С каждым днём всё ближе юбилей Великой Победы. 80 лет назад окончилась самая кровопролитная война. Мы благодарим за подаренное будущее фронтовиков, ветеранов труда, наших отцов и матерей, всех, выдержавших эти страшные испытания. Мужчины уходили сражаться за Родину, в тылу оставались женщины и дети. Им приходилось выживать в тяжёлых условиях, растить сыновей и дочерей, сеять хлеб, помогать, чем могут, бойцам.
Мой отец – Иван Семёнович Шамало – ветеран Великой Отечественной. Уходил на войну в возрасте 29 лет. Мама – Анна Титовна – его одногодка, родилась в 1912-м. В 41-м в семье было четверо детей – две сестры и два брата. Младшему не было и шести месяцев. Он умер от дизентерии, лекарств не хватало, на весь район работал один врач. Старшего мальчика не стало уже после войны: наступил на ржавый гвоздь. Пошло заражение, начался столбняк. Мама с ним лежала в больнице, но сыворотки от болезни не нашли. Я тоже из поколения «детей войны». Сейчас мне пошёл 90-й год, но хорошо помню, какая у нас была тяжёлая жизнь.
В войну мы с мамой перебрались со своим хозяйством (корова и курочки) в степь, в бригаду колхоза имени М.В. Фрунзе. Для кур от солнца и ветра делали шалаши из веток и травы, а коровы имелись почти у каждого.
Размещались люди в одной большой комнате по нескольку семей. Кроватей всем не хватало. Спали на полу. Матрасы набивали соломой.
Всем был доведён план сдачи государству молока и яиц. Вёлся учёт, записывали показатели в книжечку.
За станицей места пустынные, много волков, лис, зайцев. Часто дикий зверь загрызал телят. Мы – дети посильно помогали своим матерям. Весной пололи сорняки, летом убирали урожай. Осот местами заглушал всходы пшеницы и ячменя, нелегко с ним было бороться. Вместо тяпок использовали острую с обеих сторон стамеску с деревянным или металлическим держаком. Называлось это приспособление – истык.
В бригаде была кузня и кузнец, а ещё жила санитарка. Повариха готовила на обед очень вкусные галушки, а тем, кто на прополке, она пекла по одной пышечке, помазанной мёдом. Мы очень были рады. Когда зрело зерно, дети рвали колоски и шелушили зёрнышки. Их нам варили в молоке, тоже очень вкусно.
Потом на колхозном току появились сортировочные машины: сеялки, веялки, большие железные вёдра, коробы металлические весом около 10 килограммов. Всё в производстве делалось вручную. Я помогала маме во всём, например, крутила веялку.
А когда начиналась уборка урожая, в поле выходили комбайны. На них работали женщины. Подростки на фурманках, запряжённых лошадьми, возили зерно. Лопатами его выгружали на току, старались быстрее вернуться за новой партией. Для ребят было большим удовольствием кататься на конях.
Всем работникам засчитывались трудодни, в журнале писали палочки. В конце года их считали и выплачивали какие-то деньги, но и им люди были рады.
Продуктов никаких в магазинах не было, жили своим хозяйством. Немного зерна давали, но это уже годами позже.
Начали появляться мельнички-крупорушки. Тогда стало легче. Мололи зерно, отсеивали муку, из неё пекли лепёшки и варили кашу.
Как-то перед уборкой к нам в бригаду приехал руководитель колхоза, звали его Иван Родионович. Он привёз рулон плотной бумаги и красную краску. Попросил меня написать лозунг: «Уберём 100-пудовый урожай!». У меня получилось всё в одну строчку. Осталась бумага, и чтобы её не отрезать, посоветовавшись с мамой, дописала «для нашей Родины». Председатель похвалил. В другую комнату при входе повесили другой плакат со словами: «Соберём урожай до одного колоска!».
В 1943 году пошла в первый класс. Не было ни книг, ни тетрадей, ни карандашей. В скорости выдали, но учебников всё равно не хватало. Давали один на два-три человека. Писали самодельными чернилами. Зимой в школе было холодно, сидели одетыми, руки замерзали. Хоть и печка топилась чем-то, но тепла не было. Мальчишки воду на плиту лили и паром грелись.
Уроки учили дома при каганце, так как для ламп не было керосина. Да и не только его, не видели мы ни мыла, ни спичек, вместо сахара у спекулянтов брали (и после войны) сахарин. Жили в степи, условий бытовых никаких. Изредка приходили домой в станицу, наведывались 1-2 раза в месяц. Мама порядки наводила, а я помогала. В доме полы были земляные, мы их тряпкой, намоченной в растворе жёлтой глины, мазали. Туда ещё добавляли свежего коровяка и дуста. Делали так, чтобы всякие насекомые-паразиты не появлялись. Ничто другое не помогало. А от вшей и головы люди мазали этим раствором. Только после войны появилась для этого в аптеках чемеричная вода.
В доме у нас было две кровати. Одна деревянная на досках с ватным матрасом, а другая железная на крючках. И сундук запомнила бабушкин для одежды, хотя откуда лишняя, всё носили на себе. Мне нравилось спать в нём.
Ещё в доме в передней комнате стояла длинная деревянная лавочка, к которой мама вязала теленко (маленького ребёнка), ещё был старый шкафчик и в спальне мой стол, где я учила уроки.
В годы войны женщины многому научились. Варили мыло, придумывали, что готовить. Хорошо, что у некоторых бабушки присматривали за детьми, тогда сажали огороды. У нас тоже всегда что-то росло. Помню картошка, хоть и мелкая, но была, лук, свёкла – выживали.
Потом в станицу зашли фашисты. Местные полицаи с ними сдружились. С каждого двора начали уводить скот – коров. Забрали и нашу Рябушку. Мама говорила, она в степи была самая высокоудойная. Давала в сутки 24 литра. Плакали все за своими кормилицами.
Сводили коров временно в «Заготскот». Недалеко были плавни, их выгоняли пастись. Мы тоже жили рядом. Мама часто ходила туда за топкой, когда надо было печь хлеб. Собирала сухой коровяк и увидела Рябушку, позвала её. Она подошла, в глазах были слёзы, а из вымени бежало молоко. Вернувшись, мама плакала и рассказывала нам. Я часто вспоминаю это.
А ещё предатели на подводе ездили по домам с фашистами, собирали продукты – хлеб, яйца. У нас в доме было полбулки. Немец увидел и сказал на своём языке, что половину не возьмёт, целую надо. Это перевёл нам полицай. В станице таких было три человека. Мы все их знали, и дети их со мной в один класс ходили. Их отцы не воевали. За одного, кто корову у нас забрал, мама рассказала папе, когда он вернулся с войны.
И вот война, наконец-то, закончилась. Папа пришёл с фронта инвалидом. Из госпиталя города Омска добирался долго, был ещё слабым.
От дедушки отцу досталось два улья с пчёлами. Начал заниматься мёдом. Но долго сидеть дома не смог. Пошёл в колхоз проситься пчеловодом. Взяли.
До войны папа работал в хозяйстве трактористом. Придя в себя, через год-два, сел за руль трактора, хотя правая рука была кривая.
Мой отец любил землю, с полной самоотдачей трудился на ней. У него всегда на тракторе висел красный флажок передовика. Горжусь им!
Когда пришло время нам выбирать профессию, он нам с сестрой говорил: «Девчата, чтобы хорошо жить, надо много трудиться». И мы старались. Всегда об этом помнили и детям своим рассказывали.
Сейчас часто думаю, какие же выносливые были женщины в годы войны, сколько им горя досталось. Одни, без мужей, с детьми. Многие всю жизнь сами поднимали семьи. И рано закончили свой земной путь.
Моим родителям было по 29 лет, когда пришла беда в нашу страну. После войны думали, мечтали о хорошей жизни, что будет легче. Но не дождались. Мама умерла в 51 год, а папа – в 67. Они были красивыми и любили друг друга, а нам, детям, очень трудно было остаться без
них.
9 Мая каждый год мы едем на кладбище к своим родителям с цветами, чтобы почтить их память и поздравить с Днём Великой Победы!