(Рассказ написан на основе воспоминаний моего папы, которому в 1941 году было 10 лет)
На русском языке никто не говорил – село татарское, и в школе все предметы преподавались на татарском языке. До ближайшего русского села – километров тридцать, а то и больше. Откуда русскому языку было научиться, если изучали его в школе, как иностранный. А произношение – тут уж кто во что горазд.
Но с началом войны появились русские и в их татарском селе – эвакуированные. Для местных жителей они в диковинку были – говорят на непонятном языке, одеваются по-другому, молятся по-другому... И как всё непонятное и загадочное притягивает к себе, так и загадочные урусы* вызывали у местного населения жгучее любопытство и желание подойти поближе, особенно у мальчишек.
- Урусы – они добрые, - авторитетно заявил Ахнаф, сидя однажды тёплым, словно парное молоко, августовским вечером на лапасе*, заполненном свежим пахучим сеном. Вместе с ним на лапасе сидели и его друзья: Раиф и Акрам. Были они соседями, учились в одном классе и крепко дружили.
- А ты их видел что ли? – съехидничал Акрам.
- Не видел, но знаю, - не стал спорить Ахнаф.
- Откуда? - поинтересовался Раиф.
- Мой братишка младший видел. Он к вакуирным* бегал. Урус ему хлеба дал! С половину ладошки! Просто так, - последние слова Ахнаф произнёс очень тихо, похоже, что и сам не верил рассказу шестилетнего несмышлёныша. – Но зато я русский знаю!
- Врёшь!
- Откуда знаешь?
- Заливаешь!
- А вот и не вру! – подождав, пока утихнет буря эмоций, важно продолжил Ахнаф. – Меня старший брат научил. Он на телеге одного человека из района подвозил. Так вот, тот человек видел в районе одного своего знакума, который видел вакуирного уруса. Так вот, тот знакомый научил того человека, которого подвозил мой брат. Вот откуда и я знаю. Так что сведения точные!
- Давай тогда скажи что-нибудь, - подначил его Акрам.
- Спишкама, гарухкама, - выдал Ким.
- И что это? – спросил Раиф.
- Спички, горох.
Раиф и Акрам переглянулись.
- И что?
- А то, что подходишь к урусу, говоришь: спишкама-гарухкама, и тебе урус даёт спички или горох. Если у него есть, конечно, - вздохнул Ахнаф. - Урусы добрые.
И вот после этого Ахнаф и произнёс следующее выражение. Почти по слогам и очень гордо. Наверное, хотелось ему ещё больший эффект произвести на приятелей:
- А ещё, - мальчик сделал паузу, - «Откульняй сабака!»*, – и сам замер от собственной важности.
- А это что? – с усмешкой поинтересовался Акрам и съехидничал. - Может быть, каймак*?
Спесь с Ахнафа разом слетела. Он завозился, зашмыгал носом. Ясно было, что перевод он не знает, но всё же оставаться в дураках не намерен.
- Здравствуйте, наверное, - предположил мальчик.
- Не, - пожал плечами Раиф. - В школе не так учили.
- Ну, может быть, «привет»? – выдвинул следующее предположение Ахнаф и поглядел на приятелей, ища поддержки. И не найдя её, выдвинул неоспоримый аргумент. – Ну и не верьте, а только меня мой брат научил.
Ну, кто же будет со старшим братом спорить? Старший – он всегда больше знает, на то он и старший.
Так и приняли к сведению, что «Откульняй сабака» – это русское приветствие.
На следующий день дружная троица: Ахнаф, Раиф и Акрам, вооружённая знанием русского языка, двинулась на другой конец села, чтобы посмотреть на вакуирных урусов и удовлетворить, наконец, жгущее душу любопытство.
- Смотри! Урус! - Акрам локтем толкнул Ахнафа.
Мальчики остановились как по команде и принялись наблюдать за русским. Русский был старым человеком. Сгорбившись и прикрыв глаза коричневатыми веками, сидел он на криво сколоченной скамейке возле покосившегося дома. Наверное, чей-то заброшенный дом отдали ему или его семье под временное жильё. К скамейке была прислонена сучковатая палка, игравшая, по-видимому, роль клюки. Руки урус держал на коленях. Одет он был не по-летнему тепло: в стёганый неопределённого цвета ватник и чёрные штаны, заправленные в толстоподшитые серые валенки, на голове – шапка-ушанка, а на плечах вязаная тёмно-синяя шаль. Худое лицо уруса заросло седой щетиной, придававшей его лицу печальное выражение, сухие бледные губы иногда будто что-то пожёвывали, и тогда кадык, выпирающий на его тонкой морщинистой шее, двигался вверх-вниз.
Некоторое время друзья просто стояли и смотрели на вакуирного деда-уруса. Потом, чуть посовещавшись, решились подойти поближе. Все вместе.
- Откульняй сабака! – вежливо поприветствовали мальчики деда-уруса.
Дед приоткрыл глаза и поднял под шапку белые брови.
Мальчики подумали, что, возможно, дед плохо слышит от старости, и повторили погромче:
- Откульняй сабака!
Дед сдвинул брови к переносице.
Мальчики, решив, что дед совсем глухой, прокричали приветствие изо всех сил:
- Откульняй сабака!!!
Дед привстал. Мальчики замерли в ожидании. Дед схватил свою клюку и замахнулся на пацанов. Не ожидавшие такого поворота событий, друзья, однако, не растерялись – в ту же секунду, как дед поднялся со скамьи, а клюка описала в воздухе полукруг, дали стрекача во все лопатки.
- Ну, и что ты теперь скажешь? – отдышавшись в своем убежище-лапасе, поинтересовались у Ахнафа разом Раиф и Акрам.
- А что тут теперь скажешь? – пожал плечами неунывающий Ахнаф, не собирающийся так запросто сдавать свою с таким трудом завоёванную позицию знатока русского языка. – Может, произношение у нас неправильное.
- А может, лучше к учительнице сходить и узнать, что оно означает, это – «Откульняй сабака»? - предложил Раиф.
Узнав же значение слов, побоялись к тому деду урусу подходить, не приближались целых две недели. Стыдно было. Но потом собрались втроём, набрали в лесу корзину грибов и подошли к деду-урусу с извинениями. Молча, протянули вакуирному деду корзинку, тот сначала нахмурился, потом улыбнулся, корзинку взял, пацанов по вихрам потрепал и домой пошёл. А потом вышел из дома и мальчишкам лепёшки вынес. То-то радости было пацанам! С тех пор так и подружились с вакуирным урусом.
*Урус – русские.
*Лапас – чердак над сараем, в котором хранилось сено.
*Вакуирный – эвакуированный.
*Откульняй сабака (искаж.) – откуда собака.
*Каймак - сметана.
Автор: Римма Сафиуллина