Борис Иванович открыл глаза. Господи, где это он? Неужто в больничке? Вот и опять повезло. Кто-то за жизнь свою дрожит, трясётся, а он уже давно ничего не хочет. Ясно же, что ничего хорошего больше не будет. Да и не было. А его спасли зачем-то, он и не просил! Жаль, что на лавке не замерз, ни к чему всё это...
На соседней койке кто-то застонал.
Борис Иванович на локте приподнялся, аж затошнило от слабости, старая травма даёт о себе знать. В полутьме палаты увидел парня, соседа значит его по палате. Вроде спит, но стонет и во сне вроде что-то говорит.
Борис Иванович прислушался, парень негромко звал: "Батя, батя, отец, ну дай руку! Руку дай, трудно что ли? Может мы с тобой первый и последний раз видимся, а ты будто не слышишь? Руку дай, слышишь?"
Борис Иванович огляделся – может надо позвать кого? Да ноги дрожат, говорят теперь в больницах кнопки на стене, чтобы помощь позвать? Да только где они? Пошарил по стене, не нашел. Встал, опираясь на тумбочку, ноги бы не подвели. Подошел к соседней койке, присел с краю и за руку парня тихонько взял. Тот похоже спит, не понятно даже, глаза закрыты, но стонать перестал. Улыбнулся, руку Бориса Ивановича пожал: "Ну вот, а мама говорила, что ты погиб, а я знал, знал, что ты жив, я знал!"
Борис Иванович оглянулся – тихо вокруг. А парень стонать перестал, задышал ровно, руку разжал и уснул сном выздоравливающего.
Борис Иванович еле дотащился до своей койки. Парнишка совсем молодой, лет двадцать поди. Ээээх, когда-то и он был такой же, о счастье мечтал, да так и не дождался.
Вот родители его хоть и в старенькой пятиэтажке всю жизнь прожили. И никогда особо достатка не было, а любили друг друга и счастливы были до последнего дня. И маленький Боря был счастлив, да только потом у него ничего не сложилось. Так и не женился ни разу. Хотя может где-то есть и у него сын, тоже вот так папку во сне зовет, - Батя, батя! А может и нету, бабы от любимых рожают, а его и не любил никто.
Хотя врёт он, была одна, Танечка. Он на ней даже жениться хотел, ему уже под сорок было. Думал – вот оно, счастье привалило, а нет, ошибся!
Борису тогда начальник груз секретный отвезти предложил в его выходной. За хорошие деньги, а Борису тогда к свадьбе как раз подработка была нужна, он сразу согласился. Поехал один, уговор такой был. Да только на полпути его три машинки остановили. Его из фуры выкинули, по башке ударили. Груз перегрузили к себе, а фуру подожгли. Сказали, чтобы он исчез, если выползет, пусть все думают, что он сгорел вместе с фурой. А не то его близким не жить!
С тех пор Борис Иванович больше ни мать с отцом, ни Танечку не видел. Уехал далеко, документы купил и исчез для всех. Матери правда потихоньку денег отсылал, может она и догадалась, что от сына они. Жил в небольшом городишке, машины ремонтировал, дело прибыльное. Скопил деньжат, да вернулся домой, ведь уж сколько лет прошло! Но поздно. Дом их старый так и стоит, но в квартире уже другие люди живут. Могилку родителей нашёл, там и он с ними якобы захоронен. Так и написано - спи спокойно, дорогой сынок! А Танечка, говорят, замуж вышла и уехала куда-то...
Пока Борис Иванович вспоминал, пригрелся на больничной койке, да и заснул вслед за своим соседом крепким сном…
Утром его разбудил какой-то шум. Медсестры торопливо сновали возле соседней койки.
- Давление критически низкое, - услышал он обрывок фразы.
В полумраке коридора мелькнула фигура врача. Тревога пронзила Бориса Ивановича. Он с трудом сел на кровати и увидел, как врачи склонились над парнем, его соседом.
В течение всего дня Борис Иванович наблюдал за ним. Тот то приходил в себя, то снова терял сознание. Заглядывала встревоженная мать, но ее пускали ненадолго. Борис Иванович чувствовал себя беспомощным, но он не уходил. В памяти то и дело всплывали слова парня, звавшего отца.
К вечеру стало ясно, что парню лучше не становится. Доктор, вышедший из палаты, устало покачал головой. "Делаем все, что можем".
В тот момент Борис Иванович принял решение. Он понимал, что это глупо, странно и даже, может быть, неправильно. Но он не мог иначе.
Он подошел к медсестре и попросил у нее разрешение посидеть с парнем. Медсестра посмотрела на него с сомнением, но в его глазах увидела такую непоколебимую решимость, что кивнула.
Борис Иванович снова сел возле койки. Парень лежал неподвижно, бледный и измученный. Борис Иванович взял его руку, такую же слабую и безжизненную, как у него самого. Он крепко сжал ее и прошептал: "Я здесь, сынок. Я рядом".
И вдруг парень открыл глаза. В его взгляде не было узнавания, только боль и отчаяние. Но он крепко сжал руку Бориса Ивановича в ответ.
"Батя..." - прошептал он едва слышно и снова закрыл глаза.
Борис Иванович сидел рядом с ним всю ночь, держа его за руку. Он молча вспоминал свою жизнь, свои ошибки и сожаления. И в эту тихую ночь, в этой больничной палате, он впервые за много лет почувствовал, что у него есть цель. Он не мог заменить парню настоящего отца, но он мог быть рядом, когда тот нуждался в нем больше всего.
К утру парню стало лучше. Он открыл глаза и в этот раз в его взгляде появилось узнавание.
"Вы..." - прошептал он, глядя на Бориса Ивановича.
"Я Борис Иванович," - ответил старик и тепло улыбнулся.
Парень слабо улыбнулся в ответ. "Спасибо," - прошептал он.
С этого дня началась их новая жизнь. Борис Иванович не знал, что ждет их впереди, но он знал, что больше не одинок. Он нашел в этом юноше сына, которого у него никогда не было, а юноша нашел отца, которого так долго искал. И в эхе отцовского зова они оба услышали надежду на новую, лучшую жизнь.