Как то перебирая бухло на сайте одного алкобутика мне попался колумбийский ром под названием “Диктадор”. А я в это время как раз дочитывал роман “Осень патриарха” колумбийского же писателя Габриэля Гарсии Маркеса, посвященный истории абстрактного диктатора из некоей страны Латинской Америки (образ, конечно же, собирательный). И я тогда подумал, что попивать ром с таким названием очень бы хорошо сочеталось с чтением этой книги, после чего у меня родилась идея собрать ассоциативные пары алкогольных напитков и с другими произведениями русской и мировой литературы.
А немного подучившись рисовать в нейросетях, я попробовал эти ассоциативные пары изобразить в виде рисунков, представить так сказать, что было бы, если библиотеки соединили с барами. Результатами делюсь ниже. На каждом рисунке композиционно постарался изобразить комнату в библиотеке, где подают алкоголь, книгу и алкогольный напиток, который было бы уместно употреблять в момент ее прочтения. Ну и до кучи на заднем плане прорисовал окошко, из которого под действием алкалоидов читатель может увидеть наяву кое-что из сюжета книги.
Начал серию, конечно, же с вышеуказанных рома Диктадор и романа “Осень патриарха”.
Для антуражу добавил еще парадный портрет какого-нибудь типового диктатора в мундире с усами и медальками, обязательно дымящуюся сигару в пепельнице на столе, а из окна вид на улицу в среднем латиноамериканском городе как ее видит нейросеть.
Потом я начал перебирать в голове другие произведения, которые можно было бы читать под алкоголь и тут мне попался другой ром “Плантейшн Барбадос”. Барбадос, подумал я, это же остров, с которого начались приключения капитана Блада из романа Рафаэля Сабатини и вот так попробовал представить себе композицию с этой ассоциативной парой
Если приглядеться, то можно заметить, что имя автора “Одиссеи капитана Блада” нейронка наклеила не только на книгу, но и на бутыль.
Следующий ассоциативный ряд у меня возник с “Братьями Карамазовыми” Федора Михайловича Достоевского. Этот роман, подумалось мне, нужно непременно читать под коньяк. Одна из моих любимых глав в нем так и называется “За коньячком”. Там где Федор Павлович с сыновьями (включая как бы и Смердякова) рассуждает о вере, еще рассказывает, что русского мужика “пороть надо”, а девкам деревенским порка-то вообще самим в кайф.
Вид из окна на рисунке это, правда, иллюстрация к другой главе романа “Лизавета смердящая”, тот ее момент, когда молодой Карамазов старший с товарищами набрели ночью на спящую юродивую и “пришел вдруг в голову совершенно эксцентрический вопрос на невозможную тему: «Можно ли, дескать, хотя кому бы то ни было, счесть такого зверя за женщину, вот хоть бы теперь, и проч.». Все с гордым омерзением решили, что нельзя. Но в этой кучке случился Федор Павлович, и он мигом выскочил и решил, что можно счесть за женщину, даже очень, и что тут даже нечто особого рода пикантное, и проч., и проч.”
Для следующей алкогольной пары я взял за основу роман Фазиля Искандера “Сандро из Чегема”. Книга эта меня очень сильно впечатлила. Она хоть и представляет из себя сборник рассказов, как бы не связанных единым сюжетом, но по сути является чем-то вроде эпопеи жизни в Абхазии с начала ХХ века и вплоть до 1970-х годов. И не последней темой в романе является тема пышных застолий, которыми славятся все народы Кавказа. Под этот роман я бы взял выпить чачу, разумеется, абхазскую, хотя делают и пьют ее, конечно, не только абхазы, но и их соседи, и каждый, я думаю, считает этот напиток своим брендом. После этой крепкой виноградной водки (в среднем 50 градусов) обычная пшеничная водка мне лично кажется просто щекотанием в горле.
В качестве пейзажа из окна попытался изобразить полусгоревшее молельное дерево, которое является одним из важных и символических объектов всего романа в целом. Получилось жиденько, по описанию из книги оно, кажется, должно быть побольше.
После этого я решил продолжить путешествие по алкогольным напиткам народов мира и отправиться на остров Крит. Когда был там десять лет назад, попробовал греческую водку “Узо”. У меня она, честно говоря, каких-то особых воспоминаний не оставила. Алкоголь как алкоголь, нормальный, но ничего особенного. Однако для своей книжно-алкогольной серии решил задействовать и этот напиток в сочетании, разумеется, с романом “Грек Зорба”, действие которого, кажется, целиком происходит на Крите.
Сюжетом для вида из окна сделал мужчину, танцующего на пляже танец Сиртаки. Тут было без вариантов. Сам роман я не читал, смотрел только снятый по нему фильм и ориентировался на него. Поэтому, надеюсь, что там не сильно в основах изменили литературный источник. К слову, на Крите мне рассказывали интересные истории про автора романа Никоса Казандзакиса. До того, как стать всемирно известным и прославить свою малую родину на весь мир в местном обществе отношение к нему было так сказать не очень, в том числе, как я понял, из-за его терок с греческой церковью. Но все изменилось после выхода оскароносного фильма “Грек Зорба” 1964 года. Автор и его герой стали одной из визитных карточек Крита и Греции, а имя Казандзакиса теперь носит международный аэропорт столицы Крита города Ираклиона.
После Греции решил пойти севернее на Балканы, в бывшую Югославию, а именно в Боснию и Герцеговину. Подумал я, что стоит непременно включить и их ракию в мою алко-книжную карту. Из югославских писателей читал я, правда, только их самого известного автора Иво Андрича, лауреата Нобелевской премии. Так что выбор у меня был невелик. Но его “Мост на Дрине” и этот напиток, по-моему, вполне могут сочетаться просто для лучшего погружения в балканскую атмосферу.
Что интересно нейронка не дала нарисовать в окне непосредственно тот самый мост Мехмеда Паши Соколовича в боснийском городе Вишеграде, которому собственно и посвящен роман. Так что пришлось задавать в промпте абстрактный средневековый мост. Но что интересно, нейронка снова уловила мою мысль и мост получился очень похож на оригинальный.
После Балкан отправился дальше на север в Германию. Самым известным и популярным художественным произведением, написанным на немецком языке, как я понял, является “На Западном фронте без перемен” Эриха Марии Ремарка. А самый популярный напиток Германии это пиво. Про него, к слову, герой романа, помню, говорит чудесные слова, что пиво это не просто напиток, он сигнализирует, что ты в безопасности и можешь расслабиться. Так что выбор ассоциативной пары был налицо.
Марширующие по городу солдаты в окне, правда, по-моему, не очень-то похожи на немецких времен Первой мировой войны, но что получилось, то получилось.
После Германии заедем в Нидерланды и Бельгию. Как то в московском баре мне попалось бельгийское пиво “Гёз”. Название, как я понял, напрямую восходит к нидерландским революционерам XVI в., воспетым Шарлем Костером в его романе “Легенда о Тиле Уленшпигеле”. Так что к этому роману тоже добавим пиво, но только вот это специальное. "Да здравствует Гёз! Время звенеть бокалами!"
Ну и следуя правилам серии, из окна библиотеки изобразил центральное событие романа - аутодафе, т.е. сожжение инквизицией отца главного героя. “Пепел Клааса стучит в мое сердце.”
А теперь возвращаемся в Россию. Роман в стихах “Евгений Онегин” Александра Сергеевича Пушкина вполне алкогольное произведение. К нему безусловно нужно шампанское, но только не абы какое, а непременно “Вдовы Клико или Моэта благословенное вино в бутылке мерзлой…”, которым Онегин угощал Ленского.
С этим шампанским я при рисовании намучался больше всего. Сперва пытался нарисовать бутылку Клико, но нейронка упорно лепила марку где угодно, но только не на бутылке, в основном на ведерке со льдом. С маркой Moet дело пошло лучше. Вид из окна сделал зимний со сценой дуэли двух бывших собутыльников.
Еще мне захотелось сделать какой-нибудь рисунок с украинской горилкой. И ее я решил подать к “Вечеру накануне Ивана Купала” Николая Васильевича Гоголя. В повести тема алкоголя, конечно, упомянута вскользь, просто как фон, но в советской киноэкранизации этого произведения 1968 г. сцена спаивания Басаврюком хуторян мне запомнилась очень яркой, начиная с самой его первой фразы, которую Басаврюк говорит там мощным басом “А ну подать сюда горилки!”.
Вот такая композиция у меня получилась. В окне, конечно же, хотел изобразить кульминационную сцену сделки Петро с нечистью, но получилось, по-моему, не очень аутентично. Кто из этих двух мужиков Басаврюк, кто Петро, решайте сами.
И в заключении захотелось сделать какой-нибудь рисунок с обычной пшеничной водкой. Из русской литературы не смог припомнить чего-то такого, чтобы ассоциировалось с ней, из мировой тоже по началу на память ничего не приходило. Но потом вспомнил по водочной теме чудесный советско-финский фильм “За спичками”, в основе которого лежит одноименная юмористическая повесть финского писателя Альгота Унтолы. Поэтому водку сюда поместил не русскую, а финскую.
Ну а в окне виднеется двуколка с приятелями Антти Ихалайненом и Юсси Ватаненом, уже успевшими нарезаться и скачущими в город навстречу приключениям.
“- Ихалайнен, ты что пьян?
- Нет.
- А что ж ты раздваиваешься?
- Я не пьян. Я трезв как это… как стеклышко.
- А, ну значит и я трезвый.”
Они там в фильме еще чудесную песенку про черта пели в этот момент, когда ехали на двуколке. Вот только тексты русской и финской версий этой песни по содержанию существенно отличаются. Финский вариант мне понравился больше. Во-первых, вокал в финской версии фильма, по-моему, получился лучше, а во-вторых слова финского варианта точнее передают сюжет приключений героев: “В настроении прекрасном были оба друга, из бутылки же смеясь вылез черт-пoдлюкa.”
#литература #алкоголь #книги #библиотека #ИИ #рисунки