Слушайте, я тут на днях наткнулся на такую любопытную штуку. Выходит, то, что мы годами считали истиной в последней инстанции насчёт жертв сталинских лагерей, оказывается, не совсем точно! Или даже совсем не точно.
Вроде всем известно — в 93-м историк Земсков положил конец всем дискуссиям о жертвах ГУЛАГа. Ему первому после развала Союза дали покопаться в секретных архивах, и он выдал цифру: около 1,7 миллиона погибших с 1930 по 1956 год. Из них примерно 600 тысяч — политические.
На Западе тогда знатно удивились — они-то годами твердили про десятки миллионов! Ну и научное сообщество приняло эти 1,7 миллиона как истину в последней инстанции. Работу Земскова проверяли, изучали, чуток корректировали, но в целом согласились: да, примерно так оно и было.
И всё бы ничего, да в 2020-м нарисовался один упёртый исследователь — Михаил Наконечный. Представляете, чувак 10 лет просидел в 14 архивах! Это ж какое терпение надо иметь? И знаете, что он там выкопал? Жуткую систему приписок и мухлежа с лагерной статистикой!
Как "списать" мертвецов со счетов
Оказывается, еще в октябре 1930-го ОГПУ выпустило такой хитрый приказик — No361/164. Назывался он вполне себе по-человечески: "О разгрузке ИТЛ ОГПУ от стариков, совершенных инвалидов и тяжело больных". Типа, на свободу их, бедолаг!
А на деле? Лагерное начальство научилось выпускать "на волю" тех, кто вот-вот двинет кони! Зачем? А чтоб в отчётности не портили показатели! Умер человек после освобождения — значит, не в лагере. И в статистику не попал. Удобно придумали, а?
Наконечный назвал это явление "актировками" — от слова "акт", который составляли при таком "гуманном" досрочном освобождении. И представьте, копаясь в бумагах санитарных отделов и сравнивая их с общелагерной отчётностью, он нашёл жуткие нестыковки! На бумаге умирало гораздо меньше, чем в реальности.
Я, когда это прочитал, аж поёжился. Это ж какую циничную схему изобрели! И главное — работала годами, никто не заподозрил подвоха...
Кому выгодна хорошая статистика?
А зачем лагерному начальству вообще было мухлевать с цифрами? Да всё просто! Москва требовала снижать смертность заключённых — они ж рабочая сила, государственный ресурс. За превышение "нормативов" смертности кое-кого из начальников даже к стенке ставили!
Вот и придумали выход — выписывать умирающих домой. Цинично? Не то слово! Но для отчётности — самое то.
Наконечный приводит в пример судьбу бывшего белогвардейца Виктора Андреевского. Загребли его в 40-м, дали 7 лет по политической. А в 44-м — бац! — и "актировали" как "дистрофика в терминальной стадии". По-простому — доходягу, который на ладан дышит.
Засунули его в поезд, на родине выгрузили, отправили в лазарет, где он через несколько дней и отдал богу душу. В лагерной статистике? Не числится! Освободился по болезни, и всё тут.
И таких было... эх, не сотни даже — сотни тысяч! Кто-то, конечно, выживал (как писатель Домбровский), но большинство, по выкладкам Наконечного, отправлялись на тот свет в течение года после такого "освобождения".
А теперь давайте посчитаем заново
Так вот, Наконечный копался-копался в архивах и насчитал, что за всю историю ГУЛАГа "актировали" примерно миллион человек. Из них около 800-850 тысяч отправились к праотцам вскоре после "освобождения". А это значит, что к земсковским 1,7 миллиона надо прибавить еще 800 тысяч! Получается 2,5 миллиона жертв лагерной системы.
А если добавить сюда ещё миллион погибших в "кулацкой" ссылке и при выселении народов Северного Кавказа, то общая цифра жертв сталинских репрессий подскакивает до 3,5 миллионов!
И знаете, когда чаще всего "актировали" умирающих? В самые тяжёлые военные годы — 1942-1945. Тогда из лагерей "милостиво освободили" аж две трети всех будущих покойников за всю историю ГУЛАГа.
Как-то жутко от этого становится, правда? Тут не просто цифры — тут судьбы. За каждой такой "актировкой" — чья-то безвременно оборванная жизнь...
Почему это до сих пор важно?
Мне кажется, дело не просто в том, сколько на самом деле было жертв — 1,7 или 3,5 миллиона. Хотя разница, согласитесь, огромная.
Тут важнее понять, как работала эта машина смерти. И как она умела заметать следы. По сути, система изобрела способ врать даже в секретных внутренних документах! Что уж говорить о публичных отчётах?
И знаете, что меня ещё цепляет? Наконечный не говорит: "Вот она, истина в последней инстанции!" Он просто открыл дверь для новых исследований. Может, кто-то пойдёт дальше и найдёт что-то ещё?
А пока давайте просто помнить, что за каждой сухой цифрой в отчётах — живые люди. Такие, как тот белый офицер Андреевский, которого списали со счетов при жизни. Дожил ли бы он до конца срока, если б его не "актировали"? Мы уже никогда не узнаем. И таких историй — сотни тысяч. Вот такие пироги с котятами...
А говорят, история не терпит сослагательного наклонения! Ещё как терпит. Только вопросов всегда больше, чем ответов. И слава богу, что находятся такие настырные исследователи, как Наконечный. Без них мы так бы и жили с полуправдой. А оно нам надо?