Ночью, как и говорил проводник, полил дождь, как из ведра. Ленивые стучали зубами, а четверо у костра следили, что собранные ими коряжки тлели и давали не столько свет, сколько тепло, для этого они дремали по очереди. Увы, это оценили не только, они. Риана вздрогнула, когда буквально ей на колени влетел мокрый комок перьев.
– Ух ты! – она рассматривала молодого сокола, который был ранен и поэтому не долетел до гнезда. – Удивительно, сколько ездила по раным местам в России, никогда птицы там не шли в руки. Особенно хищные.
– Значит, эта птичка когто здесь считает своим, – пролепетала Ксана.
Рина с Ксаной, замазала соколу раны иодом, и закрутили в полотенце.
– Не волнуйтесь, – Рина усмехнулась. – У него ничего не сломано, но с кем-то он выяснял отношения. Боец.
Сокол сердито крикнул и попытался её клюнуть, а чуть подсохнув, он выбрался из полотенца и утроился на плече Хаука.
– Вот так, ты их лечишь , а они сбегают, – прошептала Ксана.
– Не сбегают, а находят свою компанию. Он же не улетел! – возразила Рина. – Я с птицами мало общалась и плохо их понимаю. Мне как-то больше по душе змеи и ящерицы. Не знаю почему.
Видимо, это услышали в джунглях, потому что спустя час Рина почувствовала, как у её ног кто-то устраивается, она подняла край серебрянки и обнаружила элегантного удава, который обвился вокруг её ног. Удав вопросительно посмотрел на неё, не прогонит ли она его? Ей понравился его цвет, о чём она ему сообщила:
– Слушай, ты такой классный. Просто красавец! Буду тебя звать Наг. Ладно? Подрастёшь станешь королем всех Нагов, красавец. Ладно, давай спать.
Она, подложив под себя сложенный коврик, который заранее, ещё дома, порезала на полоски для удобства и вдела его в старую штору, и совершенно счастливо задремала, со змеей на груди. Удав был не против, он пристроил свою голову ей на плечо, но, если она неудачно поворачивалась, кусал Рину за ухо, но не очень больно. Та не ругалась, а быстро вытаскивала из-под себя придавленный ею хвост Нага. Хаук, который спал, сидя, заметил Проводнику:
– Коты, змеи и женщины… У всех один характер. Не ожидал, что она с ним, как с домашним котом. М-да…
Проводник покивал ему.
– Оба довольны, значит все нормально.
Утром все проснулись от ругани и криков. Путешественники обнаружили, что под скалу, спасаясь от дождя, забились еще пара пятнистых крыс и несколько летучих мышей, и кто-то большой, похожий на черную свинью.
Животные, не выдержав воплей путешественников, сбежали, а Ксана принялась всех поить чаем со смородиновыми листьями, которые она захватила с собой. Дождь продолжал моросить, и все решили ждать. Проводник не стал возражать, но сказал, что через двенадцать часов ходу будет деревня.
Рина достала заготовку из дома и разогрела её на углях. Дров почти не осталось. Блины она приготовила по папиному рецепту из прожаренной гречишной муки, они не портились сутки в жарком климате. Они ели блины, фаршированные вареными яйцами и сыром, запивая их смородиновым чаем, а Ксана раздала всем ещё по бутерброду с салом. Рина осмотрелась и усмехнулась, потому что путешественники разделились на три группы. Она заметила, что Хаук и их Проводник переглянулись и, как ей показалось, что-то сказали друг другу. Мысленно усмехнулась, понимая, что у мужиков всегда есть секреты от женщин. К ним присоединился молчаливый парень, и предложил к завтраку всем по большому красному яблоку, ему тоже перепала пара бутербродов с салом и чай.
– Давайте знакомиться! Я Савва. Это – Жигулевское. Мама обожает этот сорт, – угрюмо буркнул он. – Спасибо за завтрак! Я с вами!
Удав, несмотря на уговоры, от сала отказался, а вареное яйцо с сыром съел. Рина удивилась вкусам местных удавов.
– Слушай Наг, может ты вообще свинину не ешь? – она почесала ему лоб. – Ты не злист тогда из-за сала. Я же не знала. Тогда уж сам выбирай, что нравится.
Мужчины у костра хохотнули, когда удав отбрал у неё блин и проглотил, аРина в воторге чмокнула его в лоб. Мужчина в очках, сидящий у соседнего костра, просипел:
– Даже смотреть противно.
Рина повернулась к нему спиной и стала наслаждаться природой. Удав что-то ей шипел, положив голову на плечо. Ксана опасливо села рядом и также стала смотреть на дождь. Как только дождь стал едва заметным, Проводник поднялся.
– Стоит идти дальше! Следующий привал через семь часов. Там удобная скала с пещерой, можно отдохнуть. Поднимайтесь! Советую, головы чем-то покрыть. Деревья нависают над тропой, с них может упасть всё, что угодно.
Поход под моросящим дождем по скользкой тропе, которая шла то вверх, то вниз, измучил всех до предела. Даже рифлёная подошва ботинок не спасала, то один, то второй и участников квеста съезжали по тропинке вниз, хватаясь за кусты. Хорошо, что те, кто был в шлепанцах, переобулись. Руки у всех были грязные, а ноги по колено мокрые. К тому же женщина с пышными волосами за что-то схватилась и теперь у неё пальцы рук были похожи на сардельки. Она шла и тихо скулила. Проводник успокоил её:
– Не волнуйтесь! Как только смоете сок этого растения своей мочой, всё пройдет.
Женщина в ответ разрыдалась. Мужчины после двухчасовых спусков и подъемов по скользкой тропе забыли про женщин и шли, молча сопя, никому не предлагая рук, чтобы поддержать их. Рине, в отличие от других, всё нравилось, даже дождь, к тому же удав, не пожелал уйти и теперь сидел у неё в рюкзаке, ворочая головой. Когда она падала, то он смешно вцеплялся зубами в её хвост на голове и тянул наверх. Ксана, которая шла рядом, весело смеялась, наблюдая за этим. Когда Хаук шлепнулся лицом вниз в лужу, Ксана и Рина, поделились влажными салфетками и вытерли его лицо.
Хаук был угрюм, он почувствовал, что камень ему под ногу, подкинули, именно поэтому он, пытаясь понять, кто это сделал, не среагировал, как надо, и шлепнулся. Его не смущала грязь, смущало нападение. Зачем это сделали? Теперь он следил за всеми очень внимательно. Понаблюдав, Хаук понял, что навредить хотели не ему, а Ксане, а камень подбросил Марат. Он ничего не стал ему говорить, но при случае решил рассчитаться с парнем. Посмотрел с жалостью на Ксану, та едва шла, но не жаловалась. Хаук вдруг понял, что она гораздо сильнее, чем демонстрирует. Стал смотреть более внимательно, но так и не разобрался, что его заставило так думать. Взглянул на Рину и улыбнулся, та шла, как все, не стараясь привлекать к себе внимания.
Савва поймал Ксану, когда та чуть не слетела со склона вниз. Опять пригодились салфетки, потому что та забрызгала себе лицо какой-то грязью. Марат, проходя мимо, бросил:
– И что ты себе шею не свернула?
Савва теперь шёл рядом с Ксаной, и периодически смотрел на её лицо. Дождь лил и лил, смывая текущие по её лицу горькие слезы.
Ксана на минуту остановилась и прошептала:
– Ну и ладно! Пусть я продала дедушкин дом, чтобы сюда поехать вместе с ним. Пусть! Пусть мной воспользовались. Пусть! Я теперь одна, и плевать я на него хотела! Зато я научусь отличать золото от пустой породы. Но мне очень больно!
Рина ободряюще кивнула ей, поддерживая её. Однако, она не понимала, почему та всем подряд громко демонстрирует свои переживания. Она заметила, что и Савва удивленно выгнул бровь.
– Может я эмоционально состарилась? – спросила Рина удава, который положил свою голову ей на плечо. Она призналась ему. – Знаешь, мне ведь сорок лет шарахнуло. Ладно, зато все глупости потеряла, вмести с теми годами.
Удав был видимо потрясен, потому что он высунулся так, что заглянул в её глаза. Она из-за этого чуть не упала на спину, поскользнувшись. Удав успел укусить Хаука, тот поймал Рину, прошипев:
– Раскоряка!
– Сам такой! – Рина и Ксана хором выдохнули это, но Рина пожала его руку.
– Потеряла, как выкинула! – немного хрипло проговорил Савва.
Женщины благодарно ему улыбнулись. Почему-то идти стало легче, хотя больше всего всем хотелось сесть под деревом и передохнуть. Видимо, негатив пережитого весил много, потому что вскоре они стали замечать то, что раньше не видели. Здесь было красиво.
В густом лесу цвели какие-то разноцветные лианы, а на опушках вдоль дороги, когда та отступала от горы, кто-то чирикал и попискивал в низеньких кустах. Они даже обнаружили каких-то местных пчел, которые так же, как в России деловито собирали нектар на цветах вдоль тропы не взирая на мелкий дождь. Им даже казалось некое ритмичное: «Жу-у-жу-у. Жжж!»
Почти все отстали от их группки, потому что они старались держать услышанный от пчел темп.
Как только дождь закончился, и они стали отдыхать от него, зевая по сторонам, Рине показалось, как что-то вздрогнуло. Она рефлекторно подняла руку, призывая к вниманию, и, когда вдруг со склона сдвинулась масса земли, Рина с максимальной скоростью побежала вперед, волоча за собой Ксану и Савву, Хаук и Проводник побежали за ними, не отставая. Они успели пробежать довольно далеко и, согнувшись, с трудом дышали, когда увидели, как с горы лениво обвалилась часть склона, завалив тропу за ними.
– Вот это да-а! – выдохнула Рина, и вместе с удавом стала смотреть, как остальные пробирались по жирному грязному месиву из земли и растений.
Удивляясь, что никто не догадался взять с собой веревку, Хаук угрюмо сказал:
– Как-то мне подобное не приходило в голову. Хотя и знал, что квест. Надо веревки купить, и лопатки.
– И ножи, – добавил Савва, – вдруг надо будет что-то резать или защищаться.
Рина промолчала, потому что у неё был с собой охотничий нож, который когда-то она в минуту помешательства купила в Угличе, таким красив он ей показался. Всегда прятала его, потому что сын маленький, да и муж всё время выступал, что он пацифист. Нож уютно лежал у неё за спиной в специальных ножнах, незаметный всеми, но очень нужный для поднятия её боевого духа.
Ксана, забавно подскочив, как воробей, заявила.
– У меня есть нож, со всякими функциями. Там даже есть консервный нож и пилка для ногтей.
– Ты что, с собой консервы волочешь? – удивилась Рина. – Они же тяжёлые!
Ксана покраснела.
– Я их покупала для Марата, думала сюрприз в дороге сделаю…. Он очень любит шпроты, вот я и купила шесть штук.
Рина спокойно заметила:
– Надо их съесть на следующем привале. У меня есть лаваш очень хорошо запечатанный, вот и поужинаем. Сделаем роскошные рулеты! Зелень осталась. И тащить ничего не надо будет лишнего.
– У меня есть бородинский хлеб нарезанный и местный огурец. Надеюсь, они не покрылись плесенью! – сообщил Савва. – Мы в студенчестве делали из шпротов и огурцов потрясающие бутерброды. Очень сытные.
Через три часа ветер согнал облака, и солнце стало печь, желая высушить лес и тропу. В результате все, измазанные грязью, стали вонять плесенью и засыхающей землей. Красотка-блондинка стала охать и постанывать, а Марат крикнул:
– Нам надо умыться! Мы все в грязи. Проводник, где здесь вода? Мы воняем, и на нас скоро мухи накинутся.
– Да-да! Пожалуйста! – проныла Блондинка.
– Здесь очень опасный спуск к ручью. Не советую! – возразил Проводник. – Надо идти к пещере.
– Вы своим фаворитам помогаете, а на нас наплевали! – Марат насупился.
Проводник удивился.
– Не понимаю Вас! Я увидел вместе с вами оползень и вместе с вами бежал. Вы могли бы тоже бежать, но вы едва плететесь. Чемоданы зачем-то тащите. В горах тоже чемоданы будете тащить? Вот что, у вас с собой конверты с путевкой и памяткой. Достаньте-ка их!
Все достали.
– Ну и что? Я сто раз уже все читала, – капризно проговорила пышноволосая дама.
Проводник приказал.
– Значит не всё! Прочтите, что там написано крупными красными буквами. В разделе: опасности, трудности, гарантии.
Участники квеста, недовольно переглядываясь, прочли и понурились. Действительно, Проводник ничего не нарушил из того, что было обещано. Блондинка капризно проговорила:
– Но должно же быть чисто человеческое понимание, что нам трудно. Мы даже не знаем, как к вам обращаться! Кто Вы? У Вас же есть имя!
– Неужели? До сих пор, вас никого это не волновало. Меня зовут Арсений. Я просто ваш проводник, то есть веду по дороге от стоянки до стоянки. По условиям квеста я не имею права вам помогать, но могу отправить назад по первому требованию. Вам уже сейчас многое не нравится, но уверяю вас, что это была прогулка по сравнению с тем, что вас ожидает. Скоро путь будет очень сложным, даже для тех, кто идет с рюкзаками. К сожалению, я вам не гарантирую ни жизнь, ни сохранение здоровья, ни медпунктов по дороге. Возможно, в деревнях врачи есть, но я этого не знаю. Хотя спросить смогу у местных жетелей.
– Может нам как-то спустится к речке? – опять спросила дама с пышными волосами и представилась. – Меня зовут Нина. Мы ужасно пахнем, и всё чешется. Ведь есть же здесь вода!
Проводник пожал плечами.
– По карте есть. Однако! Внизу ручей, а не речка. Я не знаю, как к нему спуститься. Никогда здесь этого не делал. Кстати, а у вас есть верёвки, чтобы спуститься? Кто Вас будет держать, когда Вы будете туда спускаться? Ещё, я не уверен, что там берег не болотистый! Не забывайте – это джунгли.
Один из мужиков с татуировкой на плече и фыркнул:
– Меня зовут Фёдор. У меня есть верёвка, но я не хочу и не буду спускать эту фифу. Кто знает, кто там живёт в этом ручье? Мне не нравятся, что этот оползень так лихо свалился. Может быть такое же случиться при спуске к ручью.
Марат толкнул блондинку.
– Алиса! Надо потерпеть. Тем более, что скоро пещера.
Рина обнаружила стайку обезьян, которые ели какие-то ей незнакомые плоды. Она сорвала пять штук и сунула их в карман штанов. Она понимала, что продукты скоро кончатся и надо будет или покупать в деревнях или собирать то, что попадётся по пути. Это ели обезьяны, надо спросить в деревне съедобно ли это? Она знала, что часто даже то, что едят близкие человеку виды, не всегда безопасно. Пережив оползень, она стала более внимательной. Её удивило, как объединились все в группы, в каждой была женщина, но число человек было разным.
Зная, что пошла, чтобы стать сама собой, она поняла, что другие преследовали иные цели. В первую очередь ушли, те, кто шел из-за обиды. Они осознали, что жизнь намного ценнее обид или мести, и ушли, уверенные, что справятся. Остальные преследовали иные цели.
Рина вздохнула, сильнее они были её или слабее, она пока не разобралась, но ей не хотелось уходить. Несмотря на то, что она была грязная и мокрая, ей здесь нравилось. Удав, который во время оползня спрятался и не высовывался, вытащил свою голову и, пристроив её на макушке у Рины, теперь грелся. Хаук хмыкнул, потому что только сейчас стало заметно, что голова удава почти такая же по размерам, как голова Рины.
– Башковитый у тебя дружок, – заметил Хаук.
– Конечно! Он очень умный! Едет верхом на мне, – захохотала Рина. – Погладила удава. Ты не сердись, Наг! Башковитый в русском языке означает умный.
Удав по-кошачьи сощурился и вскоре задремал. Рина опять осмотрела своих спутников. Они были грязными, но главное было не в этом – те, кто остались, изменились. Рина заметила это по выражению их лиц. Сначала все шли с лицами отстраненно холодными, теперь по лицам иногда скользили улыбки, а иногда тень чего-то, с чем ей не хотелось бы знакомиться.
Ксана, пережив оползень, ожила, она шла с интересом рассматривая не только дорогу под ногами, но и заросли растений. Присоединившийся к их группе Савва, стал не таким мрачным, как раньше, и иногда улыбался. Когда Рина поскользнулась, он ловко подхватил её. Хаук, на плече которого восседал сокол, о чем-то шепотом беседовал с тем. Сокол покрикивал и не собирался улетать. Наг в её рюкзаке стал ерзать, и Рина пробормотала ему:
– Учти! Ты из рюкзака можешь свободно вылезти, хотя я тебя не гоню. Только, когда возвращаться надумаешь, позволь мне с тебя грязь счистить, – Наг прошипел что-то, и Рина сообщила. – Я тебя не понимаю, да и есть ты скоро захочешь, поэтому ты не стесняйся. На привале уходи поохотиться и догоняй. Место для тебя всегда есть.
Проводник Арсений весело подмигнул ей:
– Думаете, что он понимает Вас?
– Убеждена! У него мозгов больше, чем у крыс, а у меня как-то жила дома крыса, но потом я её отпустила.
– Белую?
– Нет, Арсений! Это был дикий пасюк. Он пришел к нам в палатку, когда мы в выходные уехали за Волгу, отдохнуть от города. Пасюк был маленьким. Его чуть не зашибли. Я посадила его в клетку и кормила. Он прожил у меня дома неделю. Сын уверял, что будет ухаживать, потом я отнесла его в лес и выпустила. Не сына… Пасюка.
– Сын заленился?
– Нет, ему пасюк просто надоел, а мне стало жалко крысака, вот и отпустила. Пусть живёт свободным!
Рина не стала рассказывать, какую истерику закатил муж, который оказывается боялся крыс, а сын сразу забыл, что сам просил принести пасюка домой. Они оба потребовали усыпить крысу. Рина запиралась в комнате, чтобы не слышать их гундения и смотрела на крысака, а тот носился по клетке и попискивал, потому что боялся. Чувствовал, что самцы в этом доме злые. Она больше не могла выносить его страх и отпустила малыша. Тогда впервые Рина одна, без сына, выбралась в лес и наслаждалась покоем, сидя на травке под старой березой. Удивительно, пасюк не сразу удрал, а какое-то время сидел в клетке и смотрел на неё.
– Давай беги! Имеешь право. Это я, как привязанная. По закону обязана содержать сына, растущего бездельником, и не могу с ним справиться, – сообщила ему она. Пасюк попищал что-то в ответ и удрал в кусты.
Рина, вспомнив это, споткнулась. Как, почему, она сразу не убежала из клетки?
Хаук подошел к ней.
– Помочь?
– Нет! Здесь нельзя помочь, – отмахнулась она, потом вспомнила тень, мелькнувшую на его лице. Догнала и пожала руку. – Хаук не сердись, я… Мне надо ещё очень многому научиться, прежде я смогу доверять мужчинам. Ведь ошиблась и не смогла понять, что к чему… Вот Наг, он сразу понял, что у меня что-то не зажило внутри. Мне, кажется, он, как коты, умеет слышать и чувствовать. Он меня даже закаляет.
Хаук кивнул и проворчал:
– Торопись учиться, а то однажды шею свернешь, от того, что откажешься принять руку помощи.
Она хмыкнула и обнаружила, что дорога почти уперлась в скалу. Дождь, вспомнив, что он недостаточно расквасил дорогу, припустил с новой силой. Умный удав спрятался в рюкзак, а сокол взлетел на дерево, покричав что-то своему попутчику. Все побежали в пещеру, но Хаук дернул её за руку и показал, на сухое дерево, стоящее вдалеке от дороги. Рина повернулась к Савве.
– Давай, помогай!
Подошел не только Савва, но и Арсений, и Ксана. Они впятером, измочившись с ног до головы, смогли добраться до сухостоя. Хоук снял ремень, глядя на него все сделали тоже самое, скоро к ним присоединился черноволосый парень с татуировкой, который назвал даму фифой. Хаук пожал ему руку:
– Хаук.
Тот кивнул в ответ:
– Федор. О, уже маразм! Я вроде представлялся.
Они тянули дерево сцепленными ремнями, как репку из грядки, и им удалось его выдернуть. Чуть не надорвавшись, они затащили дерево на дорогу, а потом в пещеру.
Рина залезла под тоненькую струйку, стекающую по склону, и над козырьком образовавшую душ. Она тщательно отмылась, потом ткнула туда Ксану. Парни последовали её примеру. Теперь они были чистыми и абсолютно мокрыми.
Хаук, покрутившись обнаружил в пещере угол с хорошей тягой, загнал всех туда, и теперь они все сидели в одном белье, а их одежда, отжатая совместными усилиями, сушилась на ветках, выдернутого ими дерева у крохотного костра, который как-то развели Савва и Фёдор.
Другие группы обнаружили небольшой запас угля в пещере, развели свой костер и что-то готовили. Рина поставила их котелки с водой на полыхающие жаром угли и, повернулись ко своим попутчикам.
– Общая трапеза! Значит так, у кого есть каша или доширак? У меня есть рис.
– У меня тоже, – Федор усмехнулся и вытащил пакет с рисом и протянул ей.
Рина и Ксана переглянулись достали копченные сосиски и засмеялись от того, что достали одно и тоже. Они сушились у костра и ждали кашу, в которую их поварихи вколотили весь запас сосисок. Савва поворачивал сохнувшую одежду, от которой шел пар.
Рина достала коврик и положила на скалу. Оказалось, что она не одна такая умная, парни достали свои полиуретановые коврики и также расположили их около костра. Было зябко, но в рюкзаках, всё отсырело, хоть и не промокло. У соседнего костра весело заметили, что обнажёнка очень способствует развитию отношений. Рина пожалела их, сообщив:
– А пневмония – кладбищу.
У соседнего костра переглянулись и стали доставать полотенца, которые также промокли, не многие догадались положить вещи в полиэтиленовые пакеты. Теперь их соседи сооружали веревки, чтобы высушить одежду. Рина вздрогнула, когда вернулся где-то шлявшийся удав. Он был пузатым. Рина погладила его.
– Молодец, а то я ломала голову, как тебя кормить?
Запахло рисовой кашей и накрошенными туда сосками. Теперь у другого костра голодно принюхивались. Путешественники ели невероятно горячую кашу с копченными сосисками, или, наоборот, копченые сосиски с кашей, пили чай со смородиновым листом и конфетами "Белочка", которые достал Савва, и ждали пока одежда просохнет. Удав, как всегда, свернулся вокруг Рининой талии и дремал в полглаза. Хаук тихо пререкался с соколком, который опять вернулся, уговаривая того на сосиску с кашей.
Рина, наевшись, выудила из пакета старую облезшую пуховую шаль и, завернувшись в неё с Ксаной, дремала. Арсений бодро отмывал котелки от каши. Уже было совсем темно, когда он пощупал одежду и разбудил всех:
– Почти сухое. Надо вставать! Здесь не рекомендуют ночевать, надо идти дальше.
Несмотря на то, что он их торопил, все собирались почти час. Рина заметила, что мужчины её группы взяли с собой ветки дерева, которые они так и не могли сломать. Она тронула Ксану, и они выбрали себе по паре веток, которые имели острые края и были похожи на копья, но которые могли послужить посохом. Все уже выходили, когда Рина вернулась и залила огонь в костре второй группы. Свой они залили сразу.
Поход по скользкой тропе, в темноте вымотал всех. Очень их выручили палки-посохи. К тому же только Проводнику хватило ума сделать факел, остальные пользовались фонариками. Раздался отчаянный крик. Марат, поддерживающий Блондинку, поскользнулся и упал. Упал неудачно – все услышали сухой треск. Блондинка помогла ему встать и ахнула:
– Маратик, если ты сломал руку, то как же ты пойдешь?
Проводник подошёл к сидящему в грязи парню и посмотрел на неестественно вывернутую руку. Потом спросил и участников квеста:
– Среди вас есть хотя бы один врач?
Федор поднял руку.
– Я, но я не хирург, – он подошёл к Марату и протянул ему палку. – Возьми в зубы. У тебя вывих.
– Не перелом? Такой треск был, – пролепетал Марат, которого трясло.
Фёдор покачал головой.
– Это сломалась ручка чемодана, который ты волок, – Он взял за плечо Марата, сильно дернул, тот закричал и с изумлением посмотрел на свою руку. Федор достал из рюкзака Марата полотенце и прибинтовал руку к телу, добавив крепкий сук.
Фёдор вернулся к своей группе, а вслед ему вскрикнула Блондинка:
– Но он не сможет так идти!
Федор повернулся к ней.
– Почему?
– Но, ему же будет тяжело нести и рюкзак, и мой чемодан.
Рина захохотала и тронула за плечо Проводника.
– Пошли!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: