Не поднималась в комнату к девчонкам уже месяц или больше - не знаю. События последнего времени так закрутили меня и даже местами раздавили, что самое главное было - не сдохнуть (в буквальном смысле), и не дать потонуть своему большому кораблю.
Предательство мужа, развод, клиенты, бессонные ночи, загруженные под завязку дни, отчеты, врачи, капельницы. Я прожила этот период, как робот, у которого периодически кончается заряд, но он находит какие-то неведомые ресурсы и еще живет.
Я поднялась в комнату к девчонкам в поисках калькулятора, порылась в вещах на столе, повернулась чтобы выйти, и запнулась взглядом о стену. Она выросла передо мной, как стена позора.
Еще в той жизни, которая была до, я пообещала младшей Соне, моей любимой улыбаке, что в этом году она обязательно будет учиться в художке. А еще мы сделаем в их комнате грандиозный ремонт. И вот смотрю я на стену, с которой содраны обои, содраны в тот же день, когда я заявила девчонкам о ремонте, смотрю на рисунки моей Сони, которую я так и не смогла устроить в художественную школу, и мне плохоприплохо, больноприбольно и стыднопристыдно.
И ничего не помогает - ни понимание того, что выше головы не прыгнешь, и что потом столько всего случилось, слава Богу, живы; ни осознание того что я не могла этого осуществить ни материально, ни физически. Стена позора заглядывала в душу одним глазом миньона, прищуренными глазками серого хомяка, слезными какой-то грустной девочки, и только карлсон, со свойственной ему энергией и весельем, кажется подмигивал, пытаясь разрядить обстановку.
Я просидела в комнате минут сорок. Читала про тайные мечты Сони, которые она записала на формат А4, и повесила на самое видное место, наверняка надеясь, что я когда-нибудь увижу. Разглядывала не совершенные (наверно), наивные, но такие много говорящие рисунки, и постепенно становилось тепло и радостно. Не знаю от чего! Просто хорошо!
Моя стена позора все еще оклеена Сониными рисунками, и я не знаю когда смогу найти возможность сделать этот ремонт, и мне будет очень жалко их снимать. Они как тонкие ростки, пробивающиеся сквозь камни, пробились в мое отчаяние, и дали вдохнуть свежую порцию жизни.