Когда сонное солнце потянуло к берегу первый луч, они втроём вытащили на сухие коряги своим рекордного сома – тяжёлого, с бугристой спиной, как сказочный динозавр. В плечах и руках звенела усталость, но какой это был восторг! Андрей снял видео, Фёдор ещё долго гладил рыбу пучком травы, а Ден просто сидел рядом, не веря удаче.
– Останемся ещё на сутки? – первый заговорил Андрей, надеясь, что ему можно вписать в память эту победу.
– Конечно, — Ден только улыбнулся. — Пусть полежит на кукане, утром похвастаем соседям-рыбакам.
Сделав нехитрое крепление прямо в воде на толстом кукане, они расположились возле тлеющего костра, стараясь не спугнуть удачу, и вскоре крепко уснули.
Наутро первым проснулся Фёдор. Он подошёл к берегу, хотел глянуть — не выпрыгнул ли ночной гигант, когда увидел, что кукан пуст. Только оборванная верёвка оставалась болтаться на ветке, а на мягкой глине заметны были чёткие следы сапог.
Он окликнул друзей. Остатки сна мигом слетели:
— Парни, его нет...
Ден подбежал, схватившись за голову:
— Как нет?! Это шутка такая?!
— Вот, смотри..
Они долго разбирали цепочку следов, спорили: был ли это человек или огромный зверь? Кукан был явно перерезан чем-то острым. Соседние кусты примяты, по глине потянулась дорожка к узкой тропе.
Первой мыслью было — кто-то из своих. Мало ли: вечером спорили, кто поставил лучший крючок, а ночью кто-то из ребят решил стащить трофей, чтобы выдать за свой? Первые слова были тяжёлыми, вспыхнули подозрения:
— Да ладно тебе,ты же сам ночью не спал, Андрюха!
— Я?! Ты вон храпел громче сома!
Пару минут разгоралась ссора, но напряжение быстро сменилось удивлением. Ден первым сник:
— На что нам это... Столько лет вместе, чтобы из-за какой-то рыбы?
Андрей, чуть сдержанней, кивнул:
— Тут не свои были. Смотри, следы к фарватеру идут — так браконьеры раньше промышляли.
Фёдор долго стоял в молчании, глядя на быструю гладь реки. В той тишине костёр уже не трещал, огонь остывал.
Необходимо ли это было разгорячённое, тревожное утро? Возможно. Потому что после произошедшего они заговорили иначе: осторожно, вдумчиво, делясь пережитыми страхами и обидами, которые за много лет рыбалок ни разу не обсуждали.
Ден признался — давно уже ценит не самую рыбу, а то, что есть кому помогать, когда «тянет что-то большое». Андрей — что нашёл своих людей, которые не предадут по мелочи. Фёдор, вытерев руки седом платком, резюмировал мудро:
— Рыба — дело наживное. А такие ночи, как эта, остаются на всю жизнь.
В тот год они вернулись к реке ещё не раз. Но больше ни один сом не казался бы им таким важным, как тот, унесённый ночью неизвестными вместе с их первой настоящей дружбой — уже не молчаливой, а открытой и прочной, как луч костра,
АВТОР Ден зернин