Свою он юность отодвинул.
И в восемнадцать, от Москвы,
«Гостей» незваных опрокинул,
В разгар начавшейся войны.
В разгар войны, огня и дыма,
Юнец из Сормова шагал.
От Сормова и до Берлина,
С военной поступью мужал.
Он в строй разведчиков поставил.
Строй окружают «призраки» ночей.
То враг, с звериной поступью, оставил,
Сожжённых изб и остовы печей.
Фашистская орда со злостью взметнулась,
Ночной ландшафт ракетой осветив.
Авдеевцы–разведчики вернулись,
Врага звериные секреты «раскусив».
Солдат из Сормова, поэт Авдеев,
Взял логово врага – Берлин.
Он, в сорок пятом, в двадцать два,
Врага-преступника сломил.
Прогнал фашиста-чужеземца,
Родной земле вернул уют…
Войной израненное сердце,
Нашло кладбищенский приют.
Я каждый день по-новому читаю
И каждый день по-новому пишу.
Авдееву стихи я посвящаю:
Разведчику, поэту и Сормовичу.
***
Взвилась сигнальная ракета -
Сигнал стволам: "Огонь! Огонь!"
В метель "метелил" до рассвета,
Огонь, сжигая вражью бронь.
Свистит над ухом пуля-дура
И жаждет кровь его пролить:
Авдеев, после перекура,
Дает фашистам "прикурить".
Огонь под зад капитализму...
И день, и ночь накал стрельбы.
И пал Берлин - гнездо фашизма,
Под раскаленные стволы.
Удар Советской канонады,
Как смерч, ударил по врагам:
Капут - для вражеской армады,
Эфир - Авдеевским стихам.
***
На военных полях конфронтаций
С артиллерией - "богом войны",
С подготовкой угла дериваций
Артиллерии цели даны.
Канонада по фронту затихла,
Замолчал артиллерии бас.
Муза воина тоже притихла,
Дав поэту для отдыха час.
В изготовке стоит батарея,
У поэта послушной строкой
От плеча до ремня портупея
Держит цель перекрёстной строфой.
И опять загремит канонадой,
От стрельбы отдохнувшая бронь,
"Бог войны" получает команду:
"По врагу" Бронебойным! Огонь!"
У лафета пристреливал строчку,
Как бы ни были будни трудны.
Он поставил победную точку
На последней странице войны.
***
Его стихи светлы, как день весенний.
С ним не могу сравняться по перу.
Его собратья – Пушкин и Есенин,
И я его великим назову!
Анатолий Лукашин