- Помните бойцы, главная ваша задача зацепиться! – стоявший перед строем командир, махнул сжатым кулаком. – Зацепиться и держаться до подхода основных сил. Вопросы?
- Вопросов нет, - командир прошёл вдоль строя, вглядываясь в сосредоточенные лица бойцов передового отряда. И остановившись перед сержантом Садриевым вопросительно кивнул. Тот лишь дёрнул неопределённо плечами. Мол, какие вопросы, всё ясно.
Это они, уходили сейчас в ночь, чтобы утром на том берегу был плацдарм для остальных. Что он мог им ещё сказать, посылая на смерть, он не знал и сам. Да и бойцы были не новичками и сами прекрасно понимали куда идут. Поэтому в первом отряде были все добровольцами.
- Раз вопросов нет, - командир посмотрел на часы, потом на тёмное небо. – Тогда вперёд. – Он хотел сказать с Богом. Но не сказал. Все добровольцы были коммунистами и комсомольцами.
- Бог сам видит кому помогать, - подумал он про себя и попросил прощения у уходящих в темноту ночи бойцов. Когда скрылся последний, он, вздохнув, направился на КП батальона. Сидевший за сбитым из ящиков столом нач штаба, поднял голову от разложенной на столе карты.
- Если они закрепятся, утром батальон посылаем? – спросил дежурный вопрос. Хотя сам прекрасно знал, что батальон идёт на тот берег утром, не зависимо от результатов ночного рейда.
- Доживём до утра, посмотрим, - дёрнул командир щекой и сев на нары, расстегнул верхние пуговицы гимнастёрки. – Попить есть что?
Сидевший в углу возле рации солдат, вскочив, исчез за дверью блиндажа. Вернулся он с котелком и протянул его командир. Напившись, тот поставил котелок на стол.
- Я попробую кимарнуть чуток, если что, буди, - командир завалился на бок.
Посмотрев на него, нач штаба вышел из блиндажа. Повернувшись в сторону правого берега Днепра, стал слушать. Противник явно не спал. Часто взлетали осветительные ракеты, рассекая темень ночи. Поёжившись от ночной прохлады, сентябрь всё же, офицер закурил.
А бойцы в это время, стараясь не плескать вёслами, приближались к вражескому берегу. Сдерживая дыхание, они вглядывались вперёд. Осталось совсем чуть-чуть и тут над ними взмыла ракета, предательский свет озарил контуры лодок и сидящих в них бойцов. Тут же берег озарился вспышками выстрелов.
- Ждали суки, - пробормотал сквозь зубы сержант, вываливаясь за борт в студёную воду Днепра. Сердце тут же сжалось от обхватившего всё тело холода.
Покинув ставшую опасной мишенью лодку, бойцы рванули к берегу. Сержант шёл впереди, высматривая стреляющие точки врага. Достигнув берега, упал. Оглянувшись, попытался понять, сколько его бойцов успели достичь берега. И скрипнул зубами от боли, мало. Но задачу выполнять надо. И с оставшимися, он по-пластунски двинулся к стреляющей траншее противника. Закидав траншею гранатами ворвались в неё добивая ошеломлённого врага штыками. Садриев хотел продолжить движение к следующей траншее, пока противник не очухался полностью, но тут над их головами засвистели пулемётные пули. Атака остановилась.
- Вон он гад, - сумел разглядеть пулемётную точку боец.
- Обходим слева, там вроде ложбинка, - присмотрелся к позиции пулемёта сержант и первым выскользнул из окопа.
Ночной атаки с фланга пулемётчики не ожидали и оказались уничтоженными. Садриев хотел забрать пулемёт в первую траншею, чтобы прикрывать высадку батальона, но тут в рассеивающем сумраке ночи появилась новая волна противника. Немцы бежали почти толпой, спеша вернуть утраченную траншею. Сержант, развернув пулемёт, лёг за него. Подпустив врага поближе, стал поливать свинцом. Отбив все отчаянные атаки противника, сержант, выпустил вверх сигнальную ракету. Плацдарм есть.
- Взяли, орлы! – воскликнул невольно нач штаба, увидев ракету. Уже больше часа он прислушивался к разгоревшемуся на том берегу бою, ожидая результата.
- Командир, ракета! – нырнув в блиндаж, закричал он. – Они взяли плацдарм!
- Чего кричишь, подымай батальон тогда, - сев на топчане, командир энергично растёр лицо и посмотрел на часы. Ночь подходила к концу.
Утро он уже встречал на правом берегу Днепра. Батальон, взломав оборону немцев, уверенно двигался на запад, очищая родную землю от захватчиков.
Январь 1944, выдался морозным и метельным. Окружённый под Корсунью враг отчаянно сопротивлялся. Сержант Садриев, вызванный командиром, внимательно рассматривал карту на столе командира. Тот хмуро курил, посматривая на сержанта.
- Запомнил? – спросил, выбросив окурок. – Задача твоих разведчиков проста, как валенок. Проникнуть вглубь обороны и выявить по возможности, все огневые точки. Сам понимаешь, война заканчивается, и я не хочу зазря класть наших бойцов. Поэтому, прошу, будь внимателен. Каждый пропущенный вами пулемёт, это чьи-то жизни. Вопросы?
- Всё понятно, товарищ командир, - выпрямился сержант. – Сколько у нас времени?
- Сутки, от силы двое. У нас приказ, сам понимаешь. Командование торопит закончить эту войну.
- Пойди туда, не знаю куда! – взмахнул руками зам, услышав новую задачу. – Мы что, духи?
- Не шуми, - хлопнул его по груди сержант, усаживая. – Надо, станем духами.
- Я тут один блиндаж засёк, - поднял руку боец. – Там уж наверняка кто-то будет. Дым из трубы утром был сегодня. Потом видно потушили, перестало дымить.
- Показывай, - сержант, приподнявшись, всмотрелся в окопы противника.
- Вон, берёзу, сломанную видишь? – вытянул руку боец. – Слева пенёк чернеет. Это и есть их труба. А вход, по ходу с той стороны. Здесь никто не мелькал, я долго смотрел.
- Молодец. Теперь смотрим, как к ним подобраться, - взяв бинокль, сержант стал осматривать местность впереди. Через полчаса наблюдений, маршрут был готов.
В поиск выступили, когда основательно стемнело. Хотя, какая темнота скроет белый снег, основательно выбеливший местность накануне. К тому же от поднявшегося к ночи мороза, снег предательски скрипел, выдавая малейшее движение. Поэтому ползли с оглядкой. Каждые пять метров застывали, прислушиваясь и вглядываясь вперёд.
Шапку и штык висевшей на плече часового винтовки, Самат заметил, метра за три до траншеи. Часовой видно сильно мёрз, так как не стоял на месте, а то прыгал, то ходил туда-сюда, громко скрипя снегом. Поэтому он и не слышал приблизившихся разведчиков. Те свалились в окоп, как снег на голову. Сержант, упав на часового с ножом в руках, осторожно прислонил обмякшее тело к стене траншеи. И шагнул к дверям блиндажа, держа нож наготове. И тут двери вдруг открылись сами, выпуская смеющихся офицеров. Что подумал первый, столкнувшийся буквально нос к носу с сержантом, Самат спрашивать не стал, пуская нож в дело. Шедшие следом оказались расторопными. Грянули выстрелы. Что-то горячее обожгло руку, но сержант уже падал, сцепившись со вторым офицером, звезданув третьего ногой в живот. Четвёртый заметался, тыкая перед собой пистолетом, боясь попасть в товарища. Но тут подоспели бойцы Садриева и схватка мгновенно закончилась. Связав оставшегося в живых офицера, быстро обыскали блиндаж.
- То, что надо, - обрадовался сержант, рассмотрев найденные карты с отметками огневых точек противника. – Можно возвращаться.
Карты действительно оказались очень ценными. Пленный только подтвердил их достоверность. Отметки на карте позволили артиллеристам более точно уничтожать огневые точки врага, прокладывая путь нашим бойцам и сохраняя их жизни. Окружённая вражеская группировка была быстро уничтожена. Корсунь-Шевченковская операция закончилась менее, чем за месяц.
Указом Президиума Верховного Совета СССР в 1944 году сержанту Садриеву Самату Салаховичу было присвоено звание Героя Советского Союза. Высшая честь для солдата ожидала его после Победы — Самат Садриев принимал участие в историческом параде Победы 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве, где прошел в рядах героев, сокрушивших фашизм.
