БЕСѢДА ТРИНАДЦАТАЯ.
Извѣстно всѣмъ, что часто слухи
Несутъ несбыточную вѣсть,
И всѣ за то ко слухамъ глухи.
Не вѣрьте: въ слухахъ правда есть.
Говорятъ, напримѣръ, люди, что Поварская улица, въ Москвѣ, считается одною изъ лучшихъ улицъ столицы, Слуху этому не повѣрить невозможно, потому что Поварская улица, дѣйствительно, смѣло можетъ поспорить чистотою, опрятностью и вообще всѣми хорошими качествами присущими улицамъ, съ любой изъ нашихъ улицъ. Одно только странно. На Поварской есть домъ, принадлежащій гг. Чебышевымъ, не красивый самъ по себѣ, домъ этотъ выставилъ свое безобразіе, почти на самую средину улицы, нарушивъ такимъ образомъ прямую линію домовъ и предоставляя въ распоряженіе пѣшеходовъ тротуаръ, такой ширины, что по немъ не пройти не только человѣку, но и хорошо откормленному доморощенному пѣтуху. Этому слуху тоже можно повѣрить ибо то, что домъ Чебышевыхъ не по чину выдвинулся впередъ, всякій можетъ зрѣть воочію. Но вотъ чему мудрено повѣрить: говорятъ, что домъ этотъ хотѣли подвинуть на свое мѣсто, но будто бы въ домѣ этомъ занимали квартиру очень вліятельныя особы; личное то достоинство этихъ особъ будто бы и было главною причиною того, что домъ Чебышевыхъ до сихъ поръ стоитъ какъ рекрутъ на часахъ, впереди всѣхъ домовъ, заслоняя собой улицу и заставляя пѣшеходовъ, отъ грѣховъ подалъ, обходить узенькій тротуаръ, безъ церемоніи по мостовой. Въ этомъ слухѣ усомнится возможно, но
Чего жь судить, друзья, намъ болѣ,
Не безъ причины вѣдь и лгутъ,
Во всякой лжи есть правды доля,
Такъ можетъ есть она и тутъ.
Ходитъ, напримѣръ, слухъ, что производство спитаго чая въ Москвѣ, не только не умаляется, а напротивъ процвѣтаетъ. Я усомнился было въ справедливости этого слуха. Но полученное мною письмо подтверждаетъ его справедливость. Корреспондентъ пишетъ, что въ находящемся близъ Таганки чайномъ магазинѣ К., продается чай по рублю за фунтъ, съ примѣсью листка отъ березовыхъ вѣниковъ.
Мы "Сса-Фаюнъ-Иванъ-Дзи" знаемъ,
Онъ производится у насъ;
Но чай изъ вѣниковъ встрѣчаемъ
По чести, други, въ первый разъ.
Цѣна, назначенная этимъ торговцемъ за чай изъ вѣниковъ, но моему высока. Желательно и очень, чтобы на этотъ сортъ чая было обращено вниманіе кого слѣдуетъ и чтобы передѣлка вѣниковъ въ чай развилась болѣе, доставляя намъ пріятный и дешевый напитокъ. Я не называю полной фамиліей почтеннаго торговца, щадя его скромность, да и къ чему называть? Онъ узнаетъ, про кого я пишу потому, что битому только кнутъ покажи, съ разу пойметъ въ чемъ дѣло. Объявить же его фамилію во всеуслышаніе успѣю еще и тогда, когда онъ послѣ этого не отрѣшится отъ мнѣнія, что листья березовыхъ вѣниковъ для питья лучше, нежели листья чайнаго дерева.
На дняхъ, господа, заходитъ ко мнѣ сосѣдъ по квартирѣ. Послѣ первыхъ привѣтствій, я замѣтилъ, что по сѣтители чѣмъ-то озабоченъ.
-- "Да что, батюшка, началъ онъ, штука то вѣдь вотъ какая. Отправилъ я за границу сына, ну и все шло какъ слѣдуетъ, переписывались мы съ нимъ, а теперь вдругъ вотъ какая исторія;-- сосѣдъ понюхалъ табаку и подалъ мнѣ вырѣзку изъ газеты, въ которой я прочелъ заявленіе почтоваго департамента.
-- "Ну, что же? спросилъ я.
-- "Какъ вамъ это покажется? переспросилъ онъ.
-- "Мнѣ здѣсь показалось страннымъ выраженіе: для правильнаго направленія корреспонденціи русскими почтовыми мѣстами, слѣдуетъ писать адресъ латинскими буквами.
-- "Да это то такъ, замѣтилъ сосѣдъ, а намъ-то теперь какъ же? Что же мнѣ теперь на старости то лѣтъ, съ позволенія сказать, учиться по нѣмецки что ли?
-- "Зачѣмъ же учиться?
-- "Да какъ же съ! Вѣдь сыну то писать нужно? Нѣмцы-то вонъ пишутъ, что къ частнымъ лицамъ обра щаться неудобно, а намъ-то развѣ удобно это? Я вотъ къ вамъ къ шестому прихожу, четверо вовсе не знаютъ по нѣмецки, а пятый сказалъ: знать то, говоритъ, знаю, да пожалуй напишешь такъ, что и сами нѣмцы-то не разберутъ. Будьте такъ добры, напишите вы пожалуйста
Думаю, господа, что не одинъ этотъ господинъ, ходитъ по сосѣдямъ, отыскивая человѣка, знающаго пресловутый нѣмецкій языкъ. Думаю также, что почтовому департаменту многіе были бы благодарны, если бы онъ сдѣлалъ распоряженіе, въ случаѣ невозможности писать адресы русскими буквами, то чтобы писаніе ихъ буквами латинскими приняли на себя чиновники иностранныхъ экспедицій почтамтовъ.
БЕСѢДА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.
Можно положительно сказать, господа, что въ наше время, великодушіе достигло крайняго предѣла.
Коль разсудить нелицемѣрно,
Сказать позволятъ мнѣ навѣрно,
Что мы впередъ идемъ примѣрно
И, ближняго любя безмѣрно,
Свою любовь не эфемѣрно,
А на дѣлахъ докажемъ вѣрно.
Все, что нужно человѣку, покупается имъ, слѣдовательно удешевленіе продуктовъ составляетъ всеобщее желаніе. Всѣ ожидали, толковали и писали, что съ проведеніемъ желѣзныхъ дорогъ удешевится все и вся. Практика, какъ всякому извѣстно, доказала противное: удешевленія не только никакого не послѣдовало, а напротивъ, даже самые необходимые жизненные продукты, но мѣстному русскому выраженію, стали "ходить въ сапожкахъ". Почему это такъ? Гдѣ искать причину того, что результатъ оказался противный ожидаемому... это, господа, дѣло не мое. Толковать о матерьяхъ важныхъ я вообще не люблю, а хулить желѣзныя дороги не имѣю положительно никакого желанія. Желѣзныя дороги всѣми мѣрами способствуютъ удешевленію продуктовъ. Возьмемъ, напримѣръ, жизненные продукты. Чѣмъ менѣе ртовъ -- тѣмъ менѣе спросъ, чѣмъ менѣе спросъ -- тѣмъ дешевле продукты. Желѣзныя дороги изводятъ православный и неправославный людъ всѣми зависящими отъ нихъ способами, конечно не для чего другаго, какъ для того, чтобы уничтожая потребителей, сдѣлать меньше спросъ и тѣмъ самымъ удешевить продукты. Не говоря уже о томъ, что желѣзныя дороги много способствуютъ успѣху науки. Слышалъ я, будто въ Парижѣ надъ дверью анатомическаго театра написано: "Здѣсь смерть помогаетъ жизни". Эти слова слѣдовало бы писать надъ дверями дебаркадеровъ. Все это взятое вмѣстѣ, не даетъ никому никакого права, говорить, что либо худое о желѣзныхъ дорогахъ. Желѣзныя дороги штука великая.
Кто на откосахъ людъ разитъ,
Кто давитъ ноги, шеи, руки,
Кто всѣмъ опасностью грозитъ
Для пользы дѣла и науки?
Кто паромъ можетъ ускорить
Всѣмъ смерти страшную картину?
Кто съ "полотна" всѣхъ уложить
Отлично можетъ "подъ холстину"?
Кто пользу общую щадя,
Тѣмъ на продукты курсъ сбавляетъ,--
Что потребителей губя,
Имъ рты на вѣки закрываетъ?
Желѣзныя дороги, господа, -- штука великая. Однако я, какъ говорится: "началъ за здравіе, а свернулъ за упокой". Оставимъ въ покоѣ желѣзныя дороги, такъ какъ, не смотря на все ихъ стараніе, продукты не дешевѣютъ Я началъ говорить о томъ, что великодушіе въ наше время достигло крайней степени Конечно проявляется оно рѣдко, великодушныхъ людей мало, но все-таки оно существуетъ и проявляется иногда въ та кихъ чертахъ, что просто... только ротъ розинешь. Все дорожаетъ, ни къ чему нѣтъ приступу, но находятся люди, жертвующіе для общей пользы своими матеріальными выгодами Это, господа, тѣмъ радостнѣе, что наше время почему-то считается практическимъ временемъ, то есть такимъ, когда успѣхъ и благоденствіе обусловливается практичностью дѣятелей. А практическій человѣкъ, вѣдь это, по моему мнѣнію, такой человѣкъ, который умѣетъ пользоваться непрактичностью себѣ подобныхъ и дѣйствуетъ по принципу: "на мой вѣкъ дураковъ хватитъ". Вотъ въ такое-то время, говорю я, являются люди, ставящіе пользу общую выше всего. Доказать это не трудно и много доказательствъ не потребуется. Какъ доказательство, привожу слѣдующую публикацію изъ "Полицейскихъ Вѣдомостей". Вотъ эта публикація: "Изъ близкихъ и далекихъ городовъ и провинцій спѣшитъ и бѣжитъ почтенная публика, новые и наши постоянные покупатели, для пользованія до сихъ поръ ни въ одномъ городѣ Европы еще не бывало дешевой продажею (не распродажею, а продажею, замѣтьте, господа), какая производится въ "Русскомъ Базарѣ", на Мясницкой улицѣ, на углу Златоустинскаго переулка, противъ дома Черткова, въ домѣ Вятскаго подворья, гдѣ старый и молодой, бѣдный и богатый можетъ снабдиться превосходнымъ товаромъ во своему вкусу и карману, по цѣнамъ баснословно дешевымъ, т. е. за полцѣны истинной стоимости (!) Вотъ напримѣръ..." Слѣдуетъ прейсъ-курантъ и затѣмъ вся публикація заканчивается словами. "Особенно для сюрприза, для купцовъ, (?) владѣльцевъ ресторановъ и гостинницъ, а въ особенности для почтенной (?) публики, настоящіе англійскіе ковры". Прежде нежели заканчивать то, о чемъ я началъ говорить, я считаю не лишнимъ остановиться, именно на заключительныхъ словахъ публикаціи. Англійскіе ковры рекомендуются особенно для купцовъ, владѣльцевъ ресторановъ и гостинницъ "а въ особенности для почтенной публики". Поименовавъ отдѣльно владѣльцевъ, ресторановъ и гостинницъ, владѣлецъ "Русскаго Базара" явно намекаетъ на прочность и дешевизну своихъ ковровъ, но сказавъ: для купцовъ, а въ особенности для почтенной публики, онъ какъ бы умышленно отнимаетъ у купеческаго сословія эпитетъ почтеннаго. Слово почтенный имѣетъ двоякое значеніе, именно -- старшинство лѣтъ и нравственныя качества, внушающія почтеніе. Ясно, что тугъ дѣло идетъ не о лѣтахъ и слѣдовательно, владѣлецъ "Русскаго Базара" прямо намекаетъ на то, что купцы лишены тѣхъ качествъ, благодаря которымъ они могли бы считаться людьми порядочными и внушить къ себѣ всеобщее почтеніе. Это вѣдь, господа, пожалуй и оскорбленіе цѣлаго сословія.
О! вдругъ воскликнутъ коммерсанты,
Мы всѣ, мы всѣ, оскорблены,
Негоціанты, фабриканты
Рекламой той осрамлены.
Нѣтъ, тутъ безсильно обличенье
Что за бѣда ему отъ чтенья?
Задать ему нравоученье,
Какъ смѣлъ лишить онъ насъ почтенья!
Какое почтеніе къ купцамъ вообще можетъ имѣть владѣлецъ "Русскаго Базара"? Положительно никакого. Разница между имъ и остальными купцами слишкомъ велика. Какъ торгуютъ купцы вообще и для чего они торгуютъ? Они торгуютъ не такъ, какъ торгуетъ зла! дѣлецъ "Русскаго Базара"? Они торгуютъ для того, чтобъ получить пользу, онъ же напротивъ торгуетъ чисто * такъ сказать... съ филантропическою цѣлью. И это положительно вѣрно. Въ публикаціи сказано прямо, что въ "Русскомъ Базарѣ" товаръ продается "за полцѣны стоимости". Какъ извѣстно за полцѣны можно продавать или вещи краденыя, или имѣть на это особенныя причины, какъ напримѣръ, преполагаемый побѣгъ отъ кредиторовъ, или же наконецъ можно дѣлать такую значительную уступку съ единственной цѣлью, жертвуя собственными интересами на общую пользу. О краденыхъ вещахъ тугъ не можетъ быть и помину, потому что гдѣ же набрать столько краденныхъ вещей, чтобы вести ими постоянную торговлю? О побѣгѣ отъ кредиторовъ тоже не можетъ быть и рѣчи, такъ какъ въ этомъ случаѣ продажа за полцѣны дѣлается втихомолку, а не чрезъ публикацію. Слѣдовательно, здѣсь одно самопожертвованіе и самопожертвованіе безпримѣрное. Владѣлецъ "Русскаго Базара" не только продаетъ товаръ за полцѣны, но даже не смотря на то, что "изъ близкихъ и далекихъ городовъ и провинціи спѣшитъ и бѣжитъ почтенная публика" въ его магазинъ, онъ тратитъ деньги на публикаціи, увѣдомляя всѣхъ и каждаго о своей поистинѣ "небывало-дешевой продажѣ". Что же за цѣль подобнаго самопожертвованія? спросятъ нѣкоторые. Цѣль, отвѣчу я, истинно гуманная, высоконравственная, цѣль -- при всеобщей дороговизнѣ, доставитъ, страждущему безденежьемъ человѣчеству возможность пріобрѣтать вещи дешевле пареной рѣпы. Позвольте, господа, великія дѣла способны вдохновить всякаго. Если я не ошибся въ опредѣленіи причины необыкновенно дешевой продажи товаровъ въ "Русскомъ Базарѣ", то поистинѣ про владѣльца его могу сказать что:
Онъ строитъ памятникъ себѣ нерукотворный,
Чтобъ выгоды другихъ имъ были спасены,
Онъ говоритъ въ рекламѣ непритворной
О томъ, что продаетъ товаръ за полцѣны.
"Изъ городовъ, и близкихъ, и далекихъ,
Спѣшитъ, бѣжитъ" къ нему почтенный нашъ народъ
За тѣмъ, чтобъ избѣжавъ повсюду цѣнъ высокихъ,
Купить за полцѣны, и этимъ лишь онъ гордъ.
Въ той публикаціи и мѣста нѣтъ обману,
Нѣтъ: "старый, молодой, богатый и бѣднякъ"
"Снабдятся" у него "по вкусу и карману",
Купивъ за полцѣны и не попавъ въ просакъ!
Да-съ, господа, это безпримѣрное самопожертвованіе, и попробуй-ка другой кто поторговать, продавая за полцѣны!
Всякому москвичу конечно извѣстна существующая въ Москвѣ мѣстность, именуемая "Бабьимъ городкомъ". Почему мѣстность эта называется городкомъ, да еще вдобавокъ "бабьимъ", я не знаю. Знаю только, что мѣстность эта, какъ одинъ изъ участковъ столицы, имѣетъ всѣ права на порядочность и что она въ силу какихъ-то невѣдомыхъ причинъ порядочности этой не имѣетъ. А странно. Тутъ имѣется и пристань Яхтъ-клуба, тугъ виднѣется и носъ, доставшійся Яхтъ-клубу съ политехнической выставки. Все это наводитъ на мысль о чемъ-то хорошемъ, потому и носъ, и все такое, а между тѣмъ остальная обстановка напоминаетъ собою не столицу, а дальній провинціальный городокъ самаго отчаяннаго свойства. Оставляя въ сторонѣ всѣ бабьегородскія красоты, скажу только, на что не мѣшало бы кому слѣдуетъ обратить вниманіе, это именно на лѣстницы, устроенныя для спуска къ перевозу. Боже мой! что это за лѣстницы! Будь онѣ старыя, изломанныя, сгнившія, все это еще въ привычку, все похоже на дѣло, а то вѣдь совершенно новыя лѣстницы, поставленныя, чортъ ихъ возьми, такъ хитро, что на нихъ любому Блондену легко переломать себѣ ноги. На дняхъ я былъ въ Бабьемъ городкѣ и нужно мнѣ было переправиться на противоположную сторону:
Лишь только къ лѣстницѣ нагнулся,
Опасность тотчасъ увидалъ,
Остановился, содрогнулся
И бабій страхъ меня объялъ.
"О здѣсь, воскликнулъ я невольно,
Себѣ всѣ ребра сокрушишь
И навѣрнякъ убившись больно,
Звончѣе бабы закричишь"
О, Дума! думалъ я, когда ты додумаешься до того, что пора подумать и объ окраинахъ Москвы?
Впрочемъ, господа, если судить здраво, Думу никогда и ни въ чемъ обвинять невозможно, а тѣмъ менѣе въ бездѣйствіи. Самое названіе ея "Дума" обрекаетъ ее не на то, чтобы дѣйствовать, а на то, чтобы думать, меч тать, строить воздушные замки и т. п. Въ Думѣ собраны гласные, но не согласные, а, какъ многіе утверждаютъ, въ послѣднемъ случаѣ былъ бы совершенно иной порядокъ вещей. Эхъ!
Думу крѣпкую я задумаю,
Скажу пѣсенку неискусную
О томъ встрѣться лишь съ нашей Думою,
Затуманишься думой грустною...
Что за притча да за оказія,
Хоть зовемъ Москву мы столицею,
А ростутъ, цвѣтутъ "безобразія
На семи холмахъ седьмерицею.
Положеніемъ полагается,
Что радѣть о всемъ Думѣ слѣдуетъ,
Мостовая-жь вся разлагается,
На толчки, скачки всякій сѣтуетъ.
Эхъ, на Думу я не могу пенять,
Вѣдь, подумавши, результатъ вѣрнѣй,
Но одно, друзья, я-бъ хотѣлъ понять:
Не раздумано ль много думъ у ней?...
Московскій газовый заводъ, забравъ въ свои руки огонь, освѣщающій нашу столицу и чудя съ нимъ, насколько позволяетъ долготерпѣніе Думы, ни съ того, ни съ сего вдругъ вздумалъ подчинить себѣ и москворѣцкую воду и, какъ конечно вамъ уже извѣстно, перетравилъ было народъ, спустивши въ рѣку остатки матеріала, изъ котораго добывается его еле-мерцающій газъ. Вѣдь ужь это, господа, по истинѣ чортъ знаетъ что такое! Газовый заводъ начинаетъ чудить на всѣ лады: мало того, что добываемый имъ газъ не столько бросаетъ свѣта на улицы, сколько на его положительное равнодушіе къ своей обязанности, его велемудрые распорядители забылись ужь кажется окончательно и начали отравлять воду. Не мѣшало бы внушить виновнику этого такъ же, какъ внушили бы ему за это тамъ, на родинѣ, въ Лондонѣ. А тамъ, думаю, что за подобную штуку не похвалили бы
Ай-да газовый заводъ!
Уморилъ было народъ,
Напустивши въ воду
Кучи ила, сброду.
Эй, заводъ, смотри, попалъ
Ты, дружокъ, не въ свой кварталъ,
Продолжай огнемъ насъ злить,
Но водой нельзя морить;
Ты догадливъ -- вѣрно,
Но вѣдь это скверно.
Мичманъ Жевакинъ.
"Развлеченіе", No 19, 1873
БЕСѢДА ПЯTНАДЦАТАЯ.
Нынѣшнее лѣто садоводы, торгующіе на Цвѣтномъ бульварѣ были нежданно-негаданно офраппированы слѣдующимъ обстоятельствомъ. Съ начала весны по Цвѣтному бульвару начались землекопныя работы и выкачиваніе изъ нѣдръ земли какой то грязи. Начались эти работы со стороны Садовой улицы и, постепенно подвигаясь, ко времени открытія торговли на бульварѣ, пододвинулись къ самымъ оранжереямъ. Насколько подобное сосѣдство соотвѣтствуетъ оранжереямъ, предоставляю судить тому, кому судить угодно будетъ, я же скажу, что теперь, благодаря этому, бульваръ представляетъ самый несообразный видъ. Большая дорожка изрыта огромными глубокими ямами, по сторонамъ которыхъ возвышаются земляныя баррикады и во всѣ стороны отъ этихъ несоотвѣтствующихъ мѣсту ямъ и баррикадъ текутъ потоки черной вонючей грязи.
Конечно, будутъ всѣ согласны,
Что не по мѣсту ямы тутъ;
Хоть баррикады не опасны,
Но для бульвара не идутъ.
Офраппированные такимъ нежданнымъ и негаданнымъ сосѣдствомъ, торговцы Цвѣтнаго бульвара поставлены были въ самое казлоногое положеніе. Оранжеіеи они открыли для того, чтобъ торговать цвѣтами, торговать можно только тогда, когда будутъ ходить покупатели, а ходить-то положительно невозможно. Смотрятъ торговцы на зіяющія передъ ними ямы, на возвышающіяся земляныя пирамиды, на потоки грязи и вопрошаютъ себя: что-то выдетъ изъ этого? А вышло, какъ и слѣдовало ожидать, то, что публика перестала посѣщать бульваръ, вслѣдствіе чего само собой разумѣется торговля сдѣлалась хуже.
Въ тѣхъ ямахъ видя всѣ невзгоды,
Помѣху для торговыхъ дѣлъ,
Съ тоскою спросятъ садоводы:
Кто намъ такъ ловко подрадѣлъ?
Въ тѣхъ кучахъ зря себѣ преграды,
Кляня суровый свой удѣлъ,
Торговцы спросятъ безъ отрады:
Кто намъ такъ ловко подрадѣлъ?
Смотря, потоки какъ уносятъ
Съ собой торговый ихъ барышъ,
Торговцы, думаю, что спросятъ:
Кто намъ изъ ямъ тѣхъ кажетъ шишъ?
Въ самомъ дѣлѣ, господа, ктобы могъ быть виновникомъ этого? А разберемте это какъ слѣдуетъ, можетъ быть къ чему нибудь и придемъ. Садоводы, торгующіе въ теченіи лѣта на Цвѣтномъ бульварѣ, платятъ за это извѣстныя суммы въ Думу. Судя здраво, тому, кто беретъ деньги за право пользованія мѣстомъ для торговли, слѣдуетъ и позаботиться о томъ, чтобы пользованіе отданнымъ мѣстомъ было возможно или ужь въ крайнемъ то случаѣ самому не мѣшать этому пользованію. На дѣлѣ оказалось иначе. Дума, взявъ съ торговцевъ деньги за пользованіе мѣстомъ на бульварѣ, сама же, какъ бы забывъ о существованіи оранжерей, сдѣлала пользованіе арендованнымъ мѣстомъ положительно невозможнымъ, то есть руководствовалась правиломъ: всякій заботься о себѣ самъ, мнѣ молъ нужно рыть, я рыть и буду, а вы тамъ какъ хотите. Конечно такой порядокъ вещей въ столицѣ болѣе нежели страненъ; но фактъ на лицо, а стало быть хотя и странно, но дѣло -- стало быть. Я же, руководствуясь въ свою очередь мнѣніемъ, что не все то, что стало быть -- должно быть, изумляюсь, какъ это Дума забыла не только о цвѣтахъ, помѣщенныхъ въ оранжереяхъ, но даже о публикѣ, желающей покупать эти цвѣты.
Я воззову предъ нашей Думой,
А тамъ друзья, что будетъ -- будь:
О Дума! о цвѣтахъ не думай
Но о народѣ не забудь.
Забывъ камеліи, піоны,
Для москвичей рыть погоди
И намъ бульварные районы
На лѣто грязью не пруди.
Клянусь, собакъ водить не будемъ,
Клянусь, не будемъ мять травы,
Но объ одномъ просить лишь будемъ:
Вели пока засыпать рвы.
Поговоривъ о Думѣ, такъ некстати изрывшей Цвѣтной бульваръ, перейду къ городу Клину. Городъ Клинъ, какъ всѣмъ вѣроятно извѣстно, находится отъ Москвы не въ далекомъ разстояніи и расположенъ близъ желѣзной дороги, существующей уже болѣе двадцати лѣтъ. Эти два обстоятельства, взятыя вмѣстѣ, даютъ возможность сдѣлать заключеніе, что Клинъ въ цивилизаціи, просвѣщеніи, освѣщеніи и прочихъ иныхъ художествахъ ушелъ... и-и куда. Объ освѣщеніи клинскомъ я уже какъ-то говорилъ и въ этомъ случаѣ онъ просто всѣмъ кланамъ Клинъ, если только существуютъ еще гдѣ нибудь Клины. Казеннаго, такъ сказать, освѣщенія въ Клину не полагается: знакомые съ астрономіей клинцы знаютъ, что для этой цѣли существуетъ луна, не требующая ни столбовъ, ни масла, ни газа, ни фонарей, ни фонарщиковъ, а главное -- не дающая никому возможности къ придиркамъ и сѣтованіямъ. Клинцы, какъ видно, луннымъ освѣщеніемъ довольны какъ нельзя болѣе, для недовольныхъ же существуютъ въ лавкахъ фонари, а сальный или стеариновый огарокъ найдется у каждаго. Вслѣдствіе такого велемудраго разсужденія, когда лунное освѣщеніе по случаю неблагопріятной погоды или чего другаго, отмѣняется, добродушные клинскіе обыватели, не желающіе украсить фонарями свои физіономіи, въ случаѣ надобности выйти изъ дому вооружаются фонарями и идутъ, кому куда идти слѣдуетъ. Это, какъ всѣ вѣроятно согласятся со мною, и дешево, и сердито, и никому не обидно, такъ какъ всякій освѣщаетъ себѣ путь сообразно своему желанію.
Такъ житель Клина въ даль не мѣтитъ,
Но, по преданью старины,
Иль самъ себѣ тамъ каждый свѣтитъ,
Пли ждетъ свѣта отъ луны.
Для Клина это освѣщенье,
Я вѣрю, лучше не въ примѣръ;
Но тамъ и мостовыхъ мощенье
Идетъ, друзья, на свой манеръ.
Мостовыя тамъ въ большой части города au naturel, т. е. безъ всякой примѣси камня или щебня, а просто находятся въ томъ состояніи, какъ создала ихъ мать природа. Это дѣвственное состояніе мостовой, конечно сильно удивить москвичей не можетъ. Въ хорошую по году это очень мягко и даже является возможность пустить пыль въ глаза. Въ дождливое время правда на улицахъ Клина грязь невылазная. Но, господа, вы думаете, что въ Клину и не догадаются, что нужно сдѣлать съ этимъ? Какъ же! Нѣтъ, не даромъ желѣзная то дорога близка! Въ дождливое время тамъ поперекъ дороги кладутъ шесты и жерди, такъ что мостовая представляетъ въ нѣкоторомъ смыслѣ подобіе клавіатуры у рояля. Какъ видите, такая мостовая и утонуть не дастъ и на топливо годится. Конечно бокамъ проѣзжихъ достается иногда очень круто отъ толчковъ, но стоитъ ли толковать объ этомъ, когда же русскій человѣкъ за толчкомъ погонится?
На мостовой той, безъ сомнѣнья,
Творятъ проѣзжіе скачки,
Но противъ русскаго терпѣнья
Что значатъ боксы и толчки?
Вооружась терпѣньемъ кровнымъ,
И за пинками не гонясь,
Трясутся прыгаютъ по бревнамъ
Клинцы, ни мало не сердясь.
Мостовая подобнаго рода не только не озлобила обывателей Клина, не только не повергла ихъ въ уныніе, но по моему мнѣнію напротивъ способствовала развитію въ нихъ желанія прыгать и скакать даже на ровномъ мѣстѣ, явилось желаніе танцовать. Въ Клину явился клубъ. Я уже имѣлъ случай говорить о томъ, какъ производились тамъ баллотировки членовъ, но какъ бы тамъ ни было клубъ безъ членовъ существовать не можетъ, явился клубъ, явились и члены. Теперь, какъ я вижу изъ полученнаго мною письма, клубъ клинскій достоинъ замѣчанія во многихъ отношеніяхъ. Увеселеніе въ клубѣ понравилось клинцамъ, и публика посѣщала его усердно. Конечно дѣло шло сначала съ грѣшкомъ пополамъ, во вѣдь нельзя же -- дѣло то новое. Являлись, напримѣръ, дамы, просившіе кавалеровъ танцовать на одну сторону.
Но въ томъ помѣхи нѣтъ нисколько
Веселью, если напримѣръ
На сторону одну хоть польку
Для дамы пляшетъ кавалеръ.
Общее веселье отъ этого не терпѣло нисколько, клубъ посѣщался. Жаловались правда за неисправность буфета; но вѣдь это обстоятельство, говоря по чести, не стоитъ вниманія. Не вселяй равно -- съѣсть кусокъ ветчины, который разжевать можно, или съѣсть такой, который разжевать нельзя? Дѣло въ томъ, чтобъ съѣсть и не подавиться, ну а такого казуса до сихъ поръ въ клинскомъ клубѣ не было. Клубъ посѣщался, всѣ веселились, танцуя и на одну и на всѣ стороны, какъ кому ловчѣй и удобнѣй; какъ вдругъ... старшины объявили, что съ членовъ кромѣ членскаго билета будетъ взиматься по 50 копѣекъ за входъ. Э, подумали члены, съ одного барана двухъ шкуръ не дерутъ и заартачились, не захотѣли платить по полтиннику. Дѣло какъ то уладилось, опять пошли танцы, какъ вдругъ... старшины объявили, что танцовать въ клубѣ не будутъ ни на одну, ни на двѣ, ни на три стороны и объявили желаніе замѣнить танцовальные вечера карточными.
Противъ этого возстали многіе, дѣло опять уладилось. Какъ вдругъ... старшины объявили, что собранія въ клубѣ прекращаются вовсе. Какъ бы вы думали, господа, почему? Потому что супруга хозяина дома, гдѣ помѣщается клубъ, разрѣшилась отъ бремени!
Мичманъ Жевакинъ.
"Развлеченіе", No 21, 1873