Глава № 11
А ещё говорят человек стадное животное. Может это и правда, но не вся. Самые любимое время для Мани, например, побыть в одиночестве. Не важно, чем она станет заниматься в эти редкие минуты, перебирать старые бумаги, валяться на диване и переключать каналы телевизора. Или просто усядется на кухонный диванчик и примется смотреть как берёзы пытаются дотянуться друг до друга ветками. Как там в стихах было?
«Кажется, шепчут тихонько друг другу.
- Скучно нам слушать осеннюю вьюгу.»
Хотя нет, это не про берёзы и вообще не про деревья, про несжатую полоску какого-то культурного злака то ли ржи, то ли пшеницы.
А всё равно деревья за её окном точно разговаривают между собой. А когда раскачиваются под порывами почти штормового ветра, ещё и стонут. Они бояться, любят, привязываются к человеку если он постоянно рядом. Или вздрагивают, когда слышат, как приближаются незнакомые шаги.
Вот они с мужем перед новым годом поехали в лес чтобы нарезать сосновых веток. Идут проваливаясь в снег разговаривают. Видят маленькая сосенка спряталась за ствол толстой березы и дрожит. Тогда они смотрели на высоту сосенки, гадали подойдет чтобы вписаться в праздничный интерьер. И В голову не пришло что чувствует это деревце. Спилили, привезли, поставили в землю. По высоте сосенка подошла, ветки правда все в стороны. Ничего, нарядили и воцарилась в гостиной пузатая красавица. Стояла наряженная до самого крещения, а потом наступило время её разбирать.
Маня снимала мишуру, потом одну за другой игрушки, а на пол дождем сыпались иголки. Сухие ветки избавляясь от игрушек и иголок становились корявыми кривыми, смотреть на них было просто больно. Росла себе сосенка в тени без особого ухода. Но жила, надеялась окрепнуть дотянуться до солнечных лучей. А тут они с Глебом пилой вжик вжик и всем надеждам конец.
Люди праздновали, а она под нарядами умирала и думала, – лучше бы осталась в тени могучих берез, если бы и вышла победителем, то не скоро. Кто знает, может быть пришел бы другой человек и спилил по соседству березу. Из неё дров на баню получиться столько что хоть каждый день топи с января по декабрь! Не повезло – явилась эта парочка со своей пилой и всё кончилось. Покрасовалась немного, посияла. А потом…
Раздевая ёлку Маня извинялась перед деревом и старалась не смотреть на бедолагу. Она представляла, как в кабинете доктора раздевается перед осмотром старушка, обнажая высохшие руки, обвислые груди и дряблый живот. В этот момент особенно ясно, что жизненные силы потихоньку покидают это тело. А когда пациентка сидела в приемной ничего не предсказывало размера катастрофы. Бант от шелковой блузки маскирует шею, кардиган до середины икры смазывает согнутую спину и колени.
Деревья в поликлинику не ходят и люди туда не особенно стремятся. Хотя Маня не первая сравнивает судьбу людей и деревьев. Когда не стало её родителей сначала папы, а через год и матушки, баба Рая за поминальным столом так и сказала:
–Повалились как дубы. Казалось крепкие, ещё сто лет простоят, а оно вон как.
Раечка приходится Мане теткой по второй линии дедовского многоженства. Тетки по первой линии её воспитывали и строили. А Раечка просто любовалась и приговаривала, что, Маня вся в матушку и лицом и статью. Не даром Иван до последнего дня жену ревновал. А еще жалела считала Манино замужество большой ошибкой. Которую по мнению Раечки она скоро осознает и исправит. Сама тётка замужем побывала дважды. Первый суженый еще до рождения дочери растворился в неизвестном направлении. Да так далеко что бедолага и развод оформить не могла. Страдала конечно, плакала, пока не заболела. Доктора нашли рак, и родственники принялись жалеть брошенку, отсчитывая сколько она еще протянет. Раечка побила рекорд. На своих ногах и при полном макияже успела похоронить всех сочувствующих. И каждый раз приходила на церемонию с мужем. Статный Петя был на 10 лет младше благоверной, но демонстрировал внимание и заботу к жене. Родня уважала его больше не за это, Петр был не каким-нибудь токарем, или шофером, а самым настоящим гаишником. На десять лет моложе. Правда гаишник, выдав замуж падчерицу и дождавшись первой внучки от Раечки ушёл. В новой семье подрастали два пацана. Тетка плакать не стала подружилась с новой женой и при необходимости нянчилась с пацанами.
- Слишком добрая она. - Хором твердила родня.
- Мудрая. - Возражала им Маня.
Как бы там ни было дожила тетка до 92-х лет, да так и осталась Раечкой. Последние четыре года слегла, и Маня стала избегать разговоров с троюродной сестрой. Та жаловалась на мамины бесконечные капризы и придирки. А порой не сдерживалась и выдавала:
- Не знаю сколько это ещё продлиться.
После разговора Маня впадала в ступор, за фразой читалось, когда же боженька приберет бабулю. И это скрытое ожидание заставляло задумываться о себе.
И просить господа свалить её как дуб, сразу и без колебаний.
Она найдет возможность поблагодарить создателя за проявленную милость.
Ещё в университете Манюня прочла притчу. «Женщина на небесах встретилась с господом, смотрят вместе на землю, и видят извилистую реку. Местами вода течет тихо и кажется, что стоит, а местами начинается водоворот, вода падает вниз по отвесному руслу. А по берегу две пары следов. И что интересно при спокойном течении два следа, а там, где водоворот и обрыв один.
- Чьи это следы? - Интересуется женщина.
- Твои, а рядом мои. - Поясняет создатель.
Она всматривается и возмущенного говорит.
- А вот здесь где пороги, следы только одного человека. Ты бросал меня в самые трудные минуты?
- Нет, я нес тебя на руках. - Сказал создатель и горько вздохнул.»
Маня пыталась представить свою реку и получалось что средняя ее часть состояла из сплошных водоворотов и порогов. А потом и вовсе перестроечный обрыв. С качелями надежд и разочарований.
Не иначе господь всегда рядом. Трамп вон считает, что, увернувшись чудом от пули он получил от всевышних карт-бланш на все. И теперь мир трепещет от его планов и хотелок.
Маня тоже несколько раз была на волосок и чудом осталась жива. Первый раз в аварии на мотоцикле пострадала, шрамы потом долго оберегали от безрассудства. Сначала надо научиться водить, вписываться в повороты, а потом набирать скорость. 4 месяца в больницах на вытяжке, в гипсе и без обогатили Маню как формирующуюся личность. В свои не полных 15-ть ее больше интересовали мальчики наряды косметика и танцы. Особенно когда летом приезжала на каникулы к родителям. Улизнуть в Питере от бабули на танцы невозможно. А здесь под охраной старшего брата она получала свободу и опыт жизни без присмотра. У брата были свои дела и друзья. Он быстро нашел для Мани опекуна, и уже с 10 лет в далеком степном Целинограде ее каждое лето поджидал верный друг. Они писали друг другу письма. И Коля-Николай как верный рыцарь стоял под балконом до темноты в день приезда. Ясно что никто ее гулять не выпустит, а Колю-Николая за семейный стол никто не звал. Вот его родителя сразу решили, что, Маня их будущая невестка и готовили для встречи свой стол с пирогами и вареньем. Коля-Николай научил недотепу нырять вниз головой. Даже убедил однажды залезть на дерево. Потом, когда всей семьей Маню оттуда снимали, понял что ошибся. А в 15-ть решил научить подружку водить мотоцикл. Стащил потихоньку транспорт у брата и принялся за дело. Маня оказалась азартной ученицей. И почувствовав, что едет, всё прибавляла и прибавляла скорость. До тех пор, пока из-за поворота не вырвался мощный луч света, а ночи в тех местах не просто темные, а можно без натяжки сказать – черные. Маня сначала зажмурилась, а глаза открыла уже на рассвете она лежала в кустах шиповника с распухшей ногой и пересохшим горлом. На обочине стоял мотоцикл с разбитой фарой, а в паре метров лежал и молчал Коля-Николай. До дороги было ближе чем до друга. Как Манюня со сломанной ногой выбралась из кювета и легла вдоль дороги она не помнит. Очнулась уже в больнице на кровати у окна. С задранной вверх ногой. А рядом на стуле уронив голову в ладони сидел ее обожаемый папочка.
- Кто заставил тебя садиться на мотоцикл?
По мнению папеньки, пойти на такое безумство дочурка сама не могла никак. Вечером, когда Маня не вернулась домой две семьи, кинулись на поиски. Мотоцикл старшего брата стоял в гараже, правда в соседнем не было коня друга. Коля-Николай хорошо освоил машину, брат учил младшенького как следует. Обнаружив пропажу старший приготовился намылись малому как следует шею. Пусть только вернется. Ждать сил не было, зная тренировочные тропки братья проехали по всему маршруту. Следов беглецов не обнаружили и решили, что ребята просто спрятались. Хорошего конечно мало, что им ночью в степи делать?
Утром Маня без сознания рядом с мотоциклом нашли дачники. А теперь, когда Маня открыла глаза отец жаждал получить ответ на все вопросы. Но распятая на вытяжке девочка сдавать друга не собиралась, и чтобы придумать уклончивый ответ закрыла глаза.
- Доктор она опять потеряла сознание — Закричал папочка.
Это потом она узнала, что Коля -Николай умер на месте. Тот, с кем они столкнулись сбросил Маню с другом в кювет, мотоцикл аккуратно поставил на обочине и уехал от греха подальше.
Не нашли. А может и не искали. Но Маня знала виновата только она, Коля из-за спины требовал снизить скорость. Кричал, даже умудрялся отвесить несколько легких подзатыльников. Грозился больше никогда не пускать ее даже на пассажирское сидение. Говорил, мол она за рулем без шлема, если упадут у мозга будет сотрясение.
А случилось потрясение. О том, что Коли-Николая больше нет Маня узнала от следователя.
Она так и говорила следователю, что виновата во всем только она. Не слушала что говорят. Но милиционер кивал в ответ, что-то заносил в блокнот. А потом вышел с папой покурить, вернулся и сказал, что придет еще раз, когда у девочки спадет горячка. Больше не пришел. Зато приехала бабушка, закатила родителям и брату немыслимый скандал. Потребовала стабилизировать состояние пациентки чтобы она могла увезти бедную девочку из этого бедлама...
Больше Маню в Целиноград не отпускали. Когда отец получил назначение в Тольятти Маня уже была совершеннолетней, замужней и отправлялась в гости без мужа и бабушкиного разрешения. Но того детского очарования от встречи с семьей больше не было. Брат женился и что-то у него в семье не ладилось. Племянник оказался на попечении у родителей и Маня видела с какой любовью они пестуют малыша. А потом в течение двух лет никого не стало. Первым ушел отец умер во сне от инфаркта. Через 6 месяцев разбился на машине брат с женой и племянником. В марте это было, а в августе не стало мамы. Инсульт.
Наверное, на этом отрезке реки ее жизни каскадом шли отвесные обрывы. И она срывалась с каждого, летела в бездну беды. Но каким-то чудом с божьей помощью выбиралась и топала дальше.
С перестройкой рухнул привычный мир муж оказался сначала без лаборатории, а потом и без работы. Успешный молодой ученый со своими проектами оказался никому не нужен.
В профессии тоже все расползалось по швам. Сразу проклюнулась новая агрессивная безапелляционная журналистика. Не демократы и не либералы объявлялись совками и маргиналами. Миткова с Кисилевым каждый вечер врывались в дома со своими новостями о политических дебатах, шахтерах с касками на Красной площади. В Питере редакция газеты «Смена» в полном составе уселась на ступеньках Лениздата и объявила, что это сидячая забастовка. Цель которой добиться свободы слова. Маня тогда смеялась если журналисты без публичной сидячей забастовки не способны писать свободно. То какие они журналисты?
На кадрах и кабинетах комсомольской областной газеты как на грибнице выросли несколько изданий каждое со своим отдельным хозяином и патроном. Под эти бурные потоки невнятных новостей и бодрые сообщения о волшебной руке рынка, тихой сапой в частные руки уплывали Норникель, Алюминиевые заводы, театры, магазины и все без исключения периодические издания. Газета «Известия», «Литературная газета» и десятки других включая ту в которой собкорствовала Маня. Река этого периода жизни характеризовалась подводными ключами и омутами. Сверху спокойно, а что там в глубине. Водолазы со временем разберутся, мир рушится не первый раз. Вот под водой находят дворцы неведомой страны Анлантиды…
В глубине души Маня верила, что ни человек, ни животные не пропадают в никуда. Она придумала сказку и рядом поселилась подсолнечная бабушка как две капли воды похожая на ее родную бабулю.
Ройялс утверждал, что в их городской квартире обитает домовой. Не вредит, на глаза не лезет. Но как-то так делает, что он знает где в данный момент притаился хранитель.
Дайлс слушал Манины Мысли, видел, как раскачиваясь на скамейке качелях под ветками винограда убеждает Маню в реальности домового. Она слушает, согласно кивает, а сама думает:
- Главное, чтобы не мыши, или не дай бог крысы. Дом старый стены полые. Наконец не выдерживает и говорит вслух:
- Ты еду на столе только не оставляй. И мусор, когда уходишь, сразу уноси. У нас мышки водились, но Бозя с Косматым им разгуляться не давали.
- Я меня против этой нечисти в каждом углу по электронной ловушке. Никто не проскочит. И домовому они не мешают. Я ему уже два раза молоко на блюдце оставлял.
- Думаешь, надо?
- Выпивает, - зевнув ответил Ройялс.
Наблюдая эту сцену Дайлс хмыкнул. Молоко он выливал в раковину, а посуду мыл. Сын чувствует отца, но пока не понимает кто рядом, вот и придумал себе домового.
А еще Пришелец не мог взять в толк – сидят эти двое беседуют мирно. Вроде даже с симпатий друг к другу относятся. Маня ромашки в банку насыпала – чтобы заваривал и пил от простуды.
Что же потом пошло не так? Когда нашла коса на камень? Он видел, что женщина вспоминает Ройялса без злобы и раздражения. А сын при одном упоминании её имени подпрыгивает как ужаленный. Шлет в её сторону проклятья.
Дайлс никогда сына из виду не упускал. В школу за руку конечно не водил, но раз в полгода появлялся поблизости. Корректировал мальцу здоровье, подправлял дела. Парень рос умным, женщинам не хамил. Был конечно себе на уме, скуповат немного. Но вполне себе приятный для общения экземпляр.
Маня наконец справилась с ёлкой. Игрушки и мишура лежали в коробках. Скрюченные ветки и ствол упакованы в мешки.
Она пропылесосила ковер и отправила мужу снимок гостиной уже без елки. Глеб почему-то не реагировал, даже не похвалил. Занят, наверное. Он после смены сразу собирался в автомастерскую.
Накануне они побывали там вместе собиралась сделать развал схождения, а обнаружился дефект на грани катастрофы.
Пока ждали очереди она прямо во дворе автосервиса познакомилась с рыжим котярой. Стояла и смотрела на дверь, за которой несколько минут назад скрылся Глеб. Наконец дверь приоткрылась и тут же вернулась обратно. Со стороны улицы стоял ошалелый рыжий кот, через десять секунд он прижал уши и принялся отчаянно царапать филенку снаружи. Маня прямо слышала, как материться этот бедолага:
- Немедленно пустите обратно! Предупреждать надо что снаружи ветер и сверху сыпет что-то мокрое.
Кот драл обивку, но дверь не поддавалась.
Наконец рыжий смирился и отправился за угол по неотложным делам.
Если бы кот подождал еще пару минут, то мог спокойно вернуться в тепло, когда Глеб выходил на улицу. Но терпения у хвостатого не хватило. Было ясно как божий день, что рыжего питомца на сервисе избаловали. Его прихоти исполнялись немедленно, каждый тащил усатому из дома вкусняшку. И рыжий разбойник пребывал в уверенности что на этом сервисе он единственный и бессменный начальник. А все остальные приезжают только для того чтобы угостить хозяина и угодить ему. Так что котяра по дороге за угол вынашивал месть нерадивым служителям. Вот справит нужду, вернется и тогда…
Что тогда, муж с женой ждать не стали. Без нужных деталей мерзнуть здесь совершенно незачем.
Телефон пикнул Маня открыла сообщение от Глеба и увидела возвращение блудного и рассерженного кота. С момента знакомства с хвостатым прошло три дня. Но Глеб снял как этот разбойник появляется из-за угла и держит курс на заветную дверь. Идет не спеша по-хозяйски, видит, что дверь открыта, но не бежит в припрыжку. Мол в любой ситуации надо держаться с достоинством, а то бояться перестанут. Наконец кот перешагнул порог и встал как вкопанный. На светлом полу мастерской прямо от двери тянулись чьи-то грязные следы. Хвостатый смотрел на безобразие и гневно махал хвостом.
- Ходят тут всякие, топчут. – Набрала Маня подпись под роликом.
Глеб ответил смайликом и видом их легендарного Фольксвагена без колеса.
- Перспективы?
- Не меньше часа. – Ответил Глеб и отключился.
Значит явится не раньше, чем через два часа.