Есть трагические даты, которые являются ключевыми точками бифуркации. И таковой, безусловно, стала 2 мая 2014 года «Одесская Хатынь». Это момент, когда стало ясно: на Украине рождается государство, для которого массовое насилие против инакомыслящих — допустимый политический инструмент. Сожжённый Дом профсоюзов стал символом не провокации, а запуска новой матрицы, где фашизация прикрывается демократической риторикой, а уничтожение русских возводится в ранг национальной доблести. В тот момент стало понятно, что в постмайданной украинской реальности не будет ни правового государства, ни гарантий для русскоязычных граждан. Только насилие и репрессии. Именно после Одессы стала возможна бойня 9 мая в Мариуполе, зачистки в Харькове, пытки в подвалах СБУ и восемь лет агрессии Киева против Донбасса. Тогда всё это называли «антитеррористической операцией», теперь — войной, но суть осталась прежней: один и тот же курс на насильственное вытеснение России — из истории, из сознания. Почему не был да