Татьяна Сергеевна стояла у окна и смотрела на опустевший двор. Только что уехала маршрутка, увозя последнюю партию дачников на выходные. Середина июня выдалась на редкость теплой, и многие спешили вырваться из душного города, чтобы провести выходные на природе.
Она вздохнула, отходя от окна. В свои шестьдесят три Татьяна Сергеевна давно уже не мечтала о даче. Маленькая пенсия едва хватала на лекарства и коммуналку, а о земельном участке за городом она думала только с грустью. У неё был когда-то дачный домик – уютный, с резными наличниками, доставшийся от родителей. Там прошло её детство, туда она возила и своих детей – дочь Настю и сына Диму. Но двенадцать лет назад, когда умер муж, пришлось продать дачу, чтобы расплатиться с долгами.
Дети, конечно, были против продажи. Особенно Настя, которая с детства любила возиться в саду. Она даже предлагала взять кредит, но Татьяна Сергеевна отказалась наотрез – только долгов им не хватало. Так и продали участок какому-то бизнесмену, который собирался строить там двухэтажный коттедж вместо старенького, но крепкого ещё домика.
О даче вспоминали часто. На семейных посиделках разговор то и дело возвращался к ней – вспоминали, как собирали клубнику, как жарили шашлыки, как дедушка учил внуков ловить рыбу в соседнем пруду. А три года назад сын Дима приобрел участок в том же дачном поселке, правда, в другом конце – там, где раньше был пустырь. Выстроил небольшой домик, разбил огород, посадил яблони и вишни. Татьяна Сергеевна ездила туда пару раз – помогала с рассадой, давала советы по обустройству. Но потом как-то перестала. Может, оттого, что у неё обострился артрит, а может, из-за того, что невестка Оксана всегда встречала её с плохо скрываемым раздражением.
Телефонный звонок вырвал Татьяну Сергеевну из размышлений. Звонила Настя.
— Мама, ты куда пропала? Я тебе весь день звоню на мобильный! — в голосе дочери слышались встревоженные нотки.
— Разрядился, наверное, — ответила Татьяна Сергеевна, оглядываясь в поисках телефона. — А что случилось-то?
— Да ничего не случилось, — Настя явно успокоилась, услышав мамин голос. — Просто мы все на даче у Димки, шашлыки жарим. Тебя ждём.
— На даче? — удивилась Татьяна Сергеевна. — А меня почему не позвали?
— Как это не позвали? — возмутилась Настя. — Димка говорит, что звонил тебе вчера вечером. Ты сказала, что приедешь утром, мы тебя ждали-ждали...
— Никто мне не звонил, Настюш, — растерянно произнесла Татьяна Сергеевна, чувствуя, как внутри нарастает обида. — Я бы запомнила.
Пауза затянулась. Настя что-то обсуждала с кем-то, прикрыв трубку рукой.
— Мам, Димка клянется, что звонил. Ну, может, ты просто забыла? В последнее время ты немного... рассеянная.
Татьяна Сергеевна поджала губы. Вот, начинается. Стоит ей что-то не так сделать, забыть или перепутать – и дети сразу намекают на возраст, на ухудшающуюся память. А ведь она точно помнила, что вчера вечером смотрела свой любимый сериал, потом разговаривала по телефону с подругой Галиной Петровной, потом читала книгу и легла спать. Никаких звонков от сына не было.
— Я ничего не забыла, Настя. Димка мне не звонил.
— Ладно, мам, неважно уже. Ты приедешь? Мы тебя ждём. Оля с Павликом здесь, скучают по бабушке.
При упоминании внуков сердце Татьяны Сергеевны дрогнуло. Олю, дочку Насти, она не видела уже недели две, а Павлика, сына Димы и Оксаны, и того дольше.
— Конечно, приеду, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Только вот... Настюш, а как я доберусь? Маршрутки уже ушли.
— Ой, точно, — Настя снова с кем-то заговорила в стороне. — Мам, Димка говорит, что может за тобой приехать. Но только часа через два, ладно? Он мясо маринует.
— Не надо, — быстро ответила Татьяна Сергеевна. — Я на такси приеду.
— Мам, ну зачем тебе такси? Это же дорого! Подожди Димку.
— Ничего, — упрямо сказала Татьяна Сергеевна. — У меня есть деньги. Я скоро буду.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Постояла немного, собираясь с мыслями. Конечно, такси – это дорогое удовольствие для пенсионерки. Но ждать два часа, пока сын соизволит оторваться от своих шашлыков? Увольте.
Собиралась Татьяна Сергеевна быстро – летнее платье, легкая кофта, удобные сандалии. Подумав, достала из холодильника яблочный пирог, испеченный вчера, и баночку варенья из черной смородины. Позвонила в такси, мельком взглянув на мобильный – действительно разрядился. Подключила к зарядке и оставила дома – не до того сейчас.
Поездка на такси вышла дороже, чем она ожидала. Таксист, молодой парень с щетиной, всю дорогу говорил по телефону, даже не пытаясь помочь ей с сумкой. Когда они подъехали к дачному поселку, Татьяна Сергеевна с трудом вспомнила, где именно находится участок сына – бывала здесь всего пару раз, да и то давно.
— Кажется, тут налево, потом третий поворот направо, — пробормотала она, вглядываясь в ряды заборов.
— Может, спросим? — не очень дружелюбно предложил таксист, кивая на проходящую мимо женщину с ведром.
— Нет-нет, я вспомнила! — воскликнула Татьяна Сергеевна. — Там, за синим забором с флюгером!
Подъехав к указанному месту, она с облегчением увидела машину сына. Расплатилась с таксистом, поморщившись от суммы, и пошла к калитке. Из-за забора доносились музыка, звон посуды и смех.
— Ну вот, без меня уже веселятся, — пробормотала Татьяна Сергеевна, открывая калитку.
Во дворе ее встретила идиллическая картина: Дима в фартуке колдовал над мангалом, Оксана и Настя накрывали стол на веранде, а дети играли с мячом на газоне. Тут же на шезлонге расположился Настин муж Игорь, читая что-то в планшете.
— Мама! — первой заметила ее Настя. — Наконец-то! А мы уже думали, что ты передумала!
— Здравствуйте, Татьяна Сергеевна, — вежливо, но суховато поздоровалась Оксана.
— Бабуля! — крикнула Оля, бросаясь к ней.
Татьяна Сергеевна обняла внучку, поставила сумку на землю.
— Привет, родные. Вот, добралась.
Дима помахал ей лопаткой от мангала, но не подошел. Павлик тоже остался на месте, немного настороженно разглядывая бабушку издалека – ему было всего пять, и он не так часто видел Татьяну Сергеевну, чтобы бросаться ей на шею.
— Я пирог привезла, — сказала Татьяна Сергеевна, доставая кулек из сумки. — И варенье смородиновое.
— Ой, спасибо, мам! — Настя взяла у нее сверток. — Как раз к чаю будет. Ты проходи, садись. Сейчас шашлык будет готов.
Татьяна Сергеевна прошла к столу, поздоровалась с Игорем, который нехотя оторвался от своего планшета, и села на край скамейки. Она чувствовала себя неловко, будто пришла без приглашения.
— Мам, а где твой телефон? — спросил Дима, подходя к столу с блюдом шашлыка. — Я пытался до тебя дозвониться, когда ты не приехала утром.
— Разрядился, — ответила Татьяна Сергеевна. — Я его дома оставила.
— Вечно ты так, — покачал головой сын. — Я же тебе звонил вчера, договаривались, что ты приедешь на первой маршрутке.
— Нет, Дима, — Татьяна Сергеевна твердо посмотрела на сына. — Ты мне не звонил. Я вчера весь вечер была дома, смотрела сериал, потом с Галиной говорила по телефону.
— Мам, — Дима закатил глаза, — я точно звонил. В девять вечера. Ты сказала, что приедешь.
— Дима, не спорь с мамой, — вмешалась Настя, расставляя тарелки. — Какая разница? Главное, что она здесь.
Дима хмыкнул и вернулся к мангалу. Татьяна Сергеевна почувствовала, как краска заливает щеки. Её откровенно выставляли склеротичкой, не помнящей вчерашнего дня. А ведь она прекрасно знала, что никакого звонка не было.
Постепенно обстановка разрядилась. Шашлык удался на славу, Настя сделала овощной салат, Оксана достала маринованные огурчики собственного приготовления. Дети уплетали за обе щеки, взрослые неспешно беседовали о том о сём. Татьяна Сергеевна почти успокоилась, но всё равно чувствовала какую-то напряженность, будто между ней и остальными стояла невидимая стена.
— Бабуль, а ты почему к нам не приезжаешь? — вдруг спросил Павлик, болтая ногами под столом. — Папа говорит, ты не хочешь.
— Павлик! — шикнула на него Оксана. — Не говори глупостей.
— Я не говорю глупостей, — обиделся мальчик. — Папа сам так сказал. Что бабушка не хочет к нам приезжать, потому что ей тут не нравится.
Повисла неловкая пауза. Татьяна Сергеевна растерянно посмотрела на сына, который вдруг стал очень занят нарезкой мяса.
— Павлуша, — мягко сказала она, — я очень хочу приезжать. Просто... не всегда получается. Я живу далеко, и автобусы ходят редко. Но теперь буду приезжать чаще, обещаю.
— Правда? — просиял Павлик. — А ты будешь печь такие пирожки с яблоками, как в прошлый раз?
— Конечно, милый, — улыбнулась Татьяна Сергеевна. — Обязательно напеку.
Она посмотрела на Оксану, ожидая какой-то реакции, но та лишь неопределенно дернула плечом и отвернулась. «Не хочет, чтобы я приезжала», — подумала Татьяна Сергеевна с горечью. Впрочем, она давно подозревала, что невестка её недолюбливает.
После обеда мужчины ушли смотреть футбол в дом, дети побежали играть, а женщины остались убирать со стола.
— Как ты, мам? — спросила Настя, собирая тарелки. — Давно не виделись.
— Нормально, — пожала плечами Татьяна Сергеевна. — Живу потихоньку. Сериалы смотрю, книжки читаю. С Галиной иногда в парк ходим.
— Ты бы к нам почаще приезжала, — сказала Настя с легким упреком. — Оля все спрашивает, когда бабушка придет.
— Я бы с радостью, — вздохнула Татьяна Сергеевна. — Да только кто ж меня зовет? Вот как сегодня – якобы пригласили, а потом оказывается, что я всё забыла. Я, между прочим, в своем уме еще, память меня не подводит.
— Мам, ну что ты начинаешь? — нахмурилась Настя. — Никто не говорит, что ты что-то забываешь. Просто так получилось. Может, Димка не туда позвонил.
— Или не звонил вообще, — тихо сказала Татьяна Сергеевна.
Оксана, которая до этого молча протирала стол, вдруг вмешалась:
— Вы всегда так, Татьяна Сергеевна. Вечно вам кажется, что вас обижают. Дима точно говорил, что звонил вам. Может, вы просто не услышали? Или забыли?
— Оксана! — одернула её Настя.
— А что Оксана? — невестка выпрямилась, сжимая в руке тряпку. — Я просто говорю, как есть. Дима вас приглашал, ждал. А вы не приехали, а теперь делаете вид, что вас и не звали вовсе.
— Я не делаю вид, — Татьяна Сергеевна почувствовала, как дрожит голос. — Я точно знаю, что мне никто не звонил.
— Ну конечно, — фыркнула Оксана. — Все кругом виноваты, только не вы.
— Так, стоп! — Настя повысила голос. — Давайте не будем ссориться из-за ерунды. Мам, ты здесь, и это главное. Никто тебя не обвиняет. И ты, Оксана, прекрати, пожалуйста. День прекрасный, мы все вместе, давайте не будем его портить.
Оксана поджала губы и отвернулась. Татьяна Сергеевна тяжело вздохнула. Атмосфера праздника была безнадежно испорчена.
После уборки со стола Настя предложила прогуляться до пруда. Дети с радостью согласились, Игорь неохотно оторвался от телевизора, а Дима отказался наотрез, сославшись на какие-то дела по дому. Оксана тоже осталась – сказала, что надо полить грядки.
Небольшая компания – Татьяна Сергеевна, Настя, Игорь и дети – неспешно шла по тропинке через поселок. Татьяна Сергеевна с интересом разглядывала дачные участки. Многое изменилось за те годы, что она здесь не была. Появились новые дома, вырубили старые деревья, проложили асфальтированные дорожки вместо грунтовых тропинок.
— А помнишь, мам, как мы с тобой ходили за земляникой? — вдруг спросила Настя, берясь за руку матери. — Там, за оврагом?
— Конечно, помню, — улыбнулась Татьяна Сергеевна. — Ты ещё корзинку уронила в крапиву и плакала потом, что руки жжет.
— Да-да! — рассмеялась Настя. — А ты мне их подорожником лечила. И приговаривала: «У кошки боли, у собачки боли, а у моей доченьки не боли».
— Какое-то странное заклинание, — хмыкнул Игорь, который шел чуть впереди с детьми.
— Это не заклинание, — обиделась Татьяна Сергеевна. — Это старинный заговор от боли. Меня ещё моя бабушка учила.
— Игорь у нас рационалист, — с улыбкой объяснила Настя. — Во все эти народные средства не верит.
— И правильно делает, — кивнула Татьяна Сергеевна. — В больницу надо ходить, к врачам. Но знать старые способы тоже не помешает.
Они дошли до пруда, который почти не изменился за прошедшие годы. Та же мутноватая вода, те же камыши по берегам, та же старая ива, склонившаяся над водой. Татьяна Сергеевна с нежностью смотрела на знакомый пейзаж, вспоминая, как они с мужем приходили сюда купаться, как учили детей плавать, как ловили карасей на самодельные удочки.
— Бабуль, а тут можно купаться? — спросил Павлик, разглядывая воду.
— Нет, малыш, — покачала головой Татьяна Сергеевна. — Вода грязная. Вот раньше тут чисто было, мы даже рыбу ловили и уху варили. А сейчас... — она вздохнула.
— Времена меняются, — философски заметил Игорь, усаживаясь на берегу. — Прогресс не остановить.
— Какой же это прогресс — загаживать водоемы? — возмутилась Татьяна Сергеевна. — Это не прогресс, а безобразие!
— Мам, не заводись, — Настя положила руку ей на плечо. — Игорь просто так сказал. Пойдемте лучше ракушки поищем, дети?
Оля и Павлик с энтузиазмом бросились исследовать берег, Настя пошла следом. Татьяна Сергеевна осталась стоять рядом с Игорем, чувствуя неловкость.
— Присаживайтесь, Татьяна Сергеевна, — вежливо предложил зять, похлопывая по траве рядом с собой. — Что стоять-то?
Она осторожно опустилась на землю, расправляя платье.
— Игорь, скажи, а Дима правда мне звонил? — вдруг спросила она, глядя на воду. — Только честно.
Игорь помолчал, будто раздумывая, потом пожал плечами:
— Не знаю, Татьяна Сергеевна. Меня там не было. Но Дима говорил, что звонил.
— Понятно, — вздохнула она. — Значит, я уже совсем из ума выжила, по мнению моих детей.
— Да никто так не думает, — возразил Игорь. — Просто, знаете... всякое бывает. Может, вы прилегли и не услышали звонка. Или забыли. С кем не бывает?
— Со мной не бывает, — твердо сказала Татьяна Сергеевна. — Я помню каждый звонок. Дима мне не звонил. И знаете, что я думаю? Что они просто забыли меня позвать. А теперь выкручиваются.
Игорь ничего не ответил, лишь неопределенно хмыкнул. Татьяна Сергеевна почувствовала, что попала в точку. Действительно, о ней просто забыли. А потом, когда Настя вспомнила, решили сделать вид, что звонили, но она не приехала. И выставили ее забывчивой старухой.
Обратно шли молча. Дети притомились и уже не резвились, а плелись позади взрослых. Татьяна Сергеевна чувствовала, как нарастает обида. Нет, она не будет устраивать сцен, не будет портить всем настроение. Но и делать вид, что ничего не произошло, тоже не станет.
На даче их встретили ароматы жареного мяса – Дима готовил новую партию шашлыка. Оксана деловито нарезала овощи на веранде.
— Как прогулка? — спросил Дима, переворачивая мясо на мангале.
— Отлично, — ответила Настя. — Мы с мамой вспоминали, как раньше ходили за земляникой.
— А, ностальгия, — усмехнулся Дима. — Мам, а помнишь, как мы с отцом тут беседку строили? Ту, которая потом развалилась от первого же снега?
— Не развалилась, а покосилась, — поправила Татьяна Сергеевна. — И потом твой отец её починил. Она потом ещё лет десять стояла.
— Да нет же, мам, — Дима покачал головой. — Она рухнула в первую же зиму. Ты что, забыла?
И снова этот взгляд – снисходительный, будто с маленьким ребенком разговаривает.
— Я ничего не забыла, Дима, — Татьяна Сергеевна выпрямилась. — Беседка стояла долго. Мы в ней сидели, когда праздновали твое поступление в институт. Это было через пять лет после того, как вы её построили.
— Мам, ты путаешь, — мягко сказал Дима, но в голосе проскользнуло раздражение. — Мы сидели в доме, потому что шел дождь. Беседки уже давно не было.
— Да не было никакого дождя! — Татьяна Сергеевна повысила голос. — Была прекрасная погода, и мы жарили шашлыки, и сидели в беседке!
— Успокойся, мам, — Дима нахмурился. — Что ты кричишь? Дети пугаются.
Татьяна Сергеевна осеклась, понимая, что действительно говорит слишком громко. И дети смотрят на нее настороженно, особенно Павлик, который даже спрятался за мать.
— Извините, — пробормотала она. — Просто... я помню, как было. И мне обидно, когда мне говорят, что я ошибаюсь.
— Ладно, мам, — примирительно сказал Дима. — Может, это я путаю. Не важно уже.
Но по его тону было понятно, что он просто уступает, чтобы не спорить с пожилой матерью.
Остаток дня прошел в напряженной атмосфере. Все старались быть вежливыми, но разговор не клеился. Татьяна Сергеевна чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Будто она – незваный гость, которого терпят из вежливости.
Когда стало смеркаться, она решила, что пора уезжать.
— Дима, ты не мог бы отвезти меня домой? — спросила она, собирая свои вещи. — Или вызвать такси?
— Мам, уже поздно, — Дима нахмурился. — Оставайся ночевать. Мы тебе постелим в комнате Павлика, а он с нами поспит.
— Нет-нет, — Татьяна Сергеевна замахала руками. — Я поеду домой. У меня таблетки там, режим. Да и кота покормить надо.
— Какой режим, мам? — вздохнул Дима. — Ты же на пенсии. А кот переживет одну ночь.
— Я поеду домой, — твердо повторила Татьяна Сергеевна. — Если не хочешь везти – вызови такси, я заплачу.
Дима переглянулся с Оксаной, та еле заметно пожала плечами.
— Ладно, — сказал он. — Поехали. Только соберись быстрее, пока совсем не стемнело.
Прощание было скомканным. Настя обняла мать, пообещав заехать на неделе. Оксана и Игорь ограничились вежливыми «до свидания». Дети махали руками с веранды, не подходя близко – видимо, бабушка казалась им странной и немного страшной после того, как она повысила голос.
Всю дорогу до города Дима молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Татьяна Сергеевна тоже не заговаривала. Мысли крутились вокруг одного: как так вышло, что о ней просто забыли? Неужели она стала настолько неважной частью семьи? Или, может, все-таки Дима звонил, а она и правда не помнит? От этой мысли становилось не по себе.
Когда они подъехали к её дому, Дима повернулся к матери:
— Мам, ты чего уехала-то? Посидели бы ещё.
— Дима, — Татьяна Сергеевна посмотрела на сына, — скажи честно: ты звонил мне вчера?
Дима поморщился, словно от головной боли.
— Я... собирался позвонить. Но, кажется, закрутился и забыл. Оксана напомнила, что надо тебя пригласить, а я сказал, что звонил. А потом как-то неудобно стало признаваться, что забыл.
— Понятно, — Татьяна Сергеевна кивнула. Горечь отступила, уступая место тихой грусти. — Значит, я все-таки не выжила из ума.
— Мам, прости, — Дима выглядел пристыженным. — Я не хотел тебя обидеть. Просто...
— Просто забыл про мать, — закончила она за него. — Не переживай, со всеми бывает.
— Не сердись, — Дима робко улыбнулся. — В следующие выходные мы опять собираемся. Я тебя точно позову. Обещаю.
— Обещаешь? — Татьяна Сергеевна посмотрела ему прямо в глаза.
— Обещаю, — твердо сказал Дима. — Запиши в своём календаре: суббота, десять утра. Я за тобой заеду.
— Хорошо, — она впервые за день искренне улыбнулась. — Только в этот раз позвони заранее. И ещё, Дим... я не такая уж старая и не такая забывчивая, как вам кажется. Я всё помню — и про беседку, и про всё остальное.
— Верю, мам, — Дима наклонился и поцеловал её в щеку. — И извини ещё раз. Я дурак.
— Не дурак, а просто... занятой, — она вздохнула. — Всё у всех дела, заботы. Я понимаю.
— В следующий раз всё будет по-другому, — пообещал Дима. — Мы тебя ждём. Правда ждём.
Татьяна Сергеевна вышла из машины, помахала сыну на прощание. Смотрела, как отъезжает его машина, и думала о том, что, может быть, не всё так плохо. В конце концов, Дима признал свою ошибку. И в следующий раз действительно может быть по-другому.
Дома её встретил кот Барсик, требовательно мяукая. Она включила свет, достала кошачий корм, налила воды в чайник. Всё было как обычно, но что-то неуловимо изменилось. Будто узел, который давно затягивался внутри, немного ослаб.
Заваривая чай, Татьяна Сергеевна вспомнила, как они сидели сегодня все вместе, как играли дети, как смеялась Настя. Да, её забыли позвать. Да, невестка её не любит. Но это её семья. И, кажется, в следующую субботу она снова поедет на дачу. И в этот раз — точно по приглашению.
Она улыбнулась своим мыслям и погладила кота, который уютно устроился у неё на коленях.
— Знаешь, Барсик, — сказала она, почесывая его за ухом, — оказывается, иногда нужно просто спросить прямо, чтобы получить честный ответ.
Кот согласно мурлыкнул, прикрыв глаза от удовольствия.