В городе, где дождь шёл 300 дней в году, Лия коллекционировала звуки. Шорох мокрого шёлка под пальцами, скрип старых половиц, вздохи ветра в узких переулках — всё это она ловила на плёнку, будто пытаясь удержать то, что неизбежно исчезает. Но больше всего её манил один звук — томные, тягучие аккорды пианино, доносившиеся из заброшенного особняка на окраине. Они появлялись только по ночам, будто приглашая, дразня…
Впервые она услышала их месяц назад, стоя под холодным ливнем. Мелодия лилась сквозь шум дождя, обволакивая, как тёплые пальцы, скользящие по обнажённой спине. С тех пор она приходила снова и снова, прячась в тени, слушая, затаив дыхание.
Но в эту ночь дверь была приоткрыта.
Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё — тёплым, почти живым. Лунный свет падал сквозь разбитое окно, выхватывая из темноты контуры рояля. За ним сидел человек.
Его пальцы двигались по клавишам медленно, словно лаская их. Каждое прикосновение рождало звук, от которого по коже Лии пробегали мурашки. Она замерла, но пол под ней предательски скрипнул.
Музыка оборвалась.
— **Ты всегда подслушиваешь в темноте?**
Голос был низким, с лёгкой хрипотцой, будто его владелец давно не говорил вслух.
Лия не ответила. Капля дождя скатилась с её ресниц, упав на губы. Она почувствовала, как его взгляд следит за ней.
— **Я… собираю звуки,** — наконец выдохнула она.
— **А этот тебе нравится?**
Он снова коснулся клавиш. На этот раз мелодия была другой — тяжёлой, плотной, как шёлк, скользящий по голому телу.
Лия сделала шаг вперёд.
Он не встал, когда она подошла. Просто откинулся на спинку стула, изучая её. В полумраке она разглядела острые скулы, тёмные, слишком тёмные глаза и шрам, пересекающий бровь.
— **Тебя как зовут?**
— **Лия.**
— **Я — Адам.**
Он протянул руку, и она, не думая, приняла её. Его пальцы были тёплыми, шершавыми от клавиш.
— **Хочешь услышать, как звучит твоя кожа?**
Прежде чем она успела ответить, он прижал её запястье к деке рояля. Струны дрогнули, издав низкий, вибрирующий звук.
— **Вот так,** — прошептал он, проводя пальцами по её руке.
Его прикосновения были лёгкими, но каждое оставляло за собой след — будто невидимые нити, связывающие их.
Утром она проснулась на старом диване, укрытая его пиджаком. Рояль молчал, Адама нигде не было.
На пюпитре лежала записка:
*«Спасибо, что позволила мне услышать тебя. Возвращайся, если захочешь…»*
Рядом — маленькая кассета с надписью *«Лия»*.
Она вставила её в свой магнитофон.
Из динамиков полилась музыка — та самая, что играл Адам. Но сквозь неё, едва уловимо, проступал другой звук…
Её собственное дыхание.
Она возвращалась снова и снова.
Иногда он играл для неё. Иногда они просто молчали, слушая, как дождь стучит по крыше.
А потом, в одну из ночей, он исчез.
Рояль стоял закрытым, на крышке — засохший лист.
Но когда Лия прикоснулась к клавишам, они издали тихий, дрожащий звук…
Будто вздох.