Лето 2006 года. Мне двенадцать лет. Вспоминаю тот день с особой ясностью — будто это было вчера. Наш городок под Петербургом утопал в зное, асфальт плавился под ногами. Я сидел на ступеньках Гимназии №1 вместе с Жекой — моим лучшим, пожалуй единственным, настоящим другом в то время.
Мы оба были детьми "нулевых" — поколения, чьё детство пришлось на это странное переходное время между советским прошлым и новым российским настоящим. В карманах — пусто, в головах — ни одной полезной мысли, зато море энергии, которой абсолютно некуда было деваться.
Моя жизнь тогда была непростой. После развода родителей я остался с матерью — женщиной, которая, как мне кажется сейчас, просто не знала, как быть матерью. Она работала на двух работах, а вечерами... вечерами она "отдыхала" в кафе "Шайба" недалеко от нашего дома. Алкоголь был её способом убежать от реальности, и я, двенадцатилетний пацан, конечно, этого не понимал. Видел только последствия: её пьяные возвращения домой, скандалы, которые она закатывала бабушке, слезы и бесконечные обещания "завязать".
В тот роковой день мы с Жекой, как обычно, не знали, куда себя деть. Лето в самом разгаре, а все наши развлечения сводились к бесцельному шатанию по городу, редким походами на речку или таким вот посиделкам у школы.
— Жаль, нет тридцатки, — вздохнул вдруг Жека, вытирая пот со лба. — Купили бы "Трофи" попить.
Я помню, как внутренне напрягся. "Трофи" — это же алкогольный коктейль, там вроде 7 градусов. Я знал про алкоголь не понаслышке — видел, что он делает с людьми. Но в тот момент во мне проснулось дикое любопытство. Не потому что хотелось напиться — просто казалось, что это сделает меня взрослее, круче в глазах Жеки. К слову, табак я уже успел попробовать к тому времени.
— Пошли ко мне, у меня есть, — сказал я, стараясь говорить как можно более небрежно.
Мы пошли ко мне домой. Бабушка, как обычно, сидела на кухне и смотрела новости. Мать была на работе. Я полез в свою комнату, где на полке стояла копилка — старая жестяная банка из-под печенья. В ней всегда водилась мелочь — то, что оставалось от школьных обедов, подарки на дни рождения от родственников.
Набрав нужную сумму, мы отправились в ближайший магазин — невзрачную лавочку в соседнем дворе. В народе он назывался "Синяя дверь". Весьма ироничное название, учитывая, что этот магазин тогда послужил буквально порталом в мир алкоголя. Таких магазинчиков тогда было много — частных, полуподпольных, где всем было плевать, сколько тебе лет. Главное — чтобы деньги были.
Помню, как дрожали у меня руки, когда я передавал Жеке монеты. Помню, как он зашел в магазин, а я остался ждать снаружи, боясь, что нас прогонят. Но через минуту он вышел, держа в руках ту самую банку — ярко-зеленую, с надписью "Трофи".
Первые глотки разочаровали. Просто сладкая газировка, никакого "вау"-эффекта.
— Фигня какая-то, — буркнул я, разочарованно разглядывая банку.
— Мало, — уверенно заявил Жека. — Надо ещё.
Мы сходили ко мне вновь и купили вторую. И вот тогда...
Тогда мир изменился. Краски стали ярче, звуки — четче. Я вдруг начал смеяться без причины, ловил себя на том, что говорю какие-то невероятно умные (как мне тогда казалось) вещи. Появилось странное ощущение тепла и лёгкости во всём теле, будто с меня сняли какие-то невидимые оковы.
Мы болтали о чём-то, и каждое слово казалось гениальным. Я чувствовал себя другим человеком — более смелым, более раскрепощённым, более... настоящим. В тот момент мне казалось, что я нашел волшебный ключик к счастью.
Мы гуляли еще какое-то время. Я всё осматривался по сторонам, изучая странные, но такие приятные ощущения. Тогда я четко для себя уяснил, что хочу, чтобы это состояние осталось со мной на всю жизнь, ведь ничего даже близко подобного ранее я не испытывал.
Вечером я проснулся от дикой головной боли. Во рту было сухо, как в пустыне, а в горле стоял какой-то противный медный привкус. Но самое странное — вместо отвращения у меня была только одна мысль: "Надо ещё".
Так всё и началось. Сначала — редкие банки "Трофи" или "Ягуара" летом. Потом — пиво после школы. Потом — первая водка, первое жесткое похмелье от перепоя, первый запой... Пятнадцать лет моей жизни, которые я, по сути, просто пропил.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что всё могло сложиться иначе. Если бы в тот день у нас не нашлось тридцати рублей. Если бы продавец отказался нам продавать. Если бы кто-то из взрослых вовремя остановил, объяснил...
Но история не знает сослагательного наклонения. Я рассказываю эту историю не для того, чтобы вызвать жалость. А для того, чтобы хотя бы один человек, прочитав её, задумался: а стоит ли та первая банка того, что может последовать за ней?