Марина Васильевна сидела у окна и задумчиво смотрела на дождь, барабанящий по карнизу. Капли стекали по стеклу, оставляя извилистые дорожки. Совсем как её жизнь — такая же непредсказуемая, с резкими поворотами и остановками.
— Тридцать лет, — прошептала она, поглаживая обручальное кольцо на пальце. — Тридцать лет вместе, и вот чем всё обернулось.
Первые тучи в их семейной жизни с Валерием Петровичем начали сгущаться около года назад. Он стал приходить домой поздно, часто от него пахло дорогим парфюмом, который Марина Васильевна никогда ему не покупала. Сначала она списывала всё на служебные ужины — муж занимал хорошую должность в строительной компании, часто встречался с партнёрами. Но телефонные звонки, от которых он отходил в другую комнату, и сообщения, которые он тут же удалял, когда она оказывалась рядом, заставили её заподозрить самое очевидное.
— Марина, ты опять перерывала мои вещи? — с порога спросил Валерий Петрович, когда вернулся домой.
— Даже не думала, — ответила она, не отрывая взгляда от окна. — Что, есть что скрывать?
Муж тяжело вздохнул, снял пальто и прошёл на кухню. Марина Васильевна слышала, как он открыл холодильник, звякнул стаканом. Наливает коньяк. Как обычно.
— Нам надо поговорить, — сказал он, появляясь в дверях гостиной.
Что-то в его голосе заставило её внутренне подобраться. Так говорят, когда собираются сообщить неприятную новость.
— Я слушаю, — она повернулась к нему.
Валерий Петрович сел напротив, покрутил в руках стакан с янтарной жидкостью.
— Марина, ты же понимаешь, что у нас давно уже не всё гладко, — начал он, избегая её взгляда. — Мы живём как соседи. У нас разные интересы, разные взгляды на жизнь.
— К чему ты клонишь? — напряглась она, хотя уже знала ответ.
— Я думаю, нам стоит расстаться. — Он выпалил это одним духом, будто боялся, что не сможет закончить фразу.
Марина Васильевна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вот оно. То, чего она так боялась последние месяцы.
— Из-за неё? — тихо спросила она.
— При чём тут... — начал было Валерий Петрович, но осёкся под её взглядом. — Марина, это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — в её голосе послышался металл. — Думаю, что мой муж, с которым мы прожили тридцать лет, встретил молодую фифу и решил, что пора начать новую жизнь. Так?
— Лариса не фифа, — вырвалось у него. — Она... — Он оборвал себя, поняв, что выдал больше, чем хотел.
— Значит, Лариса, — Марина Васильевна горько усмехнулась. — И сколько ей? Двадцать пять? Тридцать?
— Это не имеет значения, — Валерий Петрович поднялся. — Я принял решение. Мы подаём на развод.
— А как же наше совместно нажитое имущество? — спросила она.
— Всё поделим, как полагается, — он допил коньяк. — Квартира, дача, машина — всё пополам.
— Пополам? — переспросила Марина Васильевна. — А твоя фирма? Ты забыл, что я тоже вложила в неё деньги на старте?
Валерий Петрович поморщился.
— Марина, не начинай. Бизнес — это моё. Ты никогда не имела к нему отношения.
— Не имела? — она встала напротив мужа. — А кто сидел с Катей, пока ты пропадал на работе? Кто обеспечивал тебе крепкий тыл, чтобы ты мог развивать своё дело? Кто вложил деньги от продажи родительской квартиры, чтобы ты мог открыть свой первый офис?
— Это было давно, — отмахнулся он. — И те деньги давно окупились. Ты получила куда больше.
— Правда? И что же я получила?
— Безбедную жизнь, поездки за границу, шубы, украшения, — перечислял Валерий Петрович. — Многие о таком только мечтают.
— А как же любовь, верность, семья? — тихо спросила Марина Васильевна. — Это тоже в список входит?
Муж промолчал, отвернувшись к окну.
— Я не подпишу бумаги на развод, — твёрдо сказала она.
— Подпишешь, — так же твёрдо ответил он. — Иначе...
— Иначе что?
— Иначе я всё равно уйду. Но ты получишь гораздо меньше.
Это был шантаж, чистой воды. Она видела это по его глазам — холодным, расчётливым.
— Думаешь запугать меня? — Марина Васильевна горько рассмеялась. — После тридцати лет брака?
— Я просто хочу цивилизованного развода, — сказал Валерий Петрович. — Ты получишь свою часть, я — свою. И разойдёмся мирно.
— Мирно? — она покачала головой. — После того, как ты предал нашу семью? Мирно не получится.
Он резко встал, поставил стакан на стол.
— Подумай хорошенько, Марина. У тебя неделя. Потом я подаю на развод, и тогда тебе достанется только то, что положено по закону. И то, если повезёт.
С этими словами он вышел из комнаты. Через несколько минут хлопнула входная дверь.
Марина Васильевна осталась одна. Слёзы, которые она сдерживала весь разговор, наконец хлынули из глаз. Она плакала от обиды, от разочарования, от бессилия. Тридцать лет вместе — и всё коту под хвост из-за какой-то Ларисы.
Телефонный звонок прервал её горькие мысли. На дисплее высветилось имя дочери.
— Мама? — раздался в трубке родной голос. — У тебя все в порядке? Я звонила папе, но он не берёт трубку.
— Катенька, — Марина Васильевна попыталась говорить ровно, но голос всё равно дрогнул. — У меня всё... нормально.
— Мама, — в голосе дочери послышалась тревога. — Что случилось? Ты плачешь?
— Нет, что ты, просто... — Она запнулась. Врать дочери не хотелось, но и огорчать её тоже. — Твой отец решил, что нам лучше расстаться.
На том конце провода повисла тишина.
— Катя? Ты здесь?
— Да, мам, — тихо ответила дочь. — Я просто... я не верю. Вы же всегда были такими... крепкими.
— Я тоже так думала, — горько усмехнулась Марина Васильевна. — Но у твоего отца, видимо, другое мнение.
— Это из-за той женщины? — вдруг спросила Катя. — Из его офиса?
— Ты знала? — удивилась Марина Васильевна.
— Догадывалась, — вздохнула дочь. — Он в последнее время странный. И эта его новая помощница... молодая, эффектная.
— Лариса, — произнесла Марина Васильевна имя как проклятие.
— Мам, что ты будешь делать?
— Не знаю, Катюш, — честно ответила она. — Твой отец мне фактически объявил ультиматум. Либо я соглашаюсь на его условия развода, либо он сделает так, что я останусь вообще ни с чем.
— Какой подлец! — возмутилась Катя. — Папа никогда таким не был!
— Людей меняют обстоятельства, — вздохнула Марина Васильевна. — И новые... привязанности.
— Мама, ты не должна сдаваться, — твёрдо сказала Катя. — У тебя есть права на совместно нажитое имущество. И на часть его бизнеса тоже.
— Он говорит, что бизнес — только его, — возразила Марина Васильевна.
— Это неправда! — воскликнула Катя. — Ты помогала ему с самого начала. Я прекрасно помню, как вы обсуждали все сделки за ужином. Как ты ездила с ним на встречи, когда он только начинал.
— Это было давно, милая.
— Неважно! Закон на твоей стороне. Послушай, у меня есть знакомый юрист. Я сейчас ему позвоню и завтра привезу к тебе. Хорошо?
— Не знаю, Катя, — засомневалась Марина Васильевна. — Твой отец будет в ярости, если узнает.
— Пусть будет, — отрезала дочь. — После того, что он сделал, у него нет права диктовать условия. Я заеду за тобой завтра в десять. Будь готова.
Положив трубку, Марина Васильевна долго сидела в задумчивости. Катя права — нельзя позволять Валере вот так просто выбросить её из жизни, оставив на бобах. С другой стороны, судиться с мужем, с которым прожила столько лет? Это казалось диким, неправильным.
Но ведь он первый начал эту войну.
На следующее утро ровно в десять Катя привезла обещанного юриста — сухощавого мужчину лет сорока с цепким взглядом.
— Сергей Владимирович, — представился он, пожимая руку Марине Васильевне. — Катерина вкратце обрисовала ситуацию. Думаю, нам есть о чём поговорить.
Они устроились на кухне, за столом. Катя заварила чай, достала печенье.
— Значит, ваш муж угрожает оставить вас без средств к существованию, если вы не согласитесь на его условия? — резюмировал юрист, выслушав историю Марины Васильевны.
— Да, примерно так, — кивнула она.
— И у вас нет брачного контракта?
— Нет, тогда это не было принято.
— Хорошо, — Сергей Владимирович задумался. — В таком случае, всё имущество, нажитое в браке, делится пополам. Включая доли в бизнесе.
— Но муж говорит, что бизнес — только его, — повторила Марина Васильевна.
— А вы участвовали в его создании? Вкладывали средства? Помогали с управлением? — начал расспрашивать юрист.
— Ну... да, — неуверенно ответила она. — В самом начале я вложила деньги от продажи родительской квартиры. Потом помогала с документами, иногда замещала его на встречах, когда он болел. Но это было давно.
— Неважно, когда это было, — отрезал Сергей Владимирович. — Важно, что вы имеете прямое отношение к созданию бизнеса. У вас сохранились какие-нибудь документы? Расписки, договоры, банковские выписки?
— Должны быть, — кивнула Марина Васильевна. — Я никогда ничего не выбрасываю. Надо поискать в кладовке, там старые папки с документами.
— Отлично, — юрист довольно потёр руки. — Это уже кое-что. Теперь по имуществу. Квартира, дача, машина — всё оформлено на мужа?
— Квартира на обоих, — ответила Марина Васильевна. — Дача вроде бы тоже. А машина — да, на него.
— Проверьте документы, — посоветовал Сергей Владимирович. — И ещё — счета в банках, акции, облигации, если есть. Всё это тоже делится.
— Но как мне узнать про счета? — растерялась она. — Валера никогда не посвящал меня в свои финансовые дела.
— Есть способы, — загадочно улыбнулся юрист. — Главное — не подписывайте ничего, что вам принесёт муж. Вообще ничего, даже если будет давить и угрожать. Всё через суд и с адвокатом. То есть со мной.
Когда Сергей Владимирович ушёл, Катя обняла мать.
— Не переживай, мама. Мы не позволим папе обмануть тебя.
— Катя, мне не нравится всё это, — призналась Марина Васильевна. — Суды, дележка... Как будто мы чужие люди.
— А разве папа не поступает с тобой, как с чужой? — резонно заметила дочь. — После тридцати лет брака просто взять и уйти к молодой любовнице? И ещё угрожать?
Марина Васильевна вздохнула. Катя была права. Валера первым нарушил их негласный договор — быть вместе и в горе, и в радости. Теперь ей нужно защищать себя и свои интересы.
После ухода дочери она полезла в кладовку. Там, в старых коробках, хранились документы за всю их семейную жизнь. Договоры, квитанции, расписки — Марина Васильевна никогда ничего не выбрасывала, за что муж часто подшучивал над ней.
— Вот и пригодилось моё барахло, — пробормотала она, доставая пыльные папки.
Среди бумаг нашлись и те, что интересовали юриста, — документы о вложении денег в бизнес Валерия, старые расписки, даже протоколы собраний учредителей, где она фигурировала как инвестор. Всё это Марина Васильевна аккуратно сложила в отдельную папку.
Вечером вернулся Валерий Петрович. Судя по его решительному виду, разговор предстоял серьёзный.
— Ты подумала над моим предложением? — спросил он с порога.
— Думаю, — уклончиво ответила Марина Васильевна.
— И что решила?
— Пока ничего, — она пожала плечами. — Ты дал мне неделю, я правильно помню?
— Да, но чем раньше мы всё решим, тем лучше для всех, — нетерпеливо сказал он.
— Для всех? Или для тебя и твоей Ларисы?
Валерий Петрович поморщился.
— Не начинай, Марина. Я не хочу снова спорить. Просто скажи — ты согласна на мои условия?
— А если нет?
— Тогда, — он сделал паузу, — я буду вынужден принять меры.
— Какие же?
— Ты знаешь, что большая часть нашего совместного имущества записана на меня, — начал Валерий Петрович. — И я могу... распорядиться им по своему усмотрению.
— Это угроза? — прямо спросила Марина Васильевна.
— Это констатация факта, — холодно ответил он. — Я предлагаю тебе честную сделку — половину квартиры, дачи, машины и приличную сумму денег. Но если ты будешь упрямиться, то получишь только то, что сможет выбить для тебя адвокат. А у меня адвокат лучше, поверь.
— Ты так уверен? — она внимательно посмотрела на мужа.
— Абсолютно, — отрезал он. — У меня всё схвачено. Так что не советую идти против меня.
— Как же ты изменился, Валера, — грустно сказала Марина Васильевна. — Я тебя не узнаю.
— Люди меняются, — он пожал плечами. — Ты тоже не та романтичная девушка, на которой я женился.
— Зато я не предавала тебя.
— Это другое, — отмахнулся Валерий Петрович. — В конце концов, мы просто выросли из этих отношений. Такое бывает.
— Не со мной, — покачала головой Марина Васильевна. — Я по-прежнему верна своим обещаниям.
— Как скажешь, — он устало вздохнул. — Подумай над моим предложением. И не делай глупостей.
С этими словами он ушёл в спальню, громко хлопнув дверью.
Марина Васильевна осталась сидеть на кухне, размышляя о случившемся. Валера явно был настроен решительно. И его угрозы не были пустым звуком — она слишком хорошо знала мужа. Если он что-то задумал, то доведёт до конца, несмотря ни на что.
Но и она не собиралась сдаваться. Слишком многое было поставлено на карту — не только материальные ценности, но и её достоинство, самоуважение.
На следующий день, когда Валерий Петрович ушёл на работу, Марина Васильевна позвонила Сергею Владимировичу.
— Я нашла документы, — сообщила она. — И ещё... муж вчера угрожал мне. Сказал, что если я не соглашусь на его условия, то останусь ни с чем.
— Не переживайте, — успокоил её юрист. — Это стандартная тактика давления. На самом деле, он прекрасно знает, что половина всего нажитого имущества принадлежит вам. И суд это подтвердит. Но, думаю, нам стоит действовать на опережение.
— Что вы имеете в виду?
— Есть несколько вариантов. Можно подать на алименты — вы ведь всю жизнь занимались домом, правильно? Или... — он сделал паузу, — мы можем попробовать переоформить часть имущества на вас до начала бракоразводного процесса.
— Как это?
— Ну, например, он может подарить вам свою долю в квартире или дачу. Или перевести на ваш счёт крупную сумму денег.
— Но зачем ему это делать? — удивилась Марина Васильевна. — Он же хочет всё оставить себе.
— Вот тут и пригодятся те документы, что вы нашли, — загадочно улыбнулся Сергей Владимирович. — Если ваш муж утаивал часть доходов от налоговой или использовал какие-то не совсем законные схемы... а в строительном бизнесе такое сплошь и рядом... то мы можем использовать это как рычаг давления.
— Вы предлагаете шантажировать его? — ужаснулась Марина Васильевна.
— Не шантажировать, а защищать ваши законные интересы, — мягко поправил юрист. — В конце концов, он первым начал эту игру.
Марина Васильевна задумалась. Предложение было заманчивым, но рискованным. С другой стороны, разве Валера не поступал с ней так же? Угрожая оставить её ни с чем?
— Хорошо, — наконец решилась она. — Что мне нужно делать?
— Для начала продолжайте собирать информацию, — посоветовал Сергей Владимирович. — Имеет смысл проверить, не переписывает ли он уже имущество на третьих лиц. И, если возможно, поищите в его документах что-нибудь... компрометирующее.
— Вы хотите, чтобы я шпионила за собственным мужем? — Марина Васильевна не верила своим ушам.
— Это не шпионаж, а самозащита, — терпеливо объяснил юрист. — Поверьте, ваш муж наверняка уже консультируется с адвокатами, как оставить вас ни с чем. Это война, Марина Васильевна. И в войне все средства хороши.
После этого разговора Марина Васильевна ещё долго сидела в задумчивости. То, что предлагал юрист, казалось ей неправильным, нечестным. Но разве честно то, что делал с ней Валера? Разве справедливо после тридцати лет брака просто выбросить её из своей жизни, как ненужную вещь?
Она решилась. Дождавшись, когда муж снова уйдёт на работу, Марина Васильевна принялась за поиски. Она знала, где Валерий Петрович хранит важные документы — в сейфе в кабинете. Раньше она никогда не интересовалась его содержимым, но сейчас это было необходимо.
К её удивлению, сейф оказался не заперт. Видимо, муж настолько уверен в своей неуязвимости, что даже не побеспокоился о безопасности.
Внутри лежали папки с документами, старые паспорта, какие-то договоры. Марина Васильевна бегло просмотрела их. Большинство бумаг были ей непонятны — сложные финансовые термины, юридические формулировки. Но кое-что всё же привлекло её внимание.
В одной из папок она обнаружила документы на оформление недвижимости в Испании. Валерий Петрович никогда не упоминал о зарубежной собственности. Там же лежали выписки со счетов в зарубежных банках — с внушительными суммами.
— Вот оно что, — пробормотала Марина Васильевна. — Значит, у нас есть вилла в Испании и счета в швейцарских банках. А я ничего об этом не знаю.
Она аккуратно сфотографировала все документы на телефон и положила обратно в сейф, стараясь сохранить прежний порядок.
Вечером, когда Валерий Петрович вернулся домой, она встретила его как ни в чём не бывало.
— Я подумала над твоим предложением, — сказала Марина Васильевна за ужином.
— И? — он поднял на неё глаза.
— Я согласна на развод.
— Вот и хорошо, — он заметно расслабился. — Я рад, что ты проявила благоразумие.
— Но у меня есть условия, — продолжила она.
— Условия? — нахмурился Валерий Петрович. — Я, кажется, уже обозначил свои.
— А теперь послушай мои, — Марина Васильевна подняла на него твёрдый взгляд. — Мне нужна эта квартира полностью, дача, автомобиль и половина акций твоей фирмы.
— Ты с ума сошла? — Валерий Петрович отодвинул тарелку. — Это грабёж! Я никогда не соглашусь.
— Ну, тогда я буду вынуждена рассказать налоговой инспекции о твоей вилле в Испании и счетах в Швейцарии, — спокойно сказала она. — Уверена, им будет интересно, откуда у скромного директора строительной фирмы такие доходы.
Валерий Петрович побледнел.
— Ты... ты копалась в моих вещах?
— А ты угрожал оставить меня ни с чем после тридцати лет брака, — парировала Марина Васильевна. — Так что мы квиты. И да, я нашла документы. Очень... интересные документы.
— Ты не посмеешь, — процедил он.
— Посмею, — спокойно ответила она. — Если ты можешь шантажировать меня разводом, то я могу ответить тем же.
— Марина, ты не понимаешь, во что ввязываешься, — Валерий Петрович сменил тон на увещевательный. — Это очень опасные игры.
— Я знаю, — кивнула она. — Но выбора ты мне не оставил.
— Хорошо, — он поднял руки, сдаваясь. — Давай обсудим это. Должен быть компромисс.
— Я озвучила свои условия, — твёрдо сказала Марина Васильевна. — Либо так, либо я иду в налоговую. И, поверь, они найдут ещё много интересного, если начнут копать.
Валерий Петрович смотрел на жену с смесью злости и удивления. За тридцать лет брака он никогда не видел её такой — решительной, непреклонной. Это была не та Марина, которую он знал.
— Дай мне подумать, — наконец сказал он. — Это серьёзное решение. Я должен всё обдумать.
— У тебя три дня, — ответила Марина Васильевна. — Потом я действую по-своему.
После этого разговора Валерий Петрович явно занервничал. Он подолгу разговаривал с кем-то по телефону, запершись в кабинете, часто задерживался на работе, а дома почти не разговаривал с женой.
На третий день он вернулся домой раньше обычного. Лицо его было серым от усталости, под глазами залегли тени.
— Я согласен на твои условия, — сказал он, садясь напротив Марины Васильевны. — Но с условием, что ты никому не расскажешь про Испанию и счета.
— Даже не сомневайся, — кивнула она. — Мне нужны только бумаги и гарантии. Остальное меня не касается.
— Я поговорил с юристом, — Валерий Петрович потёр переносицу. — Мы можем оформить дарственную на квартиру и дачу. С фирмой сложнее, но я готов перевести на тебя двадцать процентов акций. Не половину.
— Тридцать, — твёрдо сказала Марина Васильевна. — И машину тоже.
— Ладно, тридцать, — вздохнул он. — И машину. Но это всё, Марина. Больше я не уступлю ни копейки.
— Согласна, — она протянула руку. — Приятно иметь с тобой дело, Валера.
Он удивлённо посмотрел на неё, но руку пожал.
— Знаешь, я никогда не думал, что ты на такое способна, — признался Валерий Петрович. — Всегда считал тебя мягкой, уступчивой.
— Тридцать лет брака многому учат, — горько усмехнулась Марина Васильевна. — Например, что нельзя доверять даже самым близким людям.
Следующие недели прошли в бумажной волоките. Валерий Петрович сдержал слово — оформил на Марину Васильевну дарственные на квартиру и дачу, переписал автомобиль, передал акции фирмы. Всё это происходило под пристальным наблюдением Сергея Владимировича, который тщательно проверял каждую бумагу.
— Вы молодец, Марина Васильевна, — сказал юрист, когда последний документ был подписан. — Честно говоря, я не ожидал, что ваш муж так легко согласится на условия.
— У меня были убедительные аргументы, — уклончиво ответила она.
— Это я понял, — усмехнулся Сергей Владимирович. — В любом случае, теперь вы обеспечены. И даже если он передумает разводиться, большая часть имущества уже ваша.
Но Валерий Петрович не передумал. Как только все бумаги были оформлены, он собрал вещи и съехал из квартиры, сообщив, что подаёт на развод.
— Надеюсь, ты счастлива, — сказал он на прощание. — Ты получила всё, что хотела.
— Не всё, — тихо ответила Марина Васильевна. — Семью я потеряла.
— Ты сама её разрушила своим шантажом, — упрекнул Валерий Петрович.
— Нет, Валера, — покачала головой она. — Её разрушил ты, когда решил, что тридцать лет вместе ничего не значат. Когда собирался оставить меня ни с чем ради молодой любовницы. Я просто защищалась.
Он хотел что-то возразить, но промолчал, лишь махнул рукой и вышел, громко хлопнув дверью.
Марина Васильевна осталась одна в большой квартире. Теперь только её квартире. Странно, но она не чувствовала ни радости, ни удовлетворения. Только усталость и пустоту. Тридцать лет жизни превратились в пепел, и никакое имущество не могло компенсировать эту потерю.
Телефонный звонок прервал её размышления. Звонила Катя.
— Мама, как ты? — в голосе дочери слышалась тревога. — Я всё знаю, папа мне звонил. Сказал, что вы разводитесь и что ты... — она замялась, — что ты его шантажировала.
— Это не совсем так, Катюш, — вздохнула Марина Васильевна. — Давай я лучше всё объясню при встрече.
— Конечно, мама. Я сейчас приеду, хорошо?
Через час они сидели на кухне — том самом месте, где недавно решалась судьба семьи Марины Васильевны. Она рассказала дочери всё — о угрозах Валерия Петровича, о найденных документах, о неожиданной твёрдости, которую она проявила.
— Я не горжусь этим, Катя, — призналась Марина Васильевна. — Шантаж — это некрасиво. Но что мне оставалось делать?
— Ты всё правильно сделала, мама, — Катя обняла её. — Папа поступил подло. Он заслужил то, что получил.
— Я не хотела его наказывать, — покачала головой Марина Васильевна. — Только защитить себя.
— И ты это сделала, — Катя ободряюще улыбнулась. — Теперь у тебя есть крыша над головой, дача, машина и доход от акций. Ты молодец.
— Но я потеряла мужа, — грустно сказала Марина Васильевна.
— Ты потеряла человека, который предал тебя, — мягко возразила дочь. — Это не потеря, а избавление. Со временем ты это поймёшь.
Марина Васильевна хотела возразить, но не стала. Возможно, Катя права. Возможно, она освободилась от человека, который уже не был тем Валерой, за которого она когда-то вышла замуж. И теперь ей предстоит заново строить свою жизнь — одной, но свободной и финансово защищённой.
Она вспомнила, как Валерий Петрович угрожал оставить её ни с чем, как смотрел на неё с высока, уверенный в своей безнаказанности. И как изменилось его лицо, когда он понял, что просчитался.
— Знаешь, Катя, — сказала Марина Васильевна, улыбаясь впервые за долгое время, — я думаю, что всё к лучшему. Пора начинать новую главу.
— Вот это правильный настрой! — обрадовалась дочь. — Кстати, помнишь, ты всегда хотела путешествовать? Теперь ты можешь себе это позволить.
— Да, пожалуй, — кивнула Марина Васильевна. — Может быть, начну с Испании?
Они рассмеялись, и в этом смехе было освобождение. Жизнь продолжалась, и она могла быть прекрасной, несмотря ни на что. Особенно теперь, когда Марина Васильевна открыла в себе силу, о которой раньше даже не подозревала.