— Почему на моем счету пусто?! — гневно бросила Еврипида Растиковна, распахнув дверь спальни. Она была явно на грани терпения. Ананий, ее сын, спокойно сидел в наушниках и ничего не слышал, а Пульхерия, протиравшая пыль под вазой, неожиданно вздрогнула и уронила ее, которая разлетелась на куски.
— Пуля! Где деньги? — голос матери стал громче и требовательнее.
— Ананий! Ананичек! — Еврипида Растиковна бросилась к сыну, начала трясти его за плечи, пытаясь привлечь внимание. Но Ананий лишь раздраженно отмахнулся.
— Не сейчас, мама. Я занят! — ответил он, не отрываясь от экрана.
Это явно не успокоило мать. Схватив провод наушников, она резко дернула, заставив их выскользнуть из ушей.
— Анан, это уже слишком! Выясни, что происходит с твоей Пульхерией! — ее тон стал еще жестче.
Ананий, наконец, обратил внимание на происходящее. Он посмотрел на Пулю, которая сидела на полу и аккуратно собирала осколки старой вазы.
— Пульхер? Что за история с деньгами? — спросил он, нахмурившись.
Пульхерия, не поднимая головы, коротко ответила:
— Денег не будет.
Этот напряженный момент был лишь вершиной айсберга.
***
История их отношений началась совсем иначе.
Пульхерия возвращалась домой после долгого рабочего дня, когда мимо нее пронесся мотоцикл, окатив грязью из лужи ее белоснежное весеннее пальто. Темные пятна стали не только пятном на одежде, но и причиной слез, которые девушка не смогла сдержать.
Она была настолько расстроена, что даже не заметила, как мотоциклист, остановившись на светофоре, посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Что-то внутри него щелкнуло — возможно, это была пробудившаяся совесть. Он развернул свой байк и подъехал к Пульхерии.
— Простите меня. Я не хотел этого, — его голос был искренним.
— Гонять в такую погоду — это безответственно! — Пульхерия, с дрожью в голосе, пыталась отряхнуть пальто. — Пальто можно почистить, но если вы собьете кого-то, что тогда?
— Вы правы. Больше никакой спешки. Теперь я буду самым осторожным водителем. Только перестаньте плакать, — мотоциклист попытался успокоить ее.
Пульхерия подняла глаза и увидела перед собой привлекательного молодого человека. Его кожаная куртка сидела идеально, подчеркивая спортивную фигуру.
«Неплохой, оказывается...» — мелькнуло у нее в голове, и злость начала спадать. Когда он предложил подвезти ее домой, она неожиданно согласилась.
Ананий оказался холостяком и с первой встречи сумел очаровать Пулю. Их отношения развивались стремительно.
Пульхерия никогда не считала себя красивой. Она была обычной девушкой: невысокого роста, с рыжими волосами, веснушками и очками. В школе она сталкивалась с насмешками и прозвищем «подсолнух». Мальчишки редко обращали на нее внимание.
— Ну что ж, кому-то досталась красота, а кому-то ум, — говорила ее мама, пытаясь подбодрить дочь.
Пульхерия действительно была умной. Она окончила школу с отличием, поступила в университет и уже на четвертом курсе работала программистом. Профессия, возможно, не самая типичная для девушки, но она приносила ей стабильный доход и уверенность в будущем. Пульхерию коллеги часто называли «своим парнем». Она работала в мужском коллективе, но такое окружение не принесло ей счастья в личной жизни. Девушка была одна до тех пор, пока не встретила Анания.
Ананий не был идеалом. Но Пульхерия влюбилась в него за то, что он увидел в ней особенность, которую другие игнорировали — её женственность. Всё лето они проводили вместе, гуляя по паркам и улочкам города. Во время одного из таких вечеров он признался:
— Я живу в общежитии, коплю на свою мечту.
Мечтой Анания был мотоцикл. Выяснилось, что тот мотоцикл, на котором он катался, принадлежал другу. Денег у Анания не водилось, он был студентом автотранспортного техникума. Вместо дорогих подарков он дарил Пульхерии букеты из полевых цветов, и ей это нравилось.
Когда летние вечера сменились осенними холодами, Пульхерия решила пригласить Анания к себе домой. Её квартира досталась ей от бабушки, а родители жили отдельно, не вмешиваясь в личную жизнь дочери. Более того, они были рады, что у Пульхерии появился Ананий.
Гостевой визит неожиданно затянулся. На следующий день Ананий перевёз к Пульхерии свои вещи, включая зубную щетку и носки.
— Мне отсюда удобнее добираться до техникума, пешком можно. — объяснил он.
Пульхерия не возражала:
— Живи. Всё равно видимся каждый день.
Девушка старалась быть идеальной хозяйкой. Училась на последнем курсе, работала и заботилась об уюте в доме. Ананий, чтобы не отставать, устроился на работу в автомастерскую и гордо заявлял, что теперь он кормилец семьи.
Но однажды, вернувшись домой поздно вечером, Пульхерия была неприятно удивлена.
— Ананьчик, почему ты не зашёл в магазин? — спросила девушка. Она не успела купить продукты сама, так как была занята проектом.
— Ты же знаешь, я коплю деньги. А босс что-то не торопится платить, — ответил он.
— Так что теперь, нам голодать? — возмутилась Пульхерия. — Сказал бы сразу, я бы перевела деньги.
Ананий охотно согласился и ушёл в магазин. Однако на её средства он приобрёл только чипсы, напитки и два йогурта. Пульхерия была слишком уставшей, чтобы ругаться. Она выпила йогурт и легла спать.
С этого момента началась череда переводов. Ананию постоянно требовались деньги: то на новую куртку, то на ремонт техники, то на лекарства для его больной бабушки.
— Старушка совсем плохая. Надо сиделку нанимать, но денег нет, — сокрушался он.
— А мама не может за ней ухаживать? — поинтересовалась Пульхерия.
— Мама работает, все деньги уходят на обучение сестры. Видимо, придётся отправить бабушку в пансионат.
— Ты что? Родной человек! — встревожилась девушка.
Пульхерия начинала чувствовать, что всё больше и больше её сил, времени и средств уходят на этого мужчину. Пульхерия все никак не могла смириться с тем, что бабушка оказалась в пансионате, хотя у нее еще есть родные. Смерть близкого человека оставила глубокий след в ее душе, и мысль о том, как можно было решиться на такой шаг, казалась ей абсолютно непонятной.
— Или учеба, или лекарства, — возразил Ананий. — Мама просто не в силах справляться с этим одновременно.
— А ты не думаешь, что должен помогать ей? — Пульхерия не могла принять его аргументы.
— Чем? Моей зарплатой? — Ананий тяжело вздохнул.
— Уволься из сервиса, — предложила она.
— А дальше что? Не всем дано быть такими умными, как ты.
— Тогда хотя бы часть заработанных денег отдавай матери. Ты же все равно не накопишь на свой мотоцикл.
— Накоплю, просто нужно немного времени. Ты ведь веришь в меня? — Ананий пристально посмотрел на нее, и ее сердце дрогнуло.
— Конечно, верю, — тихо ответила она.
Прошло несколько недель. Пульхерия узнала, что бабушку перевезли в специализированное учреждение, а сестра Анания рискует быть отчисленной из университета из-за долгов по оплате.
— Мама заболела, она теперь не может работать, — Ананий выглядел подавленным.
— Сколько нужно? — спросила Пульхерия, уже доставая кошелек.
— Сто пятьдесят тысяч... До следующей среды.
Пульхерия замерла. У нее была стабильная зарплата и немного накоплений, но она планировала этим летом отправиться на юг. Однако отказать Ананию она просто не могла.
— Пусть сестра продолжает учиться. Я договорилась о досрочном авансе, — сказала она, переводя деньги.
Несколько дней спустя Ананий сообщил, что мать хочет приехать познакомиться с будущей невесткой. Он улыбнулся и добавил:
— Сначала мы окрепнем, закончим с учебой, реализуем наши планы, а потом уже свадьба.
Пульхерия замерла. Она мечтала о том, что они поженятся, и представляла, какими будут их дети. Но с его мамой она пока знакома только заочно. Еврипида Растиковна жила в пригороде и никогда не приезжала к сыну.
— Значит, нужно что-то приготовить, — начала суетиться Пульхерия.
— Конечно. Мама обожает вкусную еду, — подтвердил Ананий.
На следующее утро Еврипида Растиковна появилась на пороге. Осмотрев квартиру строгим взглядом, она села за стол и начала задавать вопросы.
— Чем ты занимаешься? Кто твои родители? — спросила она.
— Мама работает в банке, а папа преподает математику на дому, — ответила Пульхерия.
— Значит, он учитель? А деньги-то откуда? — продолжала Еврипида Растиковна.
— Он педагог, — попыталась объяснить девушка.
— И что, много учителя зарабатывают? Мать вас содержит, наверное?
Пульхерия была поражена таким тоном.
— У нас в семье все работают. Никто ни у кого на шее не сидит, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие.
— Мама, я же говорил, что Пуля сама зарабатывает. Она программист, — вмешался Ананий.
— Программист? И сколько они получают? — недоверчиво прищурилась женщина.
— Достаточно, чтобы оплатить учебу твоей дочери и при этом не остаться без денег, мама, — твердо ответил Ананий. Ананий случайно наступил на ногу своей матери, но это было лишь началом вечера, который обещал стать непростым. Еврипида Растиковна, как всегда, взяла инициативу в свои руки и потребовала узнать подробности о девушке сына. Её интерес был откровенным, даже немного напористым.
— Мне важно понять, кто эта невеста, — заявила она, словно на допросе. — Подходит ли она тебе, Ананий?
— Она идеальна, мама, — поспешил заверить её сын и предложил попробовать курицу, приготовленную Пульхерией.
Но Еврипида Растиковна тут же нашла повод для критики.
— Курица — это самое простое мясо, — заметила она с недовольством. — К тому же у тебя на неё аллергия! Как ты мог забыть? Только индейку тебе можно.
Пуля, смутившись, попыталась оправдаться.
— Это Ананий сам купил… — проговорила она тихо, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Мама, давай без драм, — отрезал Ананий, наполняя бокалы. — За знакомство!
К удивлению Пули, вечер завершился на позитивной ноте. Еврипида Растиковна, насытившись, смягчилась, обняла сына и даже улыбнулась Пульхерии.
— Я обязательно снова приеду. Через месяц, — сказала она на прощание.
И она действительно приехала ровно через месяц, аккурат после очередного аванса. На этот раз Еврипида Растиковна была удивительно приветливой. С порога она радостно воскликнула:
— Пульхерочка, как я соскучилась! Просто жуть!
Пуля заранее подготовилась к визиту, вложив максимум усилий, чтобы произвести впечатление. Целый день она провела на кухне, готовя пельмени из дорогой мраморной говядины, а также закупив деликатесы и икру. Пульхерия знала, что её будущая свекровь могла придраться к любой мелочи, поэтому старалась избежать упрёков о "дешёвом столе".
Еврипида Растиковна была в восторге.
— Вот это красота! — восхищённо сказала она. — Я тоже когда-то такие пельмени готовила... Помнишь, Ананюшка?
Ананий, не упустив случая, спросил:
— Так почему ты сейчас не готовишь, мам? Ты ведь не работаешь.
Еврипида Растиковна вздохнула и призналась:
— Плита сломалась. Одна конфорка кое-как работает, и то еле-еле.
Пуля, поражённая этим, была искренне обеспокоена.
— Это же ужасно! Надо Вам новую плиту.
Ананий поддержал идею, и вскоре выбор пал на дорогую модель с огромной духовкой и набором премиальной посуды. Пуля, увидев стоимость, попыталась возразить:
— Может, возьмём что-то попроще?
Но Ананий был уверен в своём решении.
— Мы оплатим частями. Всё будет хорошо. Ты просто волшебница, Пулечка!
Пуля, желая угодить свекрови, согласилась, хотя внутри её терзали сомнения о разумности такого вложения. Она надеялась, что этот жест укрепит их отношения и принесёт мир в семью. Пульхерия взяла на себя все финансовые заботы, включая оплату духовки для Еврипиды Растиковны, матери своего сожителя Анания. Несколько месяцев она исправно вкладывала деньги, в ответ получая лишь сухое "спасибо" и очередные просьбы. Еврипида Растиковна, казалось, постоянно находила новые "хотелки", которые требовали вложений.
Каждый ее визит становился для Пульхерии испытанием. У свекрови всё время что-то выходило из строя: то сломается, то сгорит, то испортится. Пульхерия чувствовала себя обязанной решать все эти проблемы, хотя зарплаты, даже на полной ставке после окончания института, едва хватало. Ананий же неизменно уверял, что скоро начнет хорошо зарабатывать. Но дни шли, а ситуация оставалась неизменной.
***
Однажды случилось то, что перевернуло жизнь Пульхерии с ног на голову. Она увидела две полоски на тесте. Радость смешалась с тревогой — перспектива ухода в декретный отпуск пугала её, ведь их жизнь полностью зависела от её заработка. Настало время серьезного разговора.
— Ананий, нам нужно серьезно поговорить, — сказала она, собравшись с духом.
— Что случилось? — удивленно уточнил он.
— Мне придется временно оставить работу.
— Ты с ума сошла?! А как мы будем жить?! — всполошился Ананий.
— Придется тебе больше зарабатывать, а все накопленные деньги положить на наш общий счет.
— Никак не получится, — замялся он.
— Почему? — насторожилась Пуля.
— Ну... я их потратил. Купил мотоцикл, — произнес Ананий с каким-то странным чувством гордости.
Пульхерия замерла, не в силах поверить в услышанное.
— И ты даже не сказал мне?! — гневно выкрикнула она.
— Хотел сделать сюрприз... позже, — промямлил он.
— Где он сейчас? — резко спросила она.
— В гараже.
— Гараж? Откуда он у тебя?
— Арендовал.
— На какие деньги ты всё это устроил?! — её голос дрожал.
— На те, что заработал.
— Ты всё это время мне лгал?! — её глаза метали молнии.
— Я копил на свою мечту, — попытался оправдаться Ананий.
— Мечту? Ты серьёзно?! — Пульхерия едва сдерживалась.
— А ты, Пуля? Ты живешь в своём ноутбуке, а на меня внимания не обращаешь. Может, я не о такой жизни мечтал, — внезапно огрызнулся Ананий.
— Правда? Так о какой жизни ты мечтал? — она уже не сдерживала эмоции.
— Хотел путешествовать, смотреть мир. Как только доставят новый шлем, начну поездку по городам, — он произнес это так, будто был абсолютно уверен в своей правоте.
Пульхерия не выдержала. Слёзы хлынули из её глаз.
— Ананий, я беременна. И это не только мой ребёнок, но еще и твой.
— Что?! — растерянно ответил он.
— Да, пора взрослеть! Хватит жить за мой счёт. Теперь ты должен научиться брать ответственность за нашу семью. Забудь о путешествиях. Продай мотоцикл, эти деньги пойдут на ремонт детской, — её тон был твёрдым и решительным.
Ананий молча смотрел на неё, явно не понимая, как реагировать. Затем он резко развернулся и начал собираться.
— И куда ты собрался? — холодно спросила Пульхерия.
— Буду жить в гараже! — бросил он, не взглянув ей в глаза.
Пульхерия молча смотрела ему вслед, понимая, что их жизнь уже никогда не будет прежней. Пульхерия тихо вздыхала, наблюдая, как Ананий снова молча уходит, оставляя за собой лишь пустоту. Она чувствовала, что любые слова бессмысленны — разговор с ним давно потерял всякий смысл. Сжав зубы, она позволила ему уйти, но ночь принесла ей лишь слезы и горькое сожаление. Она плакала, чувствуя себя покинутой и беспомощной.
На следующий день неожиданно раздался звонок. На другом конце провода была Еврипида Растиковна, мать Анания.
— Пуля, зачем ты выгнала моего сына? — с упреком спросила она.
— Он сам ушел, — коротко ответила Пульхерия. — И пусть катится куда хочет.
— Нет, так не пойдет, — заявила Еврипида Растиковна. — Я приеду к вам.
— Не нужно, — попыталась возразить Пульхерия.
Но сопротивляться было бесполезно. Еврипида Растиковна, словно обладая магическим даром убеждения, настояла на своем. Пуля чувствовала себя совершенно беспомощной перед напором этой властной женщины.
Когда они пришли, картина была удручающей. Ананий молчал, казался подавленным и потерянным, а его мать, напротив, была энергична и категорична.
— У вас будет ребенок, — начала Еврипида Растиковна, не терпя возражений. — Миритесь и подавайте заявление в ЗАГС! Беременность ускорит процесс. Свадьба — лишние траты, лучше сэкономьте. Теперь денег понадобится еще больше.
Пульхерия, словно загипнотизированная, согласилась на уговоры. Ананий остался, но его поведение не изменилось. Он продолжал игнорировать семейные обязанности, исчезая в гараже и возвращаясь поздно. Все заботы легли на плечи Пульхерии: она работала, приносила деньги, а дома чувствовала себя одиночкой.
Ее терпение истощалось с каждым днем. Розовые очки, которые она носила в начале отношений, давно разбились. Она знала, что Ананий лишь пользуется ее добротой, но страх перед конфликтом и привычка к роли жертвы удерживали ее от решительных действий. Однако даже самое ангельское терпение имеет предел.
***
Все оборвалось в момент, когда Еврипида Растиковна снова появилась на пороге. Ее просьба была настолько наглой, что Пульхерия ощутила, как внутри нее что-то сломалось.
— Пулечка, нам нужно помочь моей дочери, — заявила Еврипида Растиковна с порога. — Ей негде жить, а она собирается замуж. Ты ведь всегда выручала нас.
— У меня нет денег, — спокойно ответила Пуля.
— Как это — нет? — в голосе гостьи прозвучало недоумение.
— Все средства я положила на счет, — объяснила Пуля. — Снимать их нельзя.
Еврипида Растиковна, не привыкшая к отказам, была шокирована. Но Пуля не намеревалась продолжать спор. Она молча ушла в спальню, чтобы избежать дальнейших разговоров. Там она начала собирать вещи Анания, складывая рубашки в сумку. Ее руки дрожали, но она старалась сохранить самообладание ради будущего ребенка.
Еврипида Растиковна ворвалась следом, не скрывая своего раздражения.
— Почему у меня до сих пор нет денег?! — выкрикнула она. — Пуля! Где деньги? Ананий! Ананьюшка!
Ананий, сидевший в наушниках, ничего не слышал. Пульхерия же, потрясенная резкостью матери Анания, случайно уронила вазу, которую протирала. Это был последний штрих к ее решению. Внутри нее закипала буря, готовая смести все старое и начать новую жизнь.
Еврипида Растиковна решительно схватила сына за плечо и попыталась привлечь его внимание. Ананий, не отрываясь от своих дел, раздраженно махнул рукой.
— Мама, не мешай! Я занят!
Ее терпение было на исходе. Возмущенная, она решительно дернула за провод его наушники, заставив один из них выпасть.
— Ананий, это просто недопустимо! — в голосе матери звучало негодование. — Твоя Пульхерочка не хочет помочь!
Ананий, сбитый с толку, бросил взгляд в сторону супруги. Пульхерия, сидя на корточках, старательно собирала осколки старой вазы. Вазу, которую когда-то жалели, но которая всегда была скорее помехой: трещина на дне делала ее бесполезной для живых цветов.
— Пуль, ты серьезно? — он обратился к жене, явно не понимая, что происходит.
Пульхерия, дрожащим голосом, резко ответила:
— Я не собираюсь переводить свою зарплату на нужды твоей сестры. У меня и так хватает забот — содержу тебя, твою мать, и весь этот "колхоз", судя по тому, сколько денег уже на вас ушло. Всё! Хватит!!! Я устала. Забирайте сына и уходите!
Она указала пальцем на Еврипиду Растиковну, а затем, не дав никому опомниться, сунула ей в руки собранные осколки вазы.
— Возьмите это, — добавила она. — Уходите. Дверь захлопните, а ключи оставьте на полке.
Пульхерия, не дожидаясь их реакции, ушла к своим родителям.
На следующее утро Ананий предпринял попытку помириться, но отец Пульхерии даже не пустил его в дом. Пульхерия, измотанная усталостью и разочарованием, больше не хотела пытаться восстановить отношения. Ей было проще отпустить все, чем пытаться склеить то, что давно раскололось, как та самая ваза.
***
Несмотря на внутреннюю борьбу, Пульхерия решила не отказываться от сына. Это было нелегко, но она сумела выдержать испытания, которые поставила перед ней жизнь.
Ананий, в свою очередь, отправился в путешествие на мотоцикле, надеясь найти себя. Однако поездка обернулась неудачей: транспорт сломался, а денег на ремонт не было. В итоге ему пришлось возвращаться автостопом, чувствуя себя полным неудачником.
Пульхерия подала на алименты, и Ананий, чтобы справляться с обязательствами, сменил работу. Его доходы начали расти, но жизнь по-прежнему не складывалась. Спустя два года он наконец осознал, каким сокровищем была Пульхерия. Сожаление об утрате настигло его, и он даже начал караулить ее у подъезда.
Пульхерия, однако, оставалась непреклонной. Она не могла снова довериться ему, слишком велика была рана. Каждый раз, вспоминая их совместную жизнь, она мысленно возвращалась к той старой вазе с трещиной, символу их разрушенных отношений.
В будущем, возможно, она позволила бы Ананию видеться с сыном, но на данный момент Пульхерия не была готова к этому шагу. Она предпочитала не возвращаться к прошлому, которое приносило слишком много боли. Когда Пуля случайно уронила вазу, она почувствовала облегчение. Этот предмет всегда казался ей излишне причудливым и совершенно бесполезным. Несмотря на то, что ваза занимала место на полке, она никогда не приносила пользы, лишь собирая пыль и вызывая раздражение.
"Ее разбитие — к лучшему," — мелькнула мысль у Пули, и она даже не стала сожалеть. Пустое пространство вскоре заполнила новая ваза. Она была стильной, прочной и казалась гораздо более практичной. Теперь эта вещь обрела свое предназначение — иногда в ней появлялись свежие букеты цветов. Их приносил коллега Пули, с которым она находилась в легком флирте, но старалась не подпускать слишком близко.
Пуля трудилась удаленно, совмещая работу с заботой о маленьком сыне. Даже находясь в декретном отпуске, она не прекращала быть занятой, ловко балансируя между профессиональными задачами и материнскими обязанностями. Коллега периодически помогал ей с работой, но на большее Пуля не была готова — она хотела держать дистанцию.
Однажды, глядя на улыбающегося малыша, она нежно проговорила: "Не переживай, сынок. У нас обязательно появится новый папа. Лучше прежнего." Ее слова звучали уверенно, как обещание лучшей жизни, которая только начинала разворачиваться перед ними.
Маленький мальчик улыбнулся в ответ. Для него мир был полон загадок, возможностей и тепла. Пуля чувствовала, что впереди их ждет что-то хорошее, что все обязательно сложится.