Кто ещё как ни Джармуш может основными элементами фильма сделать моменты, которые у других режиссеров не проходят дальше монтажного стола.
Благодаря его непохожести на остальной кинематограф, в индустрии есть картина, полностью состоящая из поездок на такси. Такой вот роуд-муви 1991 года.
Конечно же всё не так просто. Дело в том, что Джармуш специально не нагружает фильм, чтобы выделить главное - людей. Так на экране появляются не просто пять поездок на такси в разных частях света - Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Париже, Риме и Хельсинки, на экране появляются люди, разные, объединенные маленьким пространством, со своими историями, характерами.
Тема путешествий в фильмах Джармуша довольно часто является центральной, но всегда это не только физическое перемещение из пункта А в пункт Б, но перемещение внутреннее. Иногда дорога, лежащая на пути героя, становится метафорическим олицетворением судьбы.
Так, в Лос-Анджелесе пересекаются пути двух совершенно непохожих друг на друга людей - юной таксистки Корки (Вайнона Райдер) и голливудского кастинг-директора Виктории (Джина Роулендс). Наблюдая за Корки, Виктория делает вывод, что она отлично подойдет на роль в новом фильме, к которому никак не подберут нужную актрису и делает предложение, способное в корне поменять жизнь. Таксистка отказывается, в будущем она хочет стать автомехаником, жизнь уже спланирована, и она не собирается сворачивать с намеченного пути.
Корки ясно даёт понять, что бывают люди, которые не хотят того, что хотят все и возможность быть кинозвездой её не интересует.
На экране вертится карта земного шара и события перемещаются в Нью-Йорк. В эту же ночь и в это же время Йо-Йо (Джанкарло Эспозито) пытается поймать такси, чтобы добраться в Бруклин, но никто его не подбирает. После нескольких неудачных попыток Йо-Йо удается сеть в такси, водителем которого оказывается иммигрант из восточной Германии Хельмут (Армин Мюллер-Шталь), который вообще не умеет водить машину. При этом Хельмут настолько подкупает непосредственностью и настолько искренне говорит о важности выполнения своей работы, что события новеллы будут развиваться именно в этом такси.
Хельмут в прошлом музыкальный клоун, который пытается теперь найти место в новой профессии в новой стране, что окончательно подкупает Йо-Йо и они становятся на время этой поездки как будто друзьями, смеющимися над именами друг друга и спорящими, у кого шапка модная, а у кого устаревшая, хотя у обоих она одинаковая.
В это же самое время таксист (Исаак де Банколе) в Париже высаживает подвыпивших пассажиров из-за их абсолютной бестактности и подбирает слепую девушку (Беатрис Даль), отправившуюся на прогулку. И вот уже сам он начинает вести себя довольно бестактно, удовлетворяя любопытство о жизни невидящих людей. Ему интересно, как она ходит в кино, откуда знает, с кем занимается любовью, если не может увидеть партнёра и не должна ли она носить темные очки. На что получает довольно ожидаемый выпад, что она может делать всё, как и любой другой человек, а иногда даже больше, чем видящие.
Их парированиями, Джармуш как бы даёт усомниться, кто тут на самом деле слепой. В конце новеллы есть четкий ответ на этот вопрос.
Далее события перемещаются из Парижа в Италию, и на экране появляется такси, рассекающее по односторонним ночным улицам Рима. Таксист Джино (Роберто Бениньи), явно игнорирующий правила дорожного движения, сажает в своё такси священника (Паоло Боначелли) - контраст всех контрастов, объединенный маленьким пространством салона старенького автомобиля. Не обращая внимание на состояние пассажира, Джино решает исповедоваться, понимая, что такого случая скорее всего больше не предвидится, не замечая, что священнику плохо.
Как не видит он ночных улиц Рима из-за надетых тёмных очков, так не видит и того, что из-за исповеди-монолога о сексуальных извращениях прошлого, его пассажиру становится хуже.
Показательная демонстрация пары, занимающейся любовью посреди улицы и проституток-трансвеститов окончательно добивают святого отца. Исповедь — это раскаяние, но раскаивался ли Джино, ведь он проигнорировал наилучший способ искупления - помощь другому человеку.
Действия последней новеллы этой ночи разворачиваются в Хельсинки, где угрюмый таксист Мика (Матти Пеллонпяя) подбирает троих изрядно подвыпивших друзей. Своё состояние мужчины объясняют тем, что их другу Аки нужна была поддержка, поскольку у него был худший день в жизни.
Мика даёт понять, что всё познаётся в сравнении и некоторые могли бы отдать многое, чтобы испытать те проблемы, которые кому-то кажутся нерешаемыми, взамен на свои. После рассказа таксиста о несчастье, случившемся в его жизни, отношение людей в маленьком пространстве автомобиля меняется с напряженно-агрессивного на поддерживающее и выпившие друзья уже по-другому смотрят на проблемы товарища.
На первый взгляд «Ночь на Земле» кажется сборником новелл, не связанных ничем, кроме образа пути в машине такси. При детальном рассмотрении становится очевидно, что каждая из этих историй рифмуется друг с другом при помощи различных деталей.
Визуальным приёмом рифмовки выступает кадр с настенными часами, перемещающий события с помощью циферблатов из одного конца света в другой, а музыка Тома Уэйтса, с которой начинается картина и каждая новелла, как бы обрамляет весь фильм.
Отсутствие тёмных очков у слепой пассажирки в парижской новелле находятся в параллели с неснимающимися тёмными очками таксиста из Рима. Чёткому пониманию своего пути таксистки из Лос-Анджелеса противопоставлен поиск себя водителя такси из Нью-Йорка. Жизнерадостность и непосредственность итальянского таксиста рифмуется с отстраненностью и северной суровостью водителя в Хельсинки.
Конечно разговоры. Они являются центральным элементом каждого фильма Джармуша. Лишенные событийности, помещенные в замкнутое пространство и обрамленные покровом ночи, они становятся основной сюжетной линией, рифмующий весь фильм.
В очередной раз, выставив во главу угла обыденные вещи, такие как поездка на такси, Джармуш рассказал больше, чем можно было бы сделать в фильмах с каскадом разнообразных событий и закрученным сюжетом.
Дав спокойно течь диалогам, не перебиваемым экшеном, Джармуш дал возможность послушать, что люди думают о жизни, друг о друге, как рассуждают о хорошем и плохом, правильном и неправильном, а еще показал, понимаем ли мы, слышим ли мы друг друга, или же каждый остаётся слеп.