Ксения Собчак в своём Telegram-канале сделала, пожалуй, самое прямолинейное и ясное заявление о том, почему сегодня в России одни артисты «возвращаются» на публику без лишнего шума, а других продолжают игнорировать, словно по негласному запрету. Объяснение оказалось предельно простым: нужно просто «позвонить куда следует» и «урегулировать вопрос». И всё — никаких нравственных подвигов, раскаяний или публичных покаяний.
Когда нам рассказывают, что очередного актёра или певца «простил народ», и при этом этот самый народ в полном недоумении — ведь никто, вроде, ни о каком прощении не просил — возникает логичный вопрос: а кто вообще всё это решил? Вот для таких недоумевающих Ксения и разложила всё по пунктам, приведя пример актёра Данилы Козловского:
«Данила Козловский впервые за три года даст концерт в России. Его отменяли за высказывания, но, как говорится, был сделан нужный звонок, удалось договориться, и теперь препятствий для выступлений больше нет. 3 мая он сыграет моноспектакль “Фрэнк” — в день своего 40-летия. Я рада за Данилу».
Звучит просто и буднично. Но тут есть важный нюанс: никто ведь не слышал, чтобы Козловский приносил извинения, делал какие-либо заявления о пересмотре своей позиции или хотя бы выразил желание «воссоединиться с обществом». По сути, он просто решил вернуться и вновь зарабатывать в России. И — всё получилось! Всё устроилось! И теперь нам преподносят его появление как «волю народа», хотя сам народ вряд ли был к этому причастен.
Козловский, судя по всему, не просил прощения, не каялся, не вступал в диалог. Всё просто: закулисное решение, принятое в узком кругу. А Собчак, в свойственной ей манере, продолжает:
«Хочу поделиться наблюдением. Два талантливых артиста — Иван Ургант и Данила Козловский. И две абсолютно разные судьбы. И это не история о принципах, а о влиянии. За Урганта тоже пытались замолвить словечко, но не срослось. А вот у Козловского покровитель оказался убедительнее — и всё разрешилось. Хотя Козловский позволял себе довольно резкие высказывания, а Ургант просто выложил чёрный квадрат. Но именно он до сих пор под негласным запретом».
Здесь Собчак, по сути, поднимает завесу над механикой современных процессов. Никакой системы, никаких «новых правил» — просто игра влияний. Кто-то сильнее — тот и выигрывает. Это не о политике, не о морали. Это — о связях и возможностях, кто за кого способен заступиться. Всё по-старому: «телефонное право» и неформальные договорённости решают судьбы публичных людей.
Понятие «патриотизм» здесь становится условным. Всё сводится к тому, у кого более «эффективный» бэкграунд. А законы, принципы и равные условия — это лишь декорации для широкой публики. В итоге — кто-то спокойно возвращается, кто-то остаётся в тени, и никто ничего особо не объясняет. Потому что и объяснять нечего: правила не прописаны, решения принимаются кулуарно.
Свою оценку ситуации дала и Яна Поплавская в своём Telegram-канале. Её реакция — тоже крайне откровенна:
«Спасибо, Ксения, за честность. Всё карты на стол. Мы впервые увидели, как в московских судах работает “административный ресурс”. Мы были уверены в своей правоте, но, как оказалось, “звонок другу” оказался решающим. Собчак сказала вслух то, что все догадывались — победа Козловского в суде была делом не правосудия, а связей».
Вот такая у нас картина: всё происходит публично, при свете дня, и уже даже не скрывается. Люди перестали удивляться. Кто-то возвращается по звонку, кто-то остаётся невидимкой — не потому, что один изменился, а другой — нет, а потому что кому-то помогли, а за другого не заступились. Принцип — не в справедливости, а в нужных номерах в записной книжке.
Что будет дальше? Вернут ли и остальных, кто оказался «неугодным»? Вполне вероятно. Если найдётся влиятельный человек, готовый поставить слово — двери могут открыться. И это, пожалуй, главное откровение. Всё решается не народом, не обществом, не законами, а закулисными переговорами.