Варвара Олеговна взглянула на часы — половина седьмого утра. За окном хлестал неприятный моросящий дождь. Она накинула тёплый халат в мелкий цветочек и отправилась на кухню. По дороге включила свет в коридоре и заглянула в комнату дочери. Катерина спала, уткнувшись носом в подушку и сбросив одеяло на пол. В свои тридцать два года её дочь походила на взъерошенного ребёнка. Варвара поправила одеяло, посмотрела на разбросанные по комнате вещи и тихонько прикрыла дверь.
Квартира в Зеленограде досталась Варваре от родителей. Трёхкомнатная, с балконом и видом на парк. Варвара любила этот район, здесь прошла вся её жизнь. Дочь тоже выросла тут, но последние пять лет жила отдельно — Катерина снимала квартиру в центре Москвы. «Престижно», — говорила дочь. «Дорого и глупо», — думала мать.
Три недели назад Катерина внезапно появилась на пороге с чемоданом и коробками.
— Мам, пусти пожить? — спросила она, глядя в пол. — Временно, месяца на два-три.
Варвара впустила дочь молча. Потом уже, за чаем, Катерина рассказала, что её сократили в рекламном агентстве, и платить за аренду нечем.
— А что насчёт Марата? — поинтересовалась Варвара, помешивая ложечкой чай.
— Мы расстались, — коротко ответила дочь. — Не об этом речь. Мне нужно перегруппироваться, найти новую работу. А потом я съеду, обещаю.
Варвара кивнула. Она знала свою дочь — когда той было что скрывать, она становилась немногословной. Но расспрашивать не стала.
Три недели Катерина искала работу. Варвара видела, как дочь часами сидит за ноутбуком, отправляет резюме, ходит на собеседования в своих лучших нарядах. Но каждый раз возвращалась домой с опущенными плечами.
— Ну что, будем жарить котлеты? — спросила Варвара, заходя на кухню.
Дочь сидела за столом и смотрела в окно.
— Нет, мам, я сегодня поем в городе, — ответила Катерина, не поворачивая головы.
— Опять собеседование? — поинтересовалась Варвара, доставая из холодильника фарш.
— Да, — сказала дочь и вдруг добавила: — И ещё... Мам, помнишь моего одноклассника Костю Лебедева?
Варвара нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Это тот, который в очках ходил? Тихий такой?
— Да нет же! — воскликнула Катерина. — Ты что, забыла? Он на баскетбол ходил, высокий такой, веснушки по всему лицу. Ещё на выпускном выступал с гитарой.
— А, этот, — сказала Варвара, хотя так и не вспомнила парня. — И что с ним?
— Мы встретились случайно на Чистых прудах. Он теперь архитектор, представляешь? У него своё бюро, — Катерина оживилась. — Он меня пригласил в гости. У него квартира в одном из тех новых домов в Хамовниках. Знаешь, которые с панорамными окнами?
Варвара поставила сковородку на плиту.
— Знаю. И что, поедешь?
— Да. Сегодня вечером. После собеседования заеду к нему.
Варвара молча разминала фарш с луком.
— Ты чего молчишь? — спросила Катерина.
— А что говорить? — отозвалась Варвара. — Взрослая женщина, сама решаешь.
— Мам, да перестань, — рассмеялась Катерина. — Мы просто поговорим. Вспомним школу. У него жена и ребёнок, между прочим.
Варвара пожала плечами:
— А я ничего и не сказала.
Катерина приехала домой поздно, около одиннадцати. Варвара уже легла, но не спала — ждала дочь. Услышав, как хлопнула входная дверь, она накинула халат и вышла в коридор.
Катерина стояла у зеркала, снимая серьги. В тусклом свете ночника её лицо казалось осунувшимся и усталым.
— Как собеседование? — спросила Варвара.
— Нормально, — ответила дочь. — Обещали перезвонить через пару дней.
— А одноклассник как поживает?
Катерина бросила косой взгляд на мать:
— Костя? Хорошо. У него всё хорошо. Жена в Италии с ребёнком, у её родителей там вилла. Он много работает. Показывал мне свои проекты.
— Только проекты? — не удержалась Варвара.
Катерина вспыхнула:
— Мама!
— Ладно-ладно, — примирительно сказала Варвара. — Иди спать, поздно уже.
Через неделю Катерина снова встретилась с Костей. Потом ещё раз, и ещё. Она возвращалась домой всё позже, иногда за полночь. А однажды не пришла ночевать совсем.
Варвара не спала всю ночь, сидя в кресле у окна. Катерина пришла в девять утра, тихонько отперла дверь своим ключом.
— Где ты была? — спросила Варвара, выходя из своей комнаты.
Катерина вздрогнула от неожиданности.
— Господи, мам! Напугала! Я у подруги ночевала, у Светки. Засиделись с девчонками допоздна, а потом решила не ехать домой.
— У какой Светки? — спросила Варвара. — У той, которая баскетболист с веснушками?
Катерина покраснела:
— Что за допрос? Мне тридцать два года, если ты забыла. Я имею право ночевать где угодно.
— Имеешь, — согласилась Варвара. — Но тогда предупреждай. Я всю ночь глаз не сомкнула.
— Прости, — буркнула Катерина. — Больше не повторится.
Но повторилось. Через три дня Катерина опять не пришла ночевать. На этот раз она хотя бы отправила сообщение: «Останусь у подруги».
Утром она явилась домой с пакетами продуктов.
— Мам, я купила твой любимый сыр! — крикнула она с порога. — И вино хорошее принесла. Посидим вечером?
Варвара приняла пакеты, разбирая покупки.
— Дорогой сыр, — заметила она. — И вино недешёвое. Работу, что ли, нашла?
Катерина замялась:
— Нет ещё. Это... Костя дал немного денег.
Варвара поставила бутылку на стол:
— Вот как. И с чего бы это школьному другу давать тебе деньги?
— Мам, ну хватит! — взорвалась Катерина. — Он просто помогает мне, пока я без работы. По-дружески.
— По-дружески, значит, — повторила Варвара. — А жена его знает, как он по-дружески помогает?
— Да какая разница! — воскликнула Катерина. — Это наши с ним отношения.
— То есть отношения всё-таки есть? — уточнила Варвара.
Катерина промолчала, отвернувшись к окну.
— Знаешь что, дочка, — сказала Варвара, убирая продукты в холодильник. — Твои тридцать два года не отменяют того, что у тебя есть мать. И этой матери ты врёшь в глаза. И живёшь ты сейчас не где-то, а в моём доме. Так что будь добра, или говори правду, или не говори ничего.
— Ладно, — вздохнула Катерина. — Мы встречаемся с Костей. Да, у него семья. Да, это сложно. Но мы... мы любим друг друга.
Варвара покачала головой:
— И сколько это будет продолжаться?
— Не знаю, — честно ответила Катерина. — Он хочет развестись с женой. Но у них ребёнок, маленький совсем, три года. И... и там всё непросто с имуществом. Квартиру покупали с помощью её родителей. В общем, нужно время.
— Угу, — протянула Варвара. — Знакомая история. Нужно время, ещё чуть-чуть подождать. Годик-другой.
— Мама, не начинай! — воскликнула Катерина. — Ты всегда так! Я тебе открываюсь, а ты сразу с нравоучениями!
— Какие нравоучения? — удивилась Варвара. — Я просто констатирую факт. Ты встречаешься с женатым мужчиной, который кормит тебя обещаниями.
— Он не обещает! — возразила Катерина. — Он честно говорит, что сейчас не может бросить семью. Но мы будем вместе, я знаю.
Варвара посмотрела на дочь с жалостью:
— Знаешь, да? Ну-ну.
Катерина сверкнула глазами:
— Да что ты понимаешь! У тебя в жизни была только работа и я! Ты после развода с отцом даже не пыталась построить отношения!
Варвара усмехнулась:
— Не пыталась? А ты откуда знаешь?
Катерина осеклась:
— В смысле?
— В прямом. Были у меня отношения. После твоего отца были мужчины. И не один. Но я тебя в это не впутывала.
— И... почему ни с кем не сложилось? — растерянно спросила Катерина.
Варвара пожала плечами:
— По-разному. Где-то я ошиблась, где-то они. Но знаешь, что я точно знаю? Женатый мужчина никогда не уйдёт от жены ради любовницы. А если и уйдёт, то потом непременно уйдёт и от тебя. К новой любовнице.
— Костя не такой! — выпалила Катерина.
— Все такие, — отрезала Варвара. — Но дело твоё. Только имей в виду: если до конца месяца не найдёшь работу, я не потерплю, чтобы тебя содержал этот баскетболист с веснушками.
Катерина хлопнула дверью своей комнаты. Варвара вздохнула и включила чайник.
Через три дня Катерина объявила, что её позвали на собеседование в крупную компанию.
— Хорошая должность, мам! — радостно говорила она, выбирая наряд. — И зарплата отличная. Костя мне помог, у него друг там работает. Но я сама, сама всё сделаю на собеседовании!
— Удачи, — сказала Варвара. — Во сколько вернёшься?
— Наверное, поздно, — замялась Катерина. — Если всё пройдёт хорошо, Костя хотел отметить. В ресторане.
— Хорошо, — кивнула Варвара. — Только позвони, если задержишься.
Катерина удивлённо посмотрела на мать:
— Спасибо, что не читаешь нотаций.
Варвара улыбнулась:
— Я тоже учусь.
Собеседование прошло успешно. Катерина позвонила вечером, голос звенел от радости:
— Мам! Меня берут! Прямо сразу! Выхожу со следующей недели!
— Поздравляю, — искренне обрадовалась Варвара. — Не зря готовилась. Я в тебе не сомневалась.
— Мы с Костей идём отмечать, — сообщила Катерина. — Он забронировал столик в «Белуге», представляешь?
— Представляю, — сказала Варвара. — Хорошего вечера.
Катерина пришла домой в два часа ночи. Варвара уже спала, но проснулась от звука захлопнувшейся двери. Она слышала, как дочь тихо ходит по квартире, как льётся вода в ванной.
Утром Катерина выглядела непривычно серьёзной.
— Мам, — сказала она за завтраком. — Я вчера много думала. Мне нужно съезжать от тебя.
Варвара отложила газету:
— Почему? Ты же только работу нашла. Поживи ещё, подкопи денег.
Катерина покачала головой:
— Нет. Костя... Костя зовёт меня жить к себе.
Брови Варвары поползли вверх:
— А как же жена и ребёнок?
— Они в Италии, — объяснила Катерина. — Надолго уехали. На полгода минимум. Костя говорит, это наш шанс побыть вместе, понять, подходим ли мы друг другу для жизни. А потом, если всё хорошо, он подаст на развод.
— Вот как, — протянула Варвара. — То есть пока жена с ребёнком в отъезде, ты поживёшь в их квартире.
— Да! То есть нет, не так... — замялась Катерина. — Это же не измена, если они не живут вместе.
— Они в отъезде, а не в разводе, — заметила Варвара. — Разница очевидна.
— Мам, ну пойми, — взмолилась Катерина. — Это наш шанс! Если всё получится, он разведётся!
— А если не получится? — спросила Варвара. — Жена вернётся, а ты куда?
— Тогда... тогда я сниму квартиру, — неуверенно ответила Катерина. — У меня теперь будет хорошая зарплата.
Варвара покачала головой:
— Дочка, ты в сказку веришь. Он не разведётся. А ты будешь его содержанкой.
— Неправда! — вскочила Катерина. — Я сама буду зарабатывать! И вообще, не все такие расчётливые, как ты!
Варвара пристально посмотрела на дочь:
— Хорошо, допустим. Когда переезжаешь?
— В эту субботу, — ответила Катерина, немного успокоившись. — Костя пришлёт машину за вещами.
— Ясно, — кивнула Варвара. — Что ж, решать тебе.
Суббота наступила быстро. Катерина с утра собирала вещи, укладывала их в чемоданы и коробки. Варвара молча наблюдала за сборами, иногда помогая упаковать что-то хрупкое.
— Мам, — сказала вдруг Катерина, сидя на полу среди разбросанных вещей. — А если... если вдруг что-то пойдёт не так... Я смогу вернуться?
Варвара посмотрела на дочь долгим взглядом:
— Нет.
Катерина вздрогнула:
— Что?
— Нет, — повторила Варвара. — Не сможешь.
— Но... почему? — растерянно спросила Катерина.
— Потому что ты делаешь выбор, — ответила Варвара. — Сознательно. Взрослый. И должна понимать последствия.
— Ты выгоняешь меня? — не поверила своим ушам Катерина.
— Нет, — покачала головой Варвара. — Ты сама уходишь. К женатому мужчине в дом, где живут его жена и ребёнок. Зная всё это. И если ты идёшь на такой шаг, то должна быть готова к тому, что пути назад не будет.
— Да как ты можешь! — вскричала Катерина, вскакивая на ноги. — Ты же моя мать!
— Именно, — кивнула Варвара. — И я не поддержу тебя в решении разрушить чужую семью.
— Я ничего не разрушаю! — закричала Катерина со слезами в голосе. — Это не я! Это он! Это его решение!
— Нет, милая, — тихо сказала Варвара. — Ты тоже принимаешь это решение. Каждый день, каждый раз, когда встречаешься с ним. И сейчас, когда собираешься к нему переехать.
— Ненавижу! — выкрикнула Катерина. — Всю жизнь одно и то же! Всегда осуждаешь, никогда не поддерживаешь! Даже отца выжила своими упрёками!
Варвара побледнела:
— Что ты сказала?
— Что слышала! — не унималась Катерина. — Отец мне всё рассказал! Как ты его пилила, как ничем не была довольна! Вот он и ушёл!
— Когда он тебе это сказал? — тихо спросила Варвара.
— Давно! — бросила Катерина. — Когда я к нему ездила после школы! Тогда ещё, в его новую семью!
Варвара медленно опустилась на стул:
— В новую семью? Он называл это семьёй?
— А как ещё? — удивилась Катерина. — У него была жена, сын родился...
— Сын? — переспросила Варвара. — У твоего отца был сын?
— Ну да! — фыркнула Катерина. — Ромка, на шесть лет младше меня. Ты что, не знала?
Варвара покачала головой:
— Нет. Не знала. Я думала, он живёт один.
— Как это? — удивилась Катерина. — Ты же алименты получала. На меня.
— Получала, — согласилась Варвара. — А про его жизнь ничего не знала. Он не рассказывал, я не спрашивала.
Катерина недоверчиво смотрела на мать:
— Быть не может.
— Может, — горько усмехнулась Варвара. — Когда твой отец ушёл, я не полезла выяснять, к кому он ушёл. Гордость не позволила. А он не счёл нужным рассказать. Просто однажды собрал вещи и ушёл.
— Это потому что ты его довела! — упрямо сказала Катерина. — Он сам говорил — ты была невыносима, вечно недовольна, придиралась ко всему!
Варвара долго смотрела на дочь:
— И ты поверила. Маленькая тогда была, двенадцать лет... Поверила его словам.
— А как же иначе? — буркнула Катерина. — Не выдумывать же ему такое.
Варвара встала со стула:
— Пойдём со мной.
Она прошла в свою комнату, открыла шкаф и достала с верхней полки старую коробку из-под обуви. Протянула её дочери:
— Держи. Раз уж мы заговорили об этом, посмотри.
Катерина с недоумением взяла коробку и открыла её. Внутри лежали какие-то бумаги.
— Что это? — спросила она.
— Выписки из банка, — ответила Варвара. — Квитанции. Чеки. Вся история твоего отца.
— История? — растерянно переспросила Катерина, перебирая бумаги.
— Да, — кивнула Варвара. — Твой отец играл. Последние три года нашего брака он проигрывал всё, что зарабатывал. А зарабатывал он прилично. Я узнала случайно — пришли коллекторы. Оказалось, он набрал кредитов. На тебя, на меня, на свою мать. Подделал подписи. Я выплачивала их пятнадцать лет после его ухода.
Катерина молча смотрела на бумаги. В глазах стояли слёзы.
— Но... он говорил... — начала она.
— Конечно, говорил, — грустно улыбнулась Варвара. — Ему нужно было как-то объяснить ребёнку, почему он бросил семью. Не мог же он сказать правду — что спустил всё в казино, а потом просто сбежал к другой женщине. Проще было выставить злодейкой меня.
Катерина сглотнула:
— Почему ты мне раньше не рассказала?
— Зачем? — пожала плечами Варвара. — Он всё-таки твой отец. Я не хотела, чтобы ты его ненавидела. Это его грех, не твой. И я думала, со временем он сам всё тебе расскажет. Или хотя бы перестанет врать.
— Я не верю, — прошептала Катерина, но как-то неуверенно.
Варвара кивнула на бумаги:
— Всё там. Можешь проверить, позвонить в банк, в клинику. Выяснить, сколько кредитов он взял на моё имя, на моих родителей.
Катерина машинально листала бумаги. Потом вдруг замерла и вытащила сложенный вчетверо лист.
— А это что?
Варвара посмотрела:
— А, это справка из роддома. О рождении мальчика у некой Ольги Швецовой. За два месяца до того, как твой отец от нас ушёл. Видишь отчество ребёнка? Георгиевич. Как твой отец.
Катерина уставилась на дату в справке:
— То есть... пока он был с нами... у него уже был ребёнок от другой женщины?
— Да, — просто ответила Варвара. — Вот такие дела.
Катерина уронила коробку на пол, бумаги рассыпались:
— Боже... А я... я ему верила. Всё это время.
Варвара обняла дочь за плечи:
— Он твой отец. Ты и должна была ему верить.
— А ты молчала, — всхлипнула Катерина. — Все эти годы...
— Это мой крест, — тихо сказала Варвара. — Не твой.
В дверь позвонили. Катерина вздрогнула:
— Это за мной. Костя прислал водителя.
Варвара отпустила дочь:
— Иди открывай.
На пороге стоял молодой парень.
— Катерина? — спросил он. — За вами машина. Помочь с вещами?
Катерина обернулась к матери. Лицо было мокрым от слёз:
— Мам...
— Да, девочка моя?
— Я еду, — твёрдо сказала Катерина. — Это мой шанс.
Варвара молча смотрела, как дочь выходит с чемоданами. Как хлопает дверью. Как её шаги затихают на лестнице.
...
Прошло полгода. Варвара жила своей обычной жизнью — работа, дом, подруги по выходным, иногда театр. От дочери не было вестей. Сначала Варвара проверяла телефон каждый час, потом каждый день, а потом привыкла. Иногда она видела фотографии Катерины в социальных сетях — счастливое лицо, дорогие рестораны, заграничные поездки. Варвара не комментировала и не ставила лайки.
Однажды вечером, когда за окном моросил мелкий осенний дождь, в дверь позвонили. Варвара не ждала гостей. Она осторожно подошла к двери:
— Кто там?
— Мам, открой, — глухо донеслось из-за двери. — Это я.
Варвара замерла, рука на замке дрогнула. Потом она медленно повернула ключ и открыла дверь.
На пороге стояла Катерина. Промокшая, с двумя потрёпанными сумками и опухшим от слёз лицом.
— Мам, — прошептала она. — Пусти меня, пожалуйста.
Варвара смотрела на дочь, не двигаясь с места:
— Вспомнила, что у тебя мать есть, когда хвост-то прижало? Не пущу!
Катерина вздрогнула, как от пощёчины:
— Мама...
— Иди к своему Косте, — отрезала Варвара. — Чего он тебя выставил-то? Надоела?
Катерина опустила голову:
— Его жена вернулась. С ребёнком. А он... он сказал, что мы хорошо покуролесили, и всё. И что я должна съехать немедленно. Даже вещи собрать толком не дал.
— А как же работа? Та, с хорошей зарплатой? — поинтересовалась Варвара, скрестив руки на груди.
— Меня уволили, — тихо ответила Катерина. — Оказывается, Костина жена — двоюродная сестра директора. Она начала подозревать и ... в общем, меня попросили написать заявление по собственному. Сказали, что иначе будет по статье.
— И что ты хочешь от меня? — спросила Варвара.
Катерина подняла на мать глаза, полные слёз:
— Мне некуда идти, мам. Совсем. У меня нет денег даже на хостел. Все подруги отвернулись, когда узнали про Костю. А у кого не отвернулись, те сами живут с родителями или с мужьями... Пожалуйста, пусти меня. Хотя бы на пару дней, пока я что-нибудь не придумаю.
Варвара посмотрела на часы:
— Знаешь, который час? Десять вечера. А я завтра на работу к восьми. У меня режим. Иди туда, где тебе хорошо было полгода. Как-нибудь разберёшься.
Она начала закрывать дверь, но Катерина вдруг упала на колени:
— Мама, прости! Я была не права! Ты предупреждала, а я... Пожалуйста, не отталкивай меня! Я твоя дочь!
— Да ну? — усмехнулась Варвара. — А когда ты уходила к женатому мужику, ты была чья дочь?
И она захлопнула дверь...
Катерина сидела на мокрой скамейке у подъезда, сжавшись в комок. Дождь усилился, но ей было всё равно. Она смотрела в пустоту перед собой и тихо плакала.
Варвара стояла у окна и смотрела на дочь из окна сверху. Лицо каменное, только желваки на скулах ходили. Она отошла, села в кресло, включила телевизор. Выключила. Снова подошла к окну. Катерина всё так же сидела на скамейке, понурив голову.
Варвара отшатнулась от окна, заметалась по квартире. Достала сигареты, которые не курила уже лет пять, прикурила, затянулась. Закашлялась, затушила. Снова подошла к окну.
Катерина поднялась со скамейки и медленно пошла вдоль дома, волоча за собой сумки. Шаг, ещё шаг. Плечи опущены, голова безвольно качается в такт шагам.
Варвара смотрела ей вслед, закусив губу. Потом вдруг решительно развернулась, бросилась в прихожую, схватила зонт и ключи и выбежала из квартиры.
Катерина брела по улице, не разбирая дороги. Она не знала, куда идти и что делать. От усталости и отчаяния кружилась голова.
— Дочь! — донеслось сзади.
Она обернулась и увидела мать, бегущую к ней с зонтом в руке.
— Ты куда пошла? — сердито спросила Варвара, подбегая к дочери. — На ночь глядя, в такой дождь?
— Я... не знаю, — честно ответила Катерина. — Просто пошла.
Варвара поджала губы, потом вдруг выдохнула и раскрыла над дочерью зонт:
— Пойдём домой, горе моё луковое. Промокла вся, простудишься ещё.
— Домой? — не поверив переспросила Катерина.
— А куда ж ещё? — проворчала Варвара. — Не на вокзале же тебе ночевать.
Она взяла у дочери одну из сумок и пошла в сторону дома. Катерина несколько секунд стояла в оцепенении, потом кинулась следом.
— Мам! — позвала она, догоняя Варвару. — Мам, ты правда меня пустишь?
— Ну не на улице же тебя оставлять, — буркнула Варвара, не оборачиваясь. — Хотя, если честно, стоило бы. Чтоб мозги на место встали.
— Они уже, — тихо сказала Катерина. — Поверь.
Варвара искоса глянула на дочь:
— Ну-ну. Поживём — увидим.
Они дошли до подъезда, поднялись на лифте. В квартире Варвара первым делом отправила дочь в ванную:
— Иди, смывай свои бесценные полгода жизни. И волосы помой, а то... знаю я, у кого ты жила.
Катерина послушно пошла в ванную, а Варвара отправилась на кухню ставить чайник.
Через полчаса они сидели за столом. Катерина, завёрнутая в старый мамин халат, пила чай с мёдом. Варвара смотрела на дочь пристальным взглядом.
— Ну, рассказывай, — наконец произнесла она.
— Что? — спросила Катерина.
— Всё, — пожала плечами Варвара. — С самого начала.
И Катерина рассказала. Про то, как счастлива была первые недели с Костей. Про то, как он постепенно начал отстраняться, всё чаще задерживаясь на работе. Про то, как однажды она увидела в его телефоне переписку с женой — нежную, любящую. Про то, как нашла в шкафу детские рисунки, спрятанные в стопке бумаг. Про то, как узнала, что жена с ребёнком возвращаются... Всхлипывая, она рассказала, как Костя велел ей собрать вещи за два часа и исчезнуть. Как она умоляла дать ей хотя бы неделю, чтобы найти жильё. Как он швырнул ей деньги и сказал: «Надеюсь, мы больше не увидимся».
Варвара слушала молча, не перебивая.
— А работу? — спросила она, когда дочь замолчала. — Как ты её потеряла?
— Меня вызвали к директору на следующий день, — тихо ответила Катерина. — Сказали, что им всё известно о моих отношениях с Костей. Что такие сотрудники им не нужны. Что если я уйду тихо, по собственному, то мне выплатят двухнедельную компенсацию. А если нет...
Варвара молча смотрела на дочь, вертя в руках чашку с остывшим чаем.
— Что ты теперь будешь делать? — спросила она наконец.
Катерина пожала плечами:
— Не знаю. Искать работу, наверное. Только вот рекомендаций с прошлого места у меня нет, да и вообще... В той сфере, боюсь, теперь не возьмут. Слухи быстро расходятся.
— А жить где будешь? — продолжала Варвара. — Тоже не знаешь?
Катерина подняла на мать покрасневшие от слёз глаза:
— Мам, можно... можно я поживу у тебя? Пока не встану на ноги? Я буду помогать с уборкой, с готовкой. И найду работу быстро, обещаю.
Варвара пристально посмотрела на дочь:
— Помнишь, что я тебе сказала, когда ты уезжала к нему? Что обратной дороги не будет.
— Помню, — прошептала Катерина, опуская голову. — Но я... я думала, ты просто так говоришь. Что на самом деле ты всегда меня примешь. Ты же моя мама.
— Вот именно, — кивнула Варвара. — Я твоя мать. И всю жизнь учила тебя отвечать за свои поступки. А ты что сделала? Пошла против совести, против здравого смысла. Влезла в чужую семью. И теперь, когда всё закончилось так, как я и предсказывала, прибежала ко мне.
— Но куда мне ещё идти? — всхлипнула Катерина.
— Не знаю, — отрезала Варвара. — Но моя квартира — не проходной двор, куда можно забегать, когда прижмёт.
Катерина начала плакать, закрыв лицо руками. Плечи её вздрагивали.
— Вот только не надо этих слёз, — поморщилась Варвара. — Ты взрослая женщина. Захотела пожить с женатым мужчиной — пожила. Теперь расхлёбывай. А то привыкла — мама всегда подстелет соломку.
— Я никогда так не думала, — прошептала Катерина сквозь слёзы. — И я... я раскаиваюсь.
— Раскаиваешься? — усмехнулась Варвара. — Или просто тебе деваться некуда? Вот если бы твой Костя тебя не выставил, если бы у вас всё сложилось — ты бы тоже раскаивалась?
Катерина молчала, продолжая всхлипывать.
— То-то же, — кивнула Варвара. — Так что давай без этих мне. Раскаялась она. Как же.
Она поднялась из-за стола и отнесла чашку в раковину.
— Переночуешь сегодня здесь, — сказала она, стоя спиной к дочери. — А завтра решим, что с тобой делать дальше.
— Спасибо, — пробормотала Катерина.
— Не за что, — отрезала Варвара. — Твоя комната там, где была. Постельное бельё в шкафу, сама знаешь.
С этими словами она вышла из кухни, оставив дочь в одиночестве.
Утром Варвара проснулась как обычно — в шесть часов. Она по привычке включила чайник на кухне, достала хлеб, масло, сыр. И вдруг замерла, услышав шорох за спиной.
В дверях стояла Катерина, уже одетая, с заплетёнными в косу волосами.
— Доброе утро, — сказала она. — Я решила встать пораньше, чтобы мы могли поговорить до твоей работы.
Варвара кивнула и продолжила готовить завтрак. Катерина подошла к столу, начала раскладывать тарелки и приборы.
— Я всё обдумала ночью, — сказала она. — Ты права. Я совершила ошибку, страшную ошибку. И теперь не знаю, как жить дальше.
Варвара наблюдала за дочерью, не прерывая её.
— Мам, я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, — продолжила Катерина. — Но... но я прошу тебя дать мне ещё один шанс. Последний. Я всё исправлю, клянусь. Найду работу. Любую. Пойду хоть посуду мыть в кафе, хоть полы в офисе.
— А жить где будешь? — спросила Варвара, разливая чай по чашкам.
Катерина сглотнула:
— Я... я надеялась, что смогу пожить у тебя. Недолго. Пока не найду другое жильё. Я буду платить за коммуналку, за еду. Всё, что заработаю...
— А если не возьму? — перебила Варвара. — Куда пойдёшь?
Катерина опустила глаза:
— Не знаю. В хостел, наверное. На те деньги, что Костя дал, хватит на неделю.
Варвара села за стол и принялась намазывать хлеб маслом.
— Знаешь, — сказала она, не глядя на дочь. — Когда ты была маленькая, лет пять тебе было, ты постоянно залезала в лужи. В самые глубокие, в красных своих сапожках. Я тебя отругаю, ты поплачешь, пообещаешь больше так не делать. А на следующий день — снова. И вот однажды я решила — хватит. Пусть получит урок. Я не стала тебя ругать, не стала вытаскивать из лужи, просто развернулась и пошла дальше. А ты осталась в луже, завязла. И так испугалась, что начала кричать: «Мамочка, я больше не буду!». Я вернулась и помогла тебе выбраться. И знаешь, что? Ты действительно перестала лазить в лужи.
Катерина слушала, не поднимая головы.
— Теперь ты выросла, — продолжила Варвара. — И лужи у тебя другие. Но принцип тот же. Чтобы ты по-настоящему поняла урок, ты должна пройти через последствия своих поступков. До конца.
— То есть... ты меня выгоняешь? — прошептала Катерина.
Варвара долго смотрела на дочь:
— Вопрос не в том, выгоняю я тебя или нет. Вопрос в том, усвоила ли ты урок. Поняла ли ты, что нельзя строить своё счастье на несчастье других? Что нельзя влезать в чужую семью, разрушать её? Что за каждое такое решение приходится платить?
— Поняла, — твёрдо сказала Катерина, поднимая глаза. — Клянусь тебе, мам, поняла. И я... я не хочу больше так жить. Не хочу быть такой, как отец.
Варвара вздрогнула:
— Что ты сказала?
— Я не хочу быть как он, — повторила Катерина. — Он ведь тоже разрушил семью. Нашу. Ради другой женщины, ради своего счастья.
Варвара медленно поставила чашку на стол. В её глазах что-то дрогнуло.
— И знаешь, — продолжила Катерина. — Я всю ночь думала. Вспоминала, как ты одна тянула меня. Как работала на двух работах, чтобы отправить меня учиться. Как отказывала себе во всём. А я... я даже спасибо тебе не сказала ни разу.
— Не за что было говорить спасибо, — пожала плечами Варвара. — Я твоя мать. Это мой долг.
— Нет, — покачала головой Катерина. — Это не долг. Это любовь. Ты любила меня, заботилась. А я... я просто принимала это как должное.
Варвара молчала, глядя в окно.
— Мам, — тихо позвала Катерина. — Скажи мне честно. Если я уйду сейчас, найду какой-нибудь хостел, устроюсь на работу... Я смогу потом вернуться? Заходить к тебе? Ты простишь меня?
Варвара обернулась к дочери:
— А сама как думаешь?
— Не знаю, — честно ответила Катерина. — Не знаю, что у тебя в душе. Ты всю жизнь была для меня загадкой. Сильная, гордая. Никогда не жаловалась. Кажется, что тебя ничем не пробить.
Варвара усмехнулась:
— Это потому, что ты никогда не пыталась, Катя. Не пыталась понять, что я чувствую, о чём думаю. Тебе всегда было достаточно того, что я рядом. Как стена, как опора. А внутри этой стены — человек, который тоже устаёт, тоже ошибается, тоже плачет иногда.
— Прости, — прошептала Катерина. — Прости, что я была такой... слепой.
Варвара встала из-за стола и подошла к окну:
— Знаешь, я ведь действительно хотела тебя выгнать. Навсегда. Чтобы ты почувствовала, каково это — когда тебя предают. Когда от тебя отворачиваются. Хотела, чтобы ты испытала то, что сейчас чувствует жена твоего Кости. То, что чувствовала я, когда твой отец ушёл.
Она обернулась к дочери:
— Но я не могу. Не могу быть такой жестокой. Даже если ты этого заслуживаешь.
— То есть... я могу остаться? —спросила Катерина.
Варвара кивнула:
— Можешь. При одном условии.
— Каком?
— Больше никогда, — твёрдо сказала Варвара, глядя дочери в глаза, — никогда ты не будешь встречаться с женатыми мужчинами. Никогда не будешь разрушать чужие семьи. Потому что если ещё раз такое случится... тогда уж точно пощады не жди.
Катерина вскочила из-за стола и бросилась к матери:
— Клянусь! Никогда! Спасибо, мама!
Варвара позволила дочери обнять себя, но сама осталась неподвижной:
— Не благодари. И не думай, что всё так просто. Теперь тебе придётся начинать жизнь заново. И доказывать — не мне, себе — что ты достойный человек.
— Я докажу, — горячо сказала Катерина. — Вот увидишь!
Варвара осторожно освободилась из объятий дочери:
— Ну что же, посмотрим. А пока завтракай. И потом не забудь навести порядок в своей комнате. Там такой бардак после твоего переезда к этому... Косте.
Катерина улыбнулась сквозь слёзы:
— Обязательно, мам. Обязательно.
Варвара смотрела, как дочь суетится на кухне, моет посуду, вытирает стол — старается изо всех сил. «Надолго ли хватит этого рвения?» — думала она с горечью.
Прошла неделя с возвращения Катерины. Каждое утро она вставала раньше матери, готовила завтрак, убирала квартиру. Целыми днями сидела за компьютером, рассылая резюме. Вечерами молча сидела в своей комнате или читала на кухне.
— Нашла что-нибудь? — спросила как-то Варвара, заглянув к дочери.
— Пока нет, — вздохнула Катерина. — Но я не сдаюсь.
Варвара прислонилась к косяку двери:
— А что ищешь-то?
— Всё подряд, — пожала плечами Катерина. — Администратор, помощник, менеджер... Даже на ресепшн пробовалась в паре мест.
— И что?
— Не срослось, — грустно улыбнулась дочь. — Говорят, опыт не тот. А в моей прежней сфере... в общем, там уже все знают.
— Так быстро? — удивилась Варвара.
— Мир тесен, — вздохнула Катерина. — Особенно мир рекламы. Людей не так много, все друг друга знают. И Костя... он, кажется, специально распустил обо мне слухи. Чтобы я точно не смогла туда вернуться.
— Почему?
— Не знаю, — пожала плечами Катерина. — Может, боится, что я выдам его жене какие-то подробности? Или просто... просто мстит.
Варвара нахмурилась:
— Подлец.
— А я чего ожидала? — горько усмехнулась Катерина. — Чтобы человек, который изменяет жене с маленьким ребёнком, оказался порядочным? Наивная.
Варвара смотрела на дочь с удивлением. За эту неделю Катерина словно повзрослела на несколько лет. В её глазах появилась какая-то новая, горькая мудрость.
— Знаешь, — сказала Варвара, помедлив. — У нас на работе открылась вакансия. Бухгалтер уходит на пенсию, нужен помощник на её место.
Катерина встрепенулась:
— Но я не бухгалтер, мам. Я никогда...
— Знаю, — перебила Варвара. — Но ты можешь научиться. Анна Сергеевна ещё три месяца будет работать, она тебя всему научит. А потом решим, что дальше. Зарплата, конечно, не та, к которой ты привыкла. Но на первое время...
Катерина вскочила и бросилась к матери:
— Мам! Ты серьёзно? Ты можешь меня порекомендовать?
— Могу, — кивнула Варвара. — Но учти: если возьмут, то спрос с тебя будет вдвойне. Во-первых, потому что новенькая. Во-вторых, потому что дочь Варвары Олеговны. А я там двадцать лет работаю, меня все знают и уважают.
— Я понимаю, — серьёзно сказала Катерина. — Я тебя не подведу.
Варвара внимательно посмотрела на дочь:
— Хорошо. Тогда завтра возьму анкету, принесу. Заполнишь, я отдам в отдел кадров.
Катерину взяли. Тихая пожилая Анна Сергеевна, которая всю жизнь проработала в одной бухгалтерии, оказалась терпеливым учителем. А Катерина — старательной ученицей.
— Представляешь, — говорила она матери вечерами, — оказывается, всё это не так сложно! Просто нужно быть внимательной и аккуратной. И, конечно, знать программу. Но Анна Сергеевна всё-всё мне показывает.
— Рада за тебя, — сдержанно улыбалась Варвара.
Так прошёл месяц. Катерина вставала рано, возвращалась поздно — засиживалась на работе, доделывая отчёты, углубляясь в программу. Иногда брала документы домой, чтобы изучить их в выходные.
— Не перестарайся, — заметила как-то Варвара. — Нельзя всё время работать.
— Я наверстываю, — отмахнулась Катерина. — Мне вон сколько всего нужно выучить за три месяца!
Варвара только покачала головой. Она видела, как дочь старается, как выкладывается на работе. Видела, как меняется её лицо — из расслабленного и холёного оно стало более собранным, сосредоточенным. Даже одежду Катерина сменила — вместо модных дорогих нарядов теперь носила простые блузки и брюки.
— Может, сходим куда-нибудь в выходные? — предложила Варвара в пятницу. — В театр, например. Давно не были.
Катерина оторвалась от ноутбука:
— Правда? А ты хочешь?
— Почему нет? — пожала плечами Варвара. — Бергмана в «Современнике» поставили. Говорят, сильная вещь.
— Давай сходим, — неожиданно легко согласилась Катерина. — Только... можно не в самое дорогое место? Я теперь свою зарплату рассчитываю, каждую копейку.
Варвара усмехнулась:
— Хорошо. Возьму билеты на галёрку.
В воскресенье они отправились в театр. Варвара с удивлением наблюдала, как дочь с интересом рассматривает программку, как внимательно слушает актёров. Раньше Катерина в театре постоянно отвлекалась, проверяла телефон, шептала что-то соседям.
— Понравилось? — спросила Варвара, когда они вышли на улицу после спектакля.
— Очень, — кивнула Катерина. — Даже не думала, что такая история может меня так тронуть. Знаешь, я раньше как-то на лету всё хватала. А теперь... теперь я понимаю, что многое упускала.
Они медленно шли по вечерней Москве. Моросил лёгкий дождь, но им было лень доставать зонты.
— Мам, — вдруг сказала Катерина. — А ведь он написал мне. Костя.
Варвара вздрогнула:
— Что? Когда?
— Вчера, — ответила Катерина. — Прислал сообщение в мессенджере. Спрашивал, как я. Говорил, что скучает.
— И что ты ответила? — осторожно спросила Варвара.
— Ничего, — пожала плечами Катерина. — Удалила сообщение. А потом и весь чат. И его номер.
Варвара с удивлением посмотрела на дочь:
— Вот так просто?
— А чего сложного? — удивилась Катерина. — Он для меня закрытая глава. Всё, что могло быть, уже было. И чем закончилось — мы знаем.
— Но разве тебе... не хочется? — осторожно спросила Варвара. — Не хочется вернуться? Когда он пишет, что скучает...
— Нет, — твёрдо ответила Катерина. — Я слишком хорошо помню, как он выставил меня. Как швырнул деньги. А ещё я теперь понимаю, что на самом деле это были не отношения. Это была... охота. Он охотился, я была добычей. А когда поймал, наигрался и выбросил.
— Ты повзрослела, — сказала Варвара после паузы.
— Пришлось, — усмехнулась Катерина. — Видишь, не зря ты меня тогда не пустила. В ту ночь, когда я пришла к тебе. Если бы ты сразу открыла дверь, обняла, пожалела... я бы, наверное, так и осталась маленькой девочкой, которая бежит к маме, когда ей плохо.
— А теперь? — тихо спросила Варвара.
— А теперь я выросла, — ответила Катерина. — И понимаю, что за всё в жизни нужно платить. И что нельзя рассчитывать, что кто-то решит твои проблемы. Даже мама.
Они дошли до метро. Вход в подземку светился тёплым оранжевым светом, словно маяк в сыром осеннем вечере.
— Знаешь, Кать, — вдруг сказала Варвара. — А я ведь до сих пор помню, какой ты была в детстве. Доверчивой, искренней. Бежала всегда навстречу жизни, раскрыв объятия. Я иногда боялась, что тебя обидят, что растопчут эту твою открытость.
— Растоптали, — грустно улыбнулась Катерина. — Ты была права.
— Но сильной сделали, — возразила Варвара. — И это, наверное, важнее.
Они спустились в метро. Людей было немного — воскресный вечер, все уже дома. Катерина и Варвара сели рядом на свободные места.
— А у тебя сейчас есть кто-нибудь? — вдруг спросила Катерина. — Ну, мужчина? Ты никогда не рассказываешь.
Варвара усмехнулась:
— Нет. Сейчас нет.
— А раньше?
— Были, — просто ответила Варвара. — Разные. На разных этапах жизни.
— И почему не сложилось? — тихо спросила Катерина. — Только честно.
Варвара задумалась:
— Наверное, потому что я слишком сильная. Мужчины это чувствуют. Некоторым нравится, но ненадолго. А потом... потом им становится неуютно рядом с женщиной, которая может всё сама.
— Глупые какие, — фыркнула Катерина.
— Не глупые, — покачала головой Варвара. — Просто им тоже хочется быть нужными. А рядом со мной им казалось, что они не нужны. И, честно говоря, так оно и было.
— То есть ты сознательно не пускала их в свою жизнь? — удивилась Катерина.
— Не совсем, — задумчиво ответила Варвара. — Скорее, я привыкла всё решать сама. После твоего отца. После всех его долгов, после его вранья... Я поняла, что могу рассчитывать только на себя. И так и жила.
Катерина помолчала, глядя в тёмное окно метро.
— Знаешь, мам, — сказала она тихо. — Мне часто казалось, что ты не любишь меня. Что я тебе в тягость.
Варвара посмотрела на дочь с удивлением:
— Почему?
— Ты всегда была такая... строгая, — пожала плечами Катерина. — Требовательная. Никогда не хвалила, всегда только указывала на ошибки. Мне казалось, что я никогда не дотягиваю до твоих стандартов.
Варвара вздохнула:
— Я просто хотела, чтобы ты выросла сильной. Чтобы никогда не попала в такую ситуацию, как я. Чтобы не зависела от мужчин, от их настроения, от их прихотей.
— И вот, пожалуйста, — горько усмехнулась Катерина. — Я всё равно вляпалась. По уши.
— Это жизнь, — пожала плечами Варвара. — Ты должна была пройти через это сама. Моих рассказов и предупреждений было недостаточно.
— А ты знаешь, — сказала вдруг Катерина, — что отец умер? Три года назад.
Варвара вздрогнула:
— Нет. Не знала. А как...
— Инфаркт, — ответила Катерина. — Мне его жена позвонила. Бывшая. Они к тому времени уже лет пять как развелись. Он ушёл от неё, представляешь? К молоденькой секретарше.
Варвара покачала головой:
— Не меняются люди.
— Ромка, его сын, рассказывал мне потом, что отец последние годы много пил, — продолжила Катерина. — Квартиру пропил, машину. Под конец в каких-то общежитиях ютился...
— Мне жаль, — искренне сказала Варвара.
— Да, — кивнула Катерина. — И мне тоже. Я его, конечно, слушала в детстве с открытым ртом. Верила всему, что он говорил. А потом, когда повзрослела... увидела его настоящего. И стало так грустно.
Они доехали до своей станции, вышли на платформу. Поднялись по эскалатору. На улице моросил всё тот же мелкий дождь.
— Пойдём быстрее, — сказала Варвара, раскрывая зонт. — Сыро, холодно.
Они шли по ночному Зеленограду. Катерина держалась рядом с матерью, стараясь шагать в ногу.
— Мам, — сказала она вдруг. — Можно тебя спросить? Только не обижайся.
— Спрашивай, — кивнула Варвара.
— Ты правда не пустила бы меня тогда? Если бы я не заплакала?
— Не правда. Ты мой ребенок. Я тебя никогда не оставлю...
Спасибо за лайки и комментарии! Приглашаю Вас в свой авторский телеграм-канал "Ева печатает", где ВЫШЛА НОВАЯ история https://t.me/+ybHN7rvVzgdiNDIy