Степанида стояла у окна, задумчиво глядя на улицу. Весна только начиналась, но вместо яркого солнца и свежего воздуха за окном царила унылая, беспросветная серость. В их северном городке такие дни были привычными, и, кажется, даже люди здесь становились мрачнее, словно впитывали в себя эту погоду.
Последнее время она все чаще замечала, что почти не улыбается. Лицо становилось усталым, а глубокая морщинка на лбу, появившаяся от постоянного нахмуренного выражения, будто добавляла ей возраст. Когда-то она была другой, но сейчас жизнь будто высасывала из нее радость.
— Мам, я гулять! — раздался голос дочери, Ани.
Степанида обернулась, кивнув в ответ.
— А деньги? — недовольно добавила дочь, требовательно смотря на мать.
— А что, теперь гулять бесплатно нельзя? — вздохнула женщина, протягивая купюру.
— Мама, ну что за вопросы! Друзья ждут, давай быстрее! — ворчала Аня, а потом, взглянув на сумму, недовольно бросила: — Мало!
— На мороженое хватит, — сухо ответила Степанида.
— Ну и жмотина, — бросила дочь на ходу, хлопнув дверью так, что стены задрожали.
Степанида только покачала головой. Она помнила, какой милой девочкой была Аня до переходного возраста. Теперь же вместо теплых разговоров и улыбок — постоянные конфликты и резкие ответы.
— Степа, я голодный! Долго еще? — раздраженно выкрикнул из комнаты муж, График.
Она тяжело вздохнула, поставив тарелку на стол.
— Еда готова. Иди ешь, — ответила равнодушно.
— А принести не можешь? — не унимался муж.
От его слов у нее едва не выпала кастрюля из рук.
— На кухне едят, Евграф. Хочешь — садись, не хочешь — твое дело, — отрезала она и сама уселась за стол, устало опустив голову.
Через несколько минут Евграфий все же пришел, но только чтобы пожаловаться.
— Холодное уже… — пробурчал он.
— Собирайся быстрее в следующий раз.
— Ну я же просил! Никакой заботы, никакой любви! Ты же знаешь, что я футбол смотрел! — продолжал возмущаться, закидывая в рот кусок курицы. — И невкусно, кстати.
Степанида закатила глаза, устало слушая его недовольства. Футбол давно стал для Евграфика чем-то вроде одержимости — ставки, атрибутика, билеты на матчи. В молодости он не проявлял к спорту ни малейшего интереса, но теперь это захватило его полностью.
Не дождавшись ответа, муж схватил банку пива, чипсы и ушел обратно к телевизору. А Степанида осталась одна на кухне, разбирая гору грязной посуды.
Она чувствовала себя опустошенной. После долгой смены в больнице, где она работала старшей медсестрой, ей хотелось хоть немного отдохнуть. Но вместо этого дома ее ждали новые обязанности — готовка, уборка, бесконечные просьбы и жалобы. Ни минуты покоя, ни капли тепла.
— А пиво еще есть? — снова раздался голос из комнаты.
— Ты все выпил! — устало ответила она. — Я что, должна тебе еще и это покупать? Имей совесть, Евграфий!
— Какие же мы нежные… — фыркнул муж, не скрывая сарказма.
Степанида молча отвернулась, чувствуя, как внутри все кипит. Ее жизнь давно превратилась в череду однообразных и бесконечных дней, где никто не ценил ни ее усилий, ни ее заботы. Муж, сердито фыркнув, хлопнул дверью и отправился закупать «запасы» для предстоящего футбольного матча. Оставшись одна, Степанида решила лечь спать, ведь завтра предстояло много дел. Однако сон никак не шел — её мысли вертелись вокруг дочери. Где она сейчас, с кем гуляет? Время уже позднее, за окном давно опустилась ночь, а Анна всё ещё не вернулась. Позвонить ей Степанида побаивалась — дочь всегда реагировала бурно.
— Ты меня позоришь перед друзьями! Перестань названивать! — кричала Аня в трубку. После таких разговоров Степа решила больше не беспокоить дочь. Она старалась успокоить себя тем, что девочке недавно исполнилось восемнадцать. Аня окончила школу, но ни работать, ни продолжать учёбу не собиралась. Она объявила, что берёт «паузу», чтобы разобраться в себе.
Едва Степанида задремала, её сон был прерван радостными возгласами мужа. Судя по всему, кто-то забил гол. Евграфий начал громко обсуждать игру с соседом, который "случайно" заглянул в гости и решил остаться. Вскоре сосед привёл свою подругу, и они втроём принялись шумно болеть за команду. Поздно ночью домой вернулась Аня. Она громко гремела посудой, топала по квартире и вскоре ушла спать. Когда, наконец, в доме наступила тишина, Степанида собралась уснуть, но её планы разрушил голодный кот, который начал громко требовать еды.
— В этом доме хоть кто-то, кроме меня, может накормить кота?! — раздражённо выкрикнула Степанида, выскочив из комнаты. Её слова, однако, не вызвали отклика. Дочь, сидя в наушниках, лишь покрутила пальцем у виска, а Евграфий продолжал храпеть на диване, сжимая банку пива.
«Сколько можно терпеть? Как же мне всё это надоело!» — промелькнуло в голове у Степаниды.
На следующий день её разбудил звонок свекрови.
— Степанидушка, дорогая, ты ведь не забыла, что пора рассаду сажать? А ещё в деревню надо съездить, убраться там, — напомнила та.
— Не забыла, — устало ответила Степа.
— Отлично! Тогда завтра и отправимся.
В свой единственный выходной Степанида оказалась на даче, где под чутким руководством свекрови занималась хозяйственными делами.
— Что ты как метёшь? Веник надо держать правильно! — командовала Елисавета Генриховна, сидя на скамейке.
— Мне уже почти пятьдесят, Елисавета Генриховна. Думаю, я справлюсь, — осмелилась ответить Степанида.
— Вот График бы...
— А где ваш График? Почему он не приехал? Не помог родной матери добраться до дачи? Почему мы с вами три часа тряслись в автобусе, а всё «График, График...»? — не выдержала Степа.
— Он устает.
— А я, думаете, не устаю?
Не успела Степанида договорить, как её слова вызвали бурю. Елисавета Генриховна, любительница справедливости, начала свою длинную тираду. Правда, её представление о справедливости всегда было однобоким, и Степанида в эту систему не вписывалась. Елисавета Генриховна всю жизнь относилась к своему сыну Евграфику как к идеалу, окружая его восхищением и вниманием. А вот Степаниду, свою невестку, она воспринимала как рабочую лошадку, которую терпела с милостивым снисхождением. Такая расстановка ролей в их отношениях была давней и укоренившейся.
На обратном пути домой женщины сидели в разных концах автобуса, избегая общения. А уже на следующий день Елисавета Генриховна, недовольная поведением Степаниды, пожаловалась сыну. Евграфий, услышав жалобы матери, разгорячился и устроил скандал.
— Как ты могла так с моей матерью разговаривать?! — разразился он, не скрывая своей злости. — Ты хоть понимаешь, сколько она для тебя сделала?!
Степанида, сложив руки на груди, спокойно ответила:
— Правда? И что же?
Евграфий, чувствуя себя вправе упрекать жену, напомнил, что именно его мать помогла ей устроиться в престижную областную больницу. Эта работа действительно приносила больше денег, чем местная поликлиника, но вместе с зарплатой Степанида получила постоянный стресс и усталость. Она не раз жалела, что согласилась на эту перемену, променяв привычный, хоть и скромный, комфорт на нервное напряжение.
Евграфий продолжал, но вдруг замолк, увидев, как Степанида собирает вещи.
— Что ты делаешь? — пробормотал он, растерянно наблюдая за ней.
Степанида подняла голову и спокойно, но твердо сказала:
— Я ухожу с этой долбанной работы. С меня хватит.
— Ты что, решила на моей шее сидеть?! — растерянно выкрикнул он.
— На твоей шее?! Нет, Евграфик. Я ухожу из больницы, и из дома тоже. Я больше не собираюсь быть вашей домработницей. С твоей мамой, ее огородом и вашими бесконечными запросами разбирайтесь теперь сами.
В этот момент на кухню вошла их дочь Аня, ничего не замечающая. Сняв наушники, она протянула руку:
— Мам, дай денег. Кстати, мне нужны новые сапоги и сумочка. А еще мы с Эдиком хотим снять квартиру, так что придется помочь.
Степанида, стараясь оставаться спокойной, ответила:
— Теперь все вопросы — к твоему отцу. Я больше на вас не работаю.
Аня удивленно подняла брови:
— В смысле к отцу?
— В самом прямом, — отрезала мать.
Евграфий, растерявшись, попытался воззвать к разуму жены:
— Ну а кто будет готовить? Полы мыть?
Степанида посмотрела на него с холодной решимостью:
— Пусть Аня готовит для тебя и своего парня. Ты обеспечивай ей сапожки и сумочку, а заодно и квартиру. Ты же любимый папа. А ещё продукты для Елисаветы Генриховны не забудь купить — она привыкла, так что не подведи свою матушку.
Накинув пальто, Степанида бросила в сумку вещи и ушла, не оглядываясь. Она не знала, куда направиться, но оставаться в этом доме ей было больше невмоготу.
Шагая по дороге, Степанида думала о том, как сложилась её жизнь. Вдруг её взгляд упал на яркий рекламный плакат, приглашавший в офис турфирмы. Море... Она уже десять лет не была там. Сначала она улыбнулась идее, но, набравшись смелости, решила зайти в офис — просто ради интереса. Когда Степанида решила немного пошутить, она купила самый дешевый билет на ближайший самолет, и, не задумываясь, отправилась на юг. В аэропорту она набрала номер своей начальницы, чтобы сообщить, что заболела. Это было самое простое оправдание, которое пришло ей в голову. А затем она отключила телефон, чтобы больше не слышать звонков от Евграфика.
Соседка по ряду, Лена, с интересом слушала историю Степы. Её удивило, что женщина решилась оставить всё позади.
— Ты действительно всё бросила? — искренне удивилась Лена.
— Даже сама до конца не верю, — призналась Степа. — Но знаешь, как будто огромный груз с плеч свалился. Никогда не думала, что смогу так поступить.
Лена рассмеялась и поделилась своей историей. Несколько лет назад она пережила развод, тоже оставив сложные отношения позади. Теперь она живет у моря, наслаждаясь новой жизнью.
— Дети уже взрослые, сами себе хозяева. А мужчина... Ну, другого найду, а если нет — и не страшно, — сказала Лена с улыбкой.
— Выходит, наши истории с тобой очень похожи? — усмехнулась Степа.
— Можно и так сказать.
Разговор между попутчицами открыл удивительное совпадение: Лена живет совсем недалеко от гостиницы, где Степа собиралась остановиться. Они решили встретиться, чтобы вместе провести время. Лена, работающая удаленно, смогла посвятить несколько дней новой знакомой.
Эти дни были настоящим праздником. Женщины наслаждались морским бризом, долгими прогулками, вечерами в уютных кафе и утренним чтением книг под шум волн. Степа почувствовала, каково это — быть свободной. Ей не надо было заботиться о муже, следить за дочерью или вставать ночью, чтобы покормить старого кота. Даже мысли о поездке на дачу с нелюбимой свекровью перестали её тревожить. Однако, чтобы достичь этого состояния, ей пришлось преодолеть внутренние барьеры. Годы привычек и обязательств не стираются так легко.
Две недели отдыха пролетели, как мгновение. Лена, видя, как Степанида собирает вещи, задала прямой вопрос:
— И что теперь? Вернёшься домой, снова за плиту?
— Не хочется, но что поделаешь, — вздохнула Степа.
За время отпуска она всё же не удержалась и позвонила дочери, чтобы узнать, как они с отцом справляются без неё. Ответ оказался неожиданным: они вполне ладили. Но голос Анны показался ей каким-то непривычным. Позже выяснилось, что старый кот, за которым столько лет ухаживала Степа, умер. Её это сильно расстроило, хотя она и понимала, что животное было уже немолодым.
Перед отъездом Лена сделала Степаниде неожиданное предложение:
— Переезжай ко мне. Оставь мужа, если у вас всё равно нет счастья.
— А как я буду жить? Где? Да и на что? Мне уже не двадцать, чтобы искать богатого спонсора, — рассмеялась Степа.
— Я могу сдать тебе комнату. Поможешь мне с делами, зарплата будет небольшая, но уж точно больше, чем в твоей больнице, — предложила Лена.
Степанида задумалась. Это было заманчивое предложение, но решиться на такой шаг было непросто. Степа звонко рассмеялась, пообещав подруге не исчезать из ее жизни, и направилась домой. Как только она вошла в квартиру, ее окутал соблазнительный аромат свежеприготовленной еды. Удивление усилилось, когда она увидела дочь в фартуке.
— Ты сама это сделала? — спросила Степа, окидывая взглядом аккуратно накрытый стол.
— Не совсем… Бабушка помогала, — ответила Аня, опустив глаза.
На кухне появилась седовласая Елисавета Генриховна, как всегда величественная, но с ноткой дружелюбия в голосе:
— С возвращением, Степанида.
Мужа, однако, дома не оказалось, что вызвало у Степы легкое беспокойство. Женщины сели за стол, и атмосфера неожиданно оказалась спокойной. Елисавета Генриховна держалась так, будто между ней и снохой никогда не было разногласий, а Аня сидела тихо, без привычных колких комментариев. Все это казалось странным. Даже излишняя любезность свекрови вызывала у Степы внутренний протест — слишком уж натянуто улыбалась она.
— Ну, расскажите, что тут произошло в мое отсутствие? — спросила Степа, чувствуя, что что-то явно не так.
Смутившись, Аня начала рассказывать. Оказалось, что отец привел домой Глашу, знакомую соседа. Эта женщина быстро почувствовала себя хозяйкой в их доме.
— Ты не поверишь, мама, она заявила мне, что ты уехала к любовнику и больше не вернешься! — возмущенно выпалила Аня.
— А твой отец что на это сказал? — Степа нахмурилась.
— Он согласился. Сказал, мол, "твоя мать нас бросила, теперь Глаша будет вместо нее. Я на ней женюсь". — Голос дочери дрожал от обиды.
— При живой-то жене?! — Степа вспыхнула от гнева. Елисавета Генриховна, поддерживая внучку, кивнула.
— Значит, вы тоже были в курсе? Теперь понятно… — Степа вспомнила чужую помаду на тумбочке и тяжелый запах духов, который ощущался в доме. Все стало на свои места. Ее муж привел сюда другую женщину.
— Не переживай, я выгнала эту Глашу. Она не пара моему сыну, не то что ты, Степанида, — неожиданно похвалила ее Елисавета Генриховна, пытаясь сгладить ситуацию.
— Что ж, не будет вам огород копать и припасы таскать? — язвительно заметила Степа, не скрывая раздражения.
Свекровь предпочла промолчать. В воздухе повисла напряженность.
— Мам, ты ведь больше не уедешь, правда? — внезапно разрыдалась Аня. — Меня бросил Эдик, все так плохо… Я чувствую себя лишней в этом доме! Отец постоянно с пивом, ему на меня плевать! Даже не заметил, что наш кот умер! Мам, если со мной что-нибудь случится, он и это не заметит!
Степа молчала, но в ее глазах отражалась буря эмоций. Наконец, она твердо произнесла:
— Знаешь что, Аня… я не могу больше жить с твоим отцом. И видеть его тоже. После того, как он привел сюда чужую женщину, я поняла: мое место — не здесь. Елисавета Генриховна, благодарю вас за ваше… "терпение", но на этом все. У меня еще есть шанс быть счастливой, и я собираюсь его использовать.
— А как же я? — в отчаянии спросила дочь, глядя на мать с широко открытыми глазами. Степанида изменилась до неузнаваемости: вместо скромной женщины перед всеми предстала уверенная в себе красавица с загорелой кожей, прямой осанкой и взглядом, полным решимости. За короткое время она стала человеком с собственным мнением, что удивило окружающих.
— Анют, у тебя есть два дня на размышления. Решай, — спокойно, но твердо произнесла Степанида. — Можешь ехать со мной, можешь остаться с отцом. Но запомни: детство закончилось. Я тебя вырастила, теперь ты сама за себя отвечаешь. Если решишь поехать, буду рада, но иллюзий не строй — прошлое не вернуть. Работать придется, а деньги от меня ты больше не увидишь.
Елисавета Генриховна попыталась вставить слово, но Степанида не стала слушать. Она молча взяла свою недоразобранную сумку и направилась к выходу.
— Мам, стой! Я хочу поехать с тобой! — вдруг закричала Анна, догнав мать и схватив ее за руку. — Я все обдумала, я согласна!
Степанида, любя свою дочь, не смогла отказать. Собрав все документы, она оформила развод и переехала вместе с Анной на юг, оставив старую жизнь позади.
Евграфик, бывший муж Степаниды, вскоре женился на другой женщине — властной и безжалостной. Она легко манипулировала им, открыто игнорируя Елисавету Генриховну, его мать. Со временем Евграфий понял, что совершил ошибку, но было слишком поздно. А Елисавета Генриховна, потеряв уважение и поддержку, тоже оказалась в тяжелом положении. Просила у Степаниды приюта, но не нашла понимания. В итоге, старость она встретила в пансионате для пожилых людей.
Квартира, которую Глаша, новая жена Евграфика, продала, принесла немного денег. Но они были поделены между Степанидой и Анной. На свою долю Степанида приобрела уютную квартиру в небольшом приморском городке, где они с дочерью начали новую жизнь.
Свободная от влияния отца и бабушки, Анна наконец-то стала уважать мать. Она поступила в колледж, где успешно училась, а спустя несколько лет вышла замуж за молодого человека Ваню — сына Лены, которая когда-то стала близкой подругой Степаниды.
И хотя ни Степанида, ни Лена не нашли достойных мужчин, их жизнь обрела гармонию. Они радовались воспитанным внукам, уюту и спокойствию. В их доме больше не было места унижению и тяжелому труду ради чужих прихотей. Теперь они жили так, как мечтали: в уважении и счастье.