«Глава 1: Скептик с камерой»
Новый Уренгой, 8 октября 2003 года.
Сергей Ковалёв закинул рюкзак на плечо, щёлкнул выключателем в прихожей и вышел из дома, стараясь не скрипеть половицами. Мать спала за тонкой стенкой, а он не хотел лишних вопросов. На улице пахло прелой листвой и первым заморозком. Осенний ветер рвал с берёз жёлтые клочья, а луна, круглая и налитая, как блюдце крови, висела над крышами. Идеальная ночь для безумия.
— Дурак, — проворчал он себе под нос, поправляя чёрную куртку с выцветшим силуэтом «Rammstein». — Какие ещё тени? Выдумки деревенских бабок.
На кухне за ужином однокурсник Витька, размахиваясь распечаткой с форума «Ужасы СССР», орал про «чёрный дым из труб» и «лики в окнах». Сергей тогда фыркнул: «Ты хоть раз видел, как фотошоп 1990-х выглядит? Там пиксели размером с твой мозг». Но внутри ёкнуло: а что, если съездить? Снять всё на плёнку, вывалить факты на стол — и пусть эти идиоты замолчат навсегда.
В гараже он достал велосипед «Салют», покрытый пылью со времён деда. Цепь скрипела, будто протестуя, но Сергей махнул рукой. В рюкзаке болтались:
- «Зенит-Е» отца с недоснятой плёнкой «Фото-64» (чёрно-белая, для «атмосферы»);
- диктофон «Олимп» — сестра Лена подарила на 18-летие, пригвоздив: «Чтобы записывал, как умничаешь, а не только в зеркале практиковался»;
- складной нож с надписью «Тула» (подарок деда-охотника, никогда не использовался);
- фонарь «Летучая мышь», жёлтый, на трёх батарейках;
- пачка «Беломора» и три яблока — «чтобы нервы успокаивать».
Координаты Витька ему вручил как святыню: 66.1123, 76.9345. Не ходи в полнолуние. Сергей забил цифры в свой «Garmin eTrex» — подарок дяди-геолога. Прибор пищит, стрелка дрожит: 12 км через лес. Ну, сойдёт.
Дорога началась с грязи. Колдобины, лужи, покрытые ледяной коркой, стволы осин, будто скелеты в свете фар. Через полчаса велосипед застрял в болотце. Сергей сплюнул, взвалил технику на плечо и пошёл пешком. Ветер выл, цепляясь за куртку, а где-то далеко завыл волк — или показалось?
23:17. На GPS мигнуло: «Цель достигнута».
Сергей поднял голову.
Больница.
Трёхэтажный монстр из бетона и копоти. Окна — выбитые глазницы, крыша провалилась, как череп после удара топором. На фасаде, под слоем плесени, ещё читалось: «Б-ца Св. Марии. 1952». Из трубы на крыше струился дым. Чёрный, густой, хотя здание явно пустое.
— Хреново печку выключили, — фальшиво засмеялся Сергей, доставая «Зенит».
Щёлк.
На плёнке позже проявят: силуэт в окне третьего этажа. Без лица, без рук — просто тень, но... с неестественно вытянутой шеей.
Сергей тогда этого не заметил. Он потрогал стену — кирпич был тёплым, словно здание дышало.
— Идиотизм, — буркнул он, включая диктофон. — Начинаю запись. 23:23. Температура внутри — градусов десять, но стены горячие. Вероятно, подвал затопило, идёт гниение, отсюда тепло и дым.
Шагнул внутрь.
Пол скрипел, прогибаясь, как будто под ним что-то шевелилось. Воздух пах формалином и... жареным мясом. Сергей сморщился.
— Всё. Иду на второй этаж. Если эти «Тихие» существуют, пусть попробуют...
Он не договорил. Где-то в темноте хрустнуло стекло.
— Крысы, — резко сказал он в диктофон. — Или ветер.
Но рука сама потянулась к ножу в кармане.
Тень за его спиной, которой не должно было быть, медленно приподнялась со стены...