Лунный свет, проникающий сквозь кружевные занавески, серебрил потемневшие от времени карты таро — наследство бабушки Веры. "Когда запутаешься в сердечных делах, они подскажут путь," — словно наяву услышала Светлана её теплый голос. Старая гадалка, мудрая и проницательная, бабушка всегда видела то, что скрывалось за внешней стороной вещей.
За окном шумел клён, его листва отбрасывала причудливые тени на стены комнаты. Тот самый клён, под которым три года назад началась их история с Никитой. Осенний ветер играл ветвями, как тогда, в их первый вечер, когда воздух пах грозой и предчувствием чуда.
Светлана бережно перебирала карты, чувствуя их особенное тепло. Каждая хранила истории сотен судеб, тысячи ответов на вопросы о любви. "Что я действительно чувствую к Никите?" — спросила она, позволяя картам скользить между пальцами. "Помоги мне увидеть правду, бабуля."
Первая карта — Двойка Кубков — легла на темно-синий бархат. Светлана прикрыла глаза, позволяя архетипу таро раскрыться в сознании. Два кубка, два потока энергии, сливающиеся в один... Память услужливо подбросила картинку: их случайная встреча в книжном кафе, случайно пролитый кофе, его смущенная улыбка.
"Позвольте угостить вас новым капучино," — сказал тогда Никита, и в его глазах было столько искреннего тепла, что она не смогла отказать. Карта говорила о чистоте первой встречи, о той магии момента, когда две души узнают друг друга.
Вторая карта — Четвёрка Пентаклей — заставила сердце сжаться. Фигура, крепко держащая монеты, словно боящаяся потерять накопленное... "Вот во что мы превратились," — подумала Светлана. — "Держимся за привычное, боимся перемен." Она вспомнила их последний месяц: механические поцелуи перед сном, молчаливые завтраки, каждый в своем телефоне. Карта безжалостно обнажала суть: они превратили живое чувство в привычку, которую боятся потерять.
Но последняя карта — Туз Посохов — вспыхнула в лунном свете подобно факелу. Рука, держащая цветущий жезл, протянутая с небес... "Божественный дар творчества и страсти," — всплыли в памяти бабушкины слова. Карта говорила о потенциале, о той искре, которая не угасла, лишь ждала, чтобы её раздули в пламя.
Светлана вдруг вспомнила вчерашний вечер: как Никита, думая, что она спит, осторожно поправил одеяло и прошептал: "Я скучаю по нам прежним." Она тогда притворилась спящей, но сердце забилось как сумасшедшее.
Расклад сложился в четкую картину: их любовь не умерла, она просто изменилась, как меняется молодое вино, становясь выдержанным. Она стала глубже, мудрее, но нуждалась в новом дыхании.
Достав телефон, Светлана написала: "Помнишь наш клён и тот грозовой вечер? Приезжай сейчас. Хочу рассказать тебе про карты, про любовь и про то, как она взрослеет вместе с нами."
Ответ пришел мгновенно: "Еду. И знаешь, захвачу два капучино из той самой кофейни. Помнишь?"
Собирая карты, Светлана улыбнулась. Туз Посохов оказался прав — иногда нужно просто довериться своему сердцу и той мудрости, что хранят старые карты. За окном снова собирались грозовые тучи, но теперь она знала: гроза не разрушит, а очистит. Ведь настоящая любовь не умирает, она лишь меняет форму, как меняются фазы луны, оставаясь при этом всё той же луной.
Бабушка была права: карты не дают ответов, они помогают увидеть то, что мы уже знаем в глубине души. И сейчас Светлана точно знала: то, что она чувствует к Никите — это любовь. Просто пришло время написать новую главу их истории.