«Сегодня на людях сказали: "Умрите геройски!"
Попробуем — ладно! Увидим, какой оборот.
Я только подумал, чужие куря папироски:
"Тут кто как сумеет, — мне важно увидеть восход...»
(В. Высоцкий. "Черные бушлаты".)
С Днем Победы!
Что такое была морская пехота во время Великой Отечественной войны? Можно «лить воду» долго, беря информацию из военных справочников.
А на самом деле? Эти подразделения предназначались для десантных и противодесантных действий на приморских направлениях.
Десант часто бывал без огневой поддержки артиллерии. Так надо.
Нередко нужно было действовать тайно. Ночью. Орудовать ножом, а не автоматом, прикладом, а не пулей, лопаткой, а не винтовкой, кулаком, зубами, чем хочешь, но прорваться на берег, усыпанный немецкими дотами, дзотами, под прожекторами на охранных вышках.
И пока первые снимают часовых и врываются во вражеские окопы, другие тащат на себе десятки килограммов оружия, боеприпасов, продовольствия, медикаментов. Иногда неподъёмные для здоровенных мужиков тюки.
И все это надо тащить на берег. Потому что неизвестно, сколько будет длиться бой. Между прочим, пулемет «Максим» весил 50 килограммов и даже в разобранном состоянии его тащить по горло в воде было очень тяжело. И действовать надо быстро и по возможности тихо, иначе «похоронок» в почтовых ящиках прибавится.
Но, даже прорвавшись и закрепившись, наши морпехи не знали, сколько им там держаться. Ведь основные силы могли прибыть на отбитый у фашистов плацдарм значительно позже ранее запланированных сроков по многим объективным причинам. Например, шторм и корабли не могут подойти к берегу. И морская пехота держалась до последнего, потому что существовало такое святое на войне слово «приказ». Приказ: «Держаться до подхода основных сил». Тут и самые отчаянные из отчаянных тридцать раз подумают, прежде чем туда идти. Ведь это, по сути, означает лезть в пасть к дьяволу по собственной инициативе.
Но добровольцев было всегда больше чем достаточно. И хотя даже физически здоровые мужчины иногда с трудом выдерживали такую «адову мельницу» среди морпехов были и девушки. Как они вытерпели всё это? Я не знаю. Но склоняю голову перед этими мадоннами «Черной смерти». Такое прозвище дали морской пехоте немцы.
Впереди рассказ об одной из них.
В жизни не как в кино.
В 1997 году на экраны мира вышел фильм «Солдат Джейн» режиссёра Ридли Скотта, в котором бритоголовая героиня Деми Мур проходит жёсткий отбор в подразделение «Морские Котики» военно-морской разведки ВМС США.
Занимается это элитное подразделение примерно тем же, чем занималась советская морская пехота во время Великой Отечественной войны. Фильм шикарен и по голливудским канонам жанра безупречен.
Но есть одно «но». Это стопроцентная сказка.
Никогда не было в таких подразделениях женщин. Да и быть не могло. Из ста кандидатов - великолепно подготовленных морских пехотинцев - в этот элитный отряд попадало примерно ... 7%. И все они были мужчинами. К слову сказать, только через 20 лет после выхода фильма в морскую пехоту США взяли впервые женщину.
Имя её Мария Доме. А по происхождению она...русская. Нет, всё-таки в наших женщинах все еще осталось нечто, как это в стихах Некрасова:
"... В игре ее конный не словит,
В беде — не сробеет, — спасёт;
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет!... "
Однако во время Второй Мировой нигде кроме СССР в морской пехоте ( я имею ввиду на передовой а не в штабах) женщин не было. А у русской «Солдат Джейн» всё было не так как в кино.
Врать не умела, но... 3 года приписала.
Родилась Катя Михайлова в семье, можно сказать, интеллигентной, 22 декабря 1925-го года в Ленинграде. Отец - военный, мама - врач.
Но испытания на прочность начались почти с самого рождения. Совсем малышкой, трёхлетней девочкой, осталась круглой сиротой и оказалась в детском доме. Представляете себе такое? Когда трехлетнему ребенку говорят, что любимые папа и мама умерли... В общем лучше никогда не видеть после этого детского лица.
Детдом... Тяжкое место. Когда старшая сестра стала взрослой, Катя жила в её семье. Первые радостные годы.
Постепенно Катюша, имеющая от природы невысокий рост (1 метр 40 см), но чрезвычайно бойкая, энергичная, подзабыла все детские печали.
В восьмом классе хотела поступить в аэроклуб - тогда все мальчишки мечтали о небе, и Катя от них не отставала, но из-за возраста её не взяли. Тогда он пошла в вечернюю двухгодичную школу РОКК (Российского общества Красного Креста) и выучилась на медсестру.
Несгибаемая воля и познания в области медицины в дальнейшем и определят её судьбу.
В 1941-м году Катя Михайлова окончила девятилетнюю школу в Ленинграде, и, когда старший брат, служивший летчиком в приграничном Бресте, пригласил её в гости на лето, с удовольствием согласилась. Он обещал ей показать невиданных зверей: зубров и бизонов из Беловежской пущи, а она, с детства любящая животных, уже предвкушала невероятные приключения.
Утром 21 июня поезд из Ленинграда прибыл в Москву. Весь день Катя беззаботно гуляла по столичным улицам, посетила Московский зоопарк, вдоволь насмотревшись на длинношеего жирафа, толстого бегемота и белого медведя, насмеявшись над ужимками хулиганистых шимпанзе, подивившись благородной стати африканских львов и амурских тигров. А вечером села на поезд до Бреста. Как хотелось жить! Казалось, столько впереди хорошего и все печали позади...
Проснулась она от грохота и криков, от ярких вспышек и запаха гари. Уже за Смоленском пассажирский состав подвергся бомбардировке самолетов люфтваффе.
Обжигающее пламя, пожирающее вагоны, клубы черного дыма, искореженные рельсы, искалеченные тела погибших на насыпи, повсюду кровь и стенающие дети и взрослые - так для нее началась война.
«У меня до сих пор перед глазами страшная картина: по трупу матери ползает грудной ребёнок. Нашёл грудь и стал сосать, — вспоминала она. — Оставшиеся в живых пассажиры отправились пешком в Смоленск. Многие женщины несли с собой трупы детей. Июнь, жара, запах чудовищный...».
На подходах к Смоленску по радио она услышала, что комсомольцы добровольцами уходят на фронт. После кровавого поезда, где она впервые перевязывала настоящих раненных, которые умирали у неё на руках, сомнений никаких не было. Надо идти бить фашистов!
Документов с собой не было: комсомольский билет остался дома, а паспорт еще и не получала вовсе. Но в Смоленске сразу же пошла в военкомат:
Катя вспоминала об этих событиях: «Подхожу к военкому и говорю: дядь, а дядь, возьми меня на фронт».
Посмотрев на невысокого росточка субтильного телосложения девочку, не выглядевшую даже на свои пятнадцать лет, уставший от бессонной ночи военком спросил у неё возраст. Катя врать не умела совсем. Ответила честно. Офицер заорал : « Какого рожна всякие клопы людям работать мешают! Домой! Бегоооом!!!!».
В Смоленске у неё никого не было. Она вдруг осталась одна посреди чужого, ощетинившегося тревогой города. Отрешенно бродила по жужжащим, словно улей, вчера еще мирным улицам, на которых уже пахло дымом военных пожарищ.
Перед угрозой надвигавшихся гитлеровцев «щит Москвы» стал транзитным пунктом для сил РККА. Собирались в отряды добровольцы, сновали полуторки, груженые боеприпасами и людьми. Шли колонны военнослужащих. Спустившись с холма к Днепру и перейдя по мосту на противоположный берег, она наткнулась на воинскую часть, выдвигавшуюся навстречу фашистам. Здесь уж Катя не сплоховала и смело накинула себе еще 3 года: без документов-то как проверишь?
Ей повезло: в подразделении не было фельдшера, потому узнав, что она может делать перевязки, жгуты накладывать, делать уколы и даже повязывать шапочку Гиппократа - особую повязку, которую накладывают для остановки кровотечения и фиксации перевязочного материала при ранениях в голову - её взяли без разговоров. Выдали штаны, которые Катя подвязала пояском из бинтов, широченную гимнастерку и санитарную сумку.
Ногу резать не дам! Как же я на фронт пойду?..
Так начиналась её служба, продлившаяся до самого конца войны. Она ходила в разведку, вместе с пехотинцами отбивала атаки врага, вытаскивала раненых из-под шквального огня. Маленькая, худенькая, совсем еще юная, тащила волоком на плащ-накидке взрослых мужиков, значительно превосходивших ее по весу.
Тянула и плакала от бессилия, понимая, что для неспособных двигаться бойцов она остается единственной надеждой на то, чтобы выжить. «В тяжелых боях под Ельней я перевязывала день, перевязывала ночь, перевязывала еще день... Бинты все кончились, - рассказывала Екатерина Илларионовна в одном из интервью, - приходилось резать на солдатах рубахи холщовые и делать перевязки рубашками...».
Это были страшные дни. Гитлеровцы прорывались к Москве.
Советская Армия несла чудовищные потери, но ценой своей жизни солдаты выигрывали время для подхода резервов.
Там-то в одном из боев под Гжатском (ныне город Гагарин Смоленской области - здесь родился космонавт Юрий Гагарин) Катя получила первое тяжелое ранение. Снаряд разорвался совсем рядом, ударной волной её бросило на дерево, и подняться она уже не смогла. Нога оказалась сломана аж в трех местах...
В полевом лазарете ей наложили гипс и эвакуировали в тыл. Попала в свердловский госпиталь. Пока везли до Урала, развился сепсис, и хирург заявил о необходимости ампутировать ногу.
Катя завыла:
Не дам ногу резать! Как же я на фронт пойду?..
Только чудом удалось избежать ампутации. Помог неожиданно прибывший в госпиталь главный хирург Военно-морского Флота СССР Иустин Ивлианович Джанелидзе - личность легендарная в военно-медицинских кругах. В первые месяцы войны он работал в блокадном Ленинграде, отдавая много сил и энергии организации хирургической помощи раненым.
Оттуда был эвакуирован только после категорического требования из Москвы в декабре 1941 года. В своей работе много внимания уделял обобщению боевого опыта хирургической работы.
В общей сложности около года провёл в командировках на фронт, организуя работу госпиталей и лично проводя сотни самых сложных операций тяжелораненым бойцам.
Иустин Ивлианович пошел навстречу бесшабашной раненой девчонке, безудержно рвущейся бить врага, и отступил от общепринятых методов лечения, целиком взяв ответственность на себя. Через некоторое время кости срослись, и Катю Михайлову отправили в Баку на реабилитацию.
«Приезжаю. У меня направление в госпиталь. Хромаю. Одна нога хорошо ходит, а другая не гнется совсем... На восьмой день попросилась в город погулять: сказали ногу надо разрабатывать, а никто ничего не делает. Я хожу только в столовую и ем три раза в сутки...».
Прогуливаясь по спокойному Баку, Катя набрела на военкомат. Военкомом был капитан первого ранга. Быть может из-за строгой военно-морской формы, ладно сидевшей на видном мужчине, а может под впечатлением от общения с хирургом Джанелидзе, или из-за того, что родом из Ленинграда, где Балтфлот всегда почитался особо, она попросила: "Не могли бы вы меня отправить на флот?".
Военком смерил её оценивающим взглядом и скупо произнес:
- Могли бы! Тебя укачивает?
- Нет, я водку не пью! Совсем... - смело ответила Катюша
На самом деле, она и знать не знала, как перенесет поход на военном корабле.
За всю свою жизнь только и плавала, что от Ленинграда до Петродворца на прогулочном катерочке, а что такое большая вода даже представления не имела. Но уверена была, что точно справится. На том и порешили: как только из госпиталя выпустят, будет зачислена в состав Каспийской флотилии.
И в январе 1942-го года её отправили служить на военно-санитарном судне "Красная Москва", вмещавшем до полутора тысяч человек.
Во время Сталинградской битвы «Красная Москва» переправляло раненых бойцов с передовой по Волге на восточное побережье Каспийского моря в Красноводск (ныне - город Туркменбаши). За время службы Кате было присвоено звание главного старшины и вручён знак "Отличник Военно-Морского Флота".
Оказалось, что она действительно хорошо переносит бушующий Каспий и в любой шторм была способна оставаться на ногах.
Санитарные суда являлись для люфтваффе особой целью. Стоило только кораблям выйти из Волги в море, как они подвергались нападению немецких штурмовиков. На бреющем полете самолеты расстреливали раненых, повреждали и топили корабли. Поэтому век санитарных судов был недолог.
За год Катя успела сменить подбитую "Красную Москву" на "Дагестан", вышедший из строя "Дагестан" на "Туркменистан", из раза в раз поднимаясь по Волге-матушке к Сталинграду вывозя из «Твердыни на Волге» тяжело раненных бойцов РККА.
Кто не попал в цирк или в тюрьму, тот попал в морскую пехоту.
Но служба на транспортнике тяготила её. Хотелось на фронт, бить врага и гнать его с советской земли. Хотелось отомстить за оказавшуюся в блокаде сестру, за погибшего в первые дни войны брата, к которому так и не довелось добраться в июне 41-го. И когда во время стоянки "Туркменистана" в ремонтных доках в Баку в начале 1943-го года Катя услышала по радио, что здесь же формируется 369-й отдельный батальон морской пехоты, тут же рванула в военкомат.
Разговор с военкомом напоминал смоленский. Только увидев тщедушную девчонку маленького росточка (хотя Катя и прибавила в росте, но все еще была миниатюрной - 1 м 52 см), капитан первого ранга Воронов сказал: « Ты куда заявилась?! Да ты знаешь, что тот, кто не попал в цирк или в тюрьму, тот попал в морскую пехоту! Детский сад воевать собрался!».
Задетая за живое и оскорбленная до глубины души Катя в ответ выдала такое, что командирам говорить категорически запрещено. Нагрубила с три короба и убежала от стыда и возмущения.
Позже, когда успокоилась, стала обдумывать сложившееся положение. И пришла ей в голову сумасшедшая мысль - написать письмо самому товарищу Сталину. Взяла карандаш, лист бумаги:
«Дорогой Наш Отец. Я воевала в сухопутных войсках с первого дня войны, участвовала в тяжелых боях. Под Гжатском получила ранение. Год служила на военно-санитарных судах, эвакуируя раненых в глубокий тыл из-под Сталинграда. В Баку формируется батальон морской пехоты из добровольцев-моряков, полевая почта 20290. Прошу зачислить меня туда. Обязуюсь оправдать Ваше доверие...»
Ответ пришел через 4 недели. В феврале 1943 года Екатерину Михайлову зачислили санинструктором в 369-й отдельный батальон морской пехоты, входящий в состав Азовской флотилии Черноморского флота.
И первым испытанием на новом месте стал 50-километровый (!) марш-бросок по палящей кавказской жаре, с полной выкладкой, причем часть пути предстояло пройти в противогазах. Больная нога распухла и нестерпимо болела, но Катя и виду не подала, понимая, что стоит только дать слабину, и она пропадёт.
За невысокий рост и хрупкость, могучие сослуживцы - других в морскую пехоту не брали - прозвали её "Шмакодявка", поначалу скептически отнесясь к возможностям молоденькой девушки.
В их среде ходили следующие шутки:
-Когда бог раздавал скромность, морпехи были на учениях;
-Один морпех может многое, двое - могут все;
-Морпех - пять минут дельфин, остальное время - беговая лошадь;
-Переходя дорогу морскому пехотинцу, ты рискуешь потерять здоровье, молодость, а главное - способность передвигаться;
-Жизнь - это книга, а служба в морской пехоте, это две страницы из этой книги, вырванные на самом интересном месте;
-Морская пехота вступает в бой тогда, когда любой другой род войск считает бой проигранным.
В батальоне Кати были русские, украинцы, белорусы, казахи, татары, мордвины, евреи, ингуши и еще бог знает сколько национальностей.
У многих из них на обветренных губах ходила шуточка: « В борьбе за справедливость, где-нибудь да нарушишь закон».
Как-то одного взводного насильно заставляли вступить в партию.
Он, бывший зэк, попавший в морскую пехоту прямо из тюрьмы, говорил: "На кой черт мне все это надо!".
А ему в ответ командир и комиссар батальона молвят: "Петя, ты уже не блатной, ты завязал. Так что не упорствуй".
Это была бесшабашная гвардия морского флота, гусары Черного моря.
Стать своим в этой среде было крайне не просто, но имея за плечами богатый боевой опыт и стремление быть первой, Катя быстро доказала, что не уступит никому и воевать может наравне со всеми. Её признали, и она стала у морпехов вроде «дочери полка». И если кто то из непонятливых пытался пустить в сторону Кати скабрезную шуточку, то любой из батальона мог так в сторону его свести брови и произнести похоронным тоном : «Чего ты сказал? Повтори!», что шутник бежал со скоростью ветра в противоположную от морпехов сторону.
Морпехи выполняли функции штурмовых отрядов, находились на острие атаки, забрасывались в самое пекло, обеспечивая подход основных сил. 369-й отдельный батальон морской пехоты участвовал в боях и освобождал Мариуполь, Таганрог и Темрюк.
19 сентября 1943 года приказом Наркома Обороны СССР Азовская военная флотилия была передана в оперативное подчинение командующему Северо-Кавказским фронтом генералу И.Е. Петрову, поставившего флотилии задачу подготовить десантную операцию в районе Темрюка для воспрепятствования эвакуации гитлеровцев с Таманского полуострова.
Командующий флотилией контр-адмирал С. Г. Горшков принял решение высадить десант в составе трёх отрядов.
Основной отряд — 545-й стрелковый полк из состава 389-й стрелковой дивизии 9-й армии Северо-Кавказского фронта, усиленный штурмовым отрядом из состава 369-го отдельного батальона морской пехоты Азовской флотилии (всего 1420 человек). Задача: овладеть станицей Голубицкой, перерезать дорогу Темрюк-Пересыпь и лишить фашистов возможности отхода вдоль побережья на запад.
Вспомогательный десант — 200 человек из 369-го отдельного батальона морской пехоты Азовской флотилии. Задача: содействовать войскам 9-й армии в овладении Темрюком.
Демонстративный десант — 40 человек из того же батальона морской пехоты. Задача: высадиться в районе западнее Голубицкой и отвлечь часть сил гитлеровцев. Общая численность десанта составила 1660 человек.
Основной упор делался на скрытность высадки, для чего командование флотилии отказалось от артподготовки и от отряда кораблей артиллерийской поддержки.
Под сильным пулеметным и минометным огнем десантникам удалось высадиться на прибрежной полосе, понеся огромные потери. Но свою задачу бойцы выполнил, оттянув на себя часть немецко-румынских подразделений гитлеровцев из Темрюка и облегчив его освобождение. Темрюк — маленький городок, но он стоил дорого: больше половины батальона осталось там, в плавнях и на берегу.
За свои действия в ходе Темрюкской десантной операции главстаршина Екатерина Михайлова была представлена командиром 369-го обмп майором Судариковым к ордену Красной Звезды, но вместо ордена была награждена медалью "За отвагу" - так решили наверху.
Будучи контуженной, Катюша, как её называли морпехи, оказала медицинскую помощь 17 раненым бойцам и эвакуировала их в тыл с оружием под шквальным огнём противника.
Конец первой части.