- Мама, забери меня отсюда. - Плакала в трубку Алинка.
- Нет. - Я была непреклонна.
- Мама, я хочу домой!
- Там тоже твой дом. Ты просила, я отвезла.
Я отключила телефон. Знала, что, когда включу его, там снова будет куча пропущенных вызовов. Эдик забрал дочь полгода назад, когда Алина почти довела меня до нервного срыва.
Мы поженились совсем молодыми, на втором курсе института. Его родители были против, хотели по своим национальным традициям женить сына на местной невесте. Но тут Эдику подвернулась я. Как-то не вовремя, не к месту и вообще. Но мы влюбились друг в друга. Я даже не знала, что в жизни бывает так. Казалось, воздух вокруг искрился, когда мы находились вместе. Молодые, энергичные, мы горы готовы были свернуть ради нашей любви. Он ссорился с родителями, я самоуверенно возражала своей вечно во всём сомневающейся маме.
- Мама, это предрассудки. Подумаешь, разные народы. Если хочешь знать, почти у пятидесяти процентов семей там в приоритете православие.
- Дело даже не в этом. - Вздыхала она. - Ты посмотри на себя и на Эдика. Вы оба напористые, требовательные. В отношениях вам придётся устанавливать правила, и кто-то из вас должен будет смириться и идти на уступки. Кто это будет, Дина?
- Никому ничего не придётся, мама. Мы современные, образованные люди. Неужели не сможем договориться?
Мне казалось, что она говорит какую-то ерунду. Выдумывает отговорки про несуществующие правила. Просто ей не нравится Эдик.
А он был вежлив и корректен с ней. Даже чересчур, как мне казалось.
- У нас принято уважать женщину. - Хмурился Эдик, когда я подтрунивала над ним. - А ту, что годится тебе в матери, особенно.
Мы не играли свадьбу, просто зарегистрировались в ЗАГСе. Подозреваю, что его родители так и не приняли выбор сына. Я не успела познакомиться с ними, потому что, как же права была мама, разбежались мы через три года после той регистрации, и два после Алинкиного рождения.
Наша горячая любовь переросла в не менее бурные ссоры. Мы не могли договориться ни о чём. Каждый разговор заканчивался выяснением отношений. Мама всё видела на шаг вперёд. Окончательно измучив друг друга, решили разводиться. Надо отдать Эдику должное: он не оставил меня и нашу дочь без поддержки. Алинку любил и баловал по мере возможностей. Странно, но после развода мы оба словно успокоились и могли общаться мирно и беспрепятственно.
Пока Алинкин отец находился здесь, они виделись часто. Но потом, закончив учёбу, пройдя практику и поработав по специальности, Эдик уехал на родину, где благополучно женился и быстро, один за другим, обзавёлся тремя детьми.
Мы созванивались, он по-прежнему обеспечивал Алину, и дочь считала отца практически идеальным. Я не разбивала её иллюзий, потому что, если говорить честно, то Эдик и не был недостойным человеком, просто мы почему-то не смогли жить вместе. Виделись они крайне редко, но в эти короткие приезды Алина не сводила с отца восхищённых глаз.
Дочь росла, и характер её оставлял желать лучшего. Хотелось надеяться, что минус на минус всё же даст плюс, но нет. В Алинке все наши с Эдиком не слишком положительные черты лишь преумножились и сложились в мощную незыблемую твердь.
- Господи, что за ребёнок! - Моя мама поднимала руки к небу, словно ждала ответа. Но небо молчало, а дочь росла своевольной и упёртой, как молодая ослица.
И если учёбу в начальной школе мы пережили более-менее благополучно, благодаря вниманию и педагогическому опыту её первой учительницы, то после перехода в среднее звено дочь словно выпустили из клетки. Плохое поведение, споры с учителями, невыполненные домашние задания. Не помогали ни наказания, ни беседы по душам, ни даже сеансы с детским психологом.
- Ей нужна мужская рука. - Качала головой мама.
- Будет. - Пообещала я. Мы уже второй год встречались с Лёней, он хорошо знал мою дочь, и её выходки не слишком пугали его. В отличие от Эдика, это был спокойный и даже тихий человек, снисходительно относящийся к моей излишней горячности. Я не испытывала к нему тех чувств, что когда-то к отцу Алины, но с Лёней мне было по-настоящему хорошо и спокойно. Наверное, так, как должно быть в нормальной семье. Я рассчитывала на Леонида, как на прививку, надеясь, что и Алинка, окунувшись в его рассудительность и умиротворение, станет спокойнее.
Куда там. Когда я вышла замуж повторно, то наша семья продолжала держаться только на железобетонной Лёниной выдержке. Потом родился Максим, а Алине исполнилось тринадцать. Мне казалось, что в нашем доме открылся филиал ада. Ангельское Лёнино терпение тоже было уже под угрозой. На всё его прекрасное отношение к ней, дочь отвечала агрессией и хамством, абсолютно ничего не желала делать по дому. На мою просьбу посмотреть за братишкой пятнадцать минут, пока я схожу в душ, демонстративно хлопала дверью так, что малыш просыпался и заливался плачем.
- Я вам не прислуга! - Заявляла Алина. - Ты нашла себе мужа, родила ребёнка, вот и обслуживай их сама. А меня отправь к папе! Он не будет так издеваться надо мной. Я имею право жить с ним!
В школу я ходила, как на работу. Бесконечные жалобы учителей, угрозы оставить девочку на второй год, конфликты с одноклассниками настолько истощили мою нервную систему, что я позвонила Эдику и, захлёбываясь слезами и соплями, вывалила на него исповедь о своих проблемах, признавая полную свою несостоятельность, как матери.
Эдик выслушал спокойно.
- Чего ты сразу не позвонила, Дин? Конечно, заберу.
- Как? Просто так заберёшь к себе? - Всхлипывая, уточнила я.
- Я её отец. И тоже косвенно виноват в том, что с ней сейчас происходит. Всё хорошо будет. Не волнуйся, молоко пропадёт.
- Уже почти пропало. - Пробормотала я и снова заплакала.
- Готовь документы. Здесь есть русская школа. Доучится в ней, а там каникулы. Дальше посмотрим. Дина, ты же знаешь, я готов помочь.
- Спасибо, Эдик.
- Как ты вообще?
- Если бы не всё это, то хорошо. А ты?
- И я. Сыновья растут. Работаю в больнице. Врач у нас уважаемый человек.
- Я тоже работала до декрета. Малыш в садик пойдёт, снова выйду на своё место. Эдик...
- Что?
- Спасибо тебе.
- Не за что. Не бойся за дочь.
Алинка смотрела на нас с Лёней торжествующе. Она добилась своего. Ехала к человеку, для которого всегда была принцессой. Первый звонок раздался уже через три недели.
- Мама, забери меня!
- Алина, в чём дело? Ты же только приехала.
- Я не хочу здесь жить! Когда ты приедешь?
- Я не приеду, дочь. У меня нет такой возможности. Я сделала всё, что ты просила.
- Избавилась от меня?!
Ох, как хорошо были знакомы мне эти истеричные нотки.
- Я больше никогда не буду разговаривать с тобой в подобном тоне. - Сейчас мне легче было сказать об этом. - Тебе было плохо со мной и с Лёней. Я уважаю твоё решение. Живи с папой.
- Здесь ещё хуже!
- Не верю, Алина. Отец любит тебя, поэтому не надо выдумывать.
Она разрыдалась и отключила телефон. Сердце было не на месте. Я и без того ощущала свою вину перед дочерью, хотя Лёня убеждал меня в обратном. Я снова позвонила Эдику.
- Я же просил тебя не волноваться. - Ответил он. - Алина не привыкла пока к нашим правилам, но она привыкнет. Не сомневайся, я не обижу её. Ей просто не нравится.
- Не нравится что, Эдик?
- Убирать в доме, сидеть с младшими братьями, делать домашние задания. То, что девочки в её возрасте умеют делать без напоминаний, и делают. В свободное время я прошу её читать и пересказывать мне прочитанное. Смартфон и карманные деньги она получает только если выполняет свои обязанности.
- И у тебя получается?
- У нас не принято спорить, Дина. Особенно детям со старшими. Меня так воспитывали, и Алина научится.
Время шло, прерываясь звонками дочери. Она всё время просилась обратно. Я готова была бросить всё и помчаться за ней, но здесь, дома, Лёня, а там, далеко, Эдик говорили мне, что ещё не время.
Алина вернулась в конце лета. Вытянувшаяся, похорошевшая и неожиданно повзрослевшая. Я боялась, что она не захочет разговаривать со мной, но она вдруг попросила.
- Мама, отнеси мои документы в другую школу. В пятую, например.
- Твоя же лучше.
- Ну и что. Я не хочу туда возвращаться.
Я с удивлением смотрела на выписку, которую она привезла. Вместо извечных троек, перемежающихся двойками, там красовались четвёрки.
- Сделай, как дочь просит. - Посоветовал Лёня.
Я отнесла документы в пятую школу. Позже поняла, что если бы Алина вернулась в свою привычную среду, то вынуждена была бы вести себя так же, как раньше, чтобы сохранить авторитет. В новой же школе её никто не знал. Там она могла быть той собой, которой вернулась от отца.
Я не знала, как вести себя с ней, как разговаривать, пока Лёня не посоветовал.
- Это твой ребёнок. Поступай так, как сердце подсказывает. Хочешь обнять, обними, хочешь спросить, спроси. Если оттолкнёт, тогда будешь думать, а пока... Только не проси прощения, ты не виновата перед дочерью.
Алина не оттолкнула. Вскоре я обратила внимание, что в её комнате стало чище, что она убирает посуду, без напоминаний выносит мусор и даже возится с маленьким Максимом. В школьной жизни тоже произошли заметные перемены. Дочь сама садилась за уроки, а на мои вопросы, как дела, пожимала плечами.
- Неплохо. Они же считают меня нормальной, поэтому и относятся хорошо.
Разговаривая с Эдиком, я не могла понять, как такое стало возможным.
- Как ты смог? - Допытывалась я у него.
- Дина, не бери в голову. Мы все стали взрослее. И Алина тоже. Я просто показал ей, что в любой семье есть требования и правила, и их надо соблюдать. Жаль, что мы с тобой в своё время не сумели заставить себя следовать им. Хотя сложилось, как сложилось.
- Ты очень хороший отец. - Вырвалось у меня.
- Такой хороший, что наша дочь теперь вряд ли захочет снова приехать. - Засмеялся он.
Но, как ни странно, на мой вопрос, Алина ответила не задумываясь.
- Можно. Только ненадолго. Скажи папе, что я ему потом позвоню.
Сейчас мы живём мирно, а если и спорим, то стараемся слышать друг друга. В какой-то момент каждый взрослеет. Главное - не затянуть с этим, чтобы не остаться вечным капризным и незрелым ребёнком, чтобы уметь устанавливать и соблюдать свои же собственные правила.
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************