Я поехал к Андрею Мельникову, с которым дружил со школы. Он работал раньше в полиции, потом уволился – что-то не поделил с начальством, и теперь вёл частные детективные расследования. Странно, что я сразу не вспомнил о нём, но, видимо, шок заглушил логику.
Андрей жил на другом конце города, в девятиэтажке советской постройки. На его двери красовалась табличка «Частное детективное бюро “Мельник”». Он всегда гордился этой фамильной «фишкой» – называл себя «Мельником», мол, перемалываю чужие тайны в муку фактов.
– Заходи, Антоха, – встретил он меня в джинсах и старом свитере. – Нечасто ты наведываешься.
У него в коридоре было тесновато, повсюду стопки бумаг, старые папки, коробки. Мельников – человек с резкими скулами, задумчивыми карими глазами, чуть горбатым носом. Говорил он негромко, но каждое слово – как выстрел.
Я сел на его продавленный кожаный диван. Стены кабинета испещряло невообразимое нагромождение полок, папок, фото. В углу висела доска, на ней фотография – очевидно, из одного из дел: смазанный портрет девушки с подписью «Алиби 22:43».
– Рассказывай, – он положил руку мне на плечо, – У тебя лицо, как у человека, которого переехал каток.
Я начал говорить: про беременность жены, про вчерашний тест, про бесплодие. Голос мой дрожал, иногда сбивался на глухие паузы. Андрей внимательно слушал, без лишних комментариев. Когда я упомянул неизвестного мужчину в кепке, он нахмурился:
– Понимаю. То есть ты хочешь, чтобы я… проследил, выяснил, кто он?
– Андрюх, я не знаю... Мне нужно понять, что происходит. Может, этот человек – любовник, а может, просто кто-то по делу заходил. Но Лера врёт. Я хочу знать, кто отец этого ребёнка и… вообще, какой чёрт случился.
Он понимающе кивнул, вздохнул: – Ладно. Я тебе помогу. Но предупреждаю: правда может быть намного грязнее, чем ты думаешь. Готов?
Я почувствовал болезненную судорогу под рёбрами. – Готов, – сказал я, не до конца веря.
– Начнём с того, что я поболтаю с вашими соседями, посмотрю записи камер во дворе, если они есть. Знаешь, если у кого-то видеорегистратор на авто направлен на подъезд – это часто помогает. Послушаю, что скажут в районном магазинчике, там обычно работают болтливые дамочки. Параллельно проверю, не связан ли этот неизвестный мужчина с кем-то, кто уже попадался в мои дела.
Я с трудом улыбнулся. Перед глазами вдруг всплыла та трещина на старой карте мира – давно забытая деталь. Почему я об этом думаю? Может, потому что сейчас в душе тоже как будто треснула карта наших отношений. Углы сдвинулись, континенты сместились…
– Антон, – Андрей наклонился ко мне, – Серьёзно, не жди быстрого чуда, можешь столкнуться с неприятными подробностями. А иногда, когда люди узнают правду, они хотят вернуть неведение.
– Я уже не могу жить в неведении, – процедил я сквозь зубы, – Хочу докопаться до сути.
Мы пожали руки. На выходе я заметил у него на столе нож – охотничий, с деревянной рукоятью. «Сувенир?» – спросил я. Андрей коротко усмехнулся: – Чеховское ружьё. Когда-нибудь выстрелит. Шутка, конечно. Или нет?
В его тоне скользнула тревожная ирония.
Я поёжился, почувствовал, как в груди растёт противная тяжесть. Мне уже всё это не казалось шуткой.
Не знал я, что этот нож ещё сыграет свою роль в истории. А ведь это было только началом моих бед. Читать далее...